WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Паульман Валерий Фёдорович История человечества (глазами политэконома) Часть I. От австралопитека до буржуя Cодержание ...»

-- [ Страница 4 ] --

Однако на этом и заканчивается «признание» рабовладельческой формации. Далее следует залп из всех орудий разного калибра: «Каков поп, таков и приход. Теория рабовладения (и вообще теория формаций) в том виде, в каком она имеет место в советской науке, представляет собой нечто крайне запутанное. Конечно, на поверхностный взгляд всё выглядит тут более-менее благообразно, но стоит лишь копнуть чуть вглубь, как вскрывается столько противоречий и неопределённостей, что просто диву даёшься. Построенная на шатком фундаменте того представления, что история человечества есть история форм эксплуатации, данная концепция неминуемо попадает впросак при попытках обобщить и объяснить конкретные факты».

Перейдем к критике, опуская по мере возможности злобные оскорбления в адрес деятелей советской науки. Итак, ниже привожу контраргументы А.Лосева против марксистской концепции рабовладельческой формации и формационной теории вообще.

1). Социальная односторонность методологии марксизма. Отказ от ориентации на характер производства и выдвижения взамен него в качестве критериального фактора чего-нибудь иного, кажущегося прогрессирующим: например, степени свободы труженика.

Если социальная односторонность свелась к констатации большей степени свободы крепостных в сравнении с рабами, то разве это ошибка?

2).Подмена сущностных, критериальных признаков легко обнаруживаемыми поверхностными несущественными признаками.

Это утверждение-обвинение голословно, не подкреплено ни одним фактом.

3). Следующее обвинение в адрес К.Маркса и Ф.Энгельса я привожу полностью, заранее расценивая обвинения А.Лосева, как совершенно не соответствующие фактам, игнорирующие ту огромную работу с источниками, которые проделали классики, создавая свою теорию исторического и диалектического материализма. Вот оно: «Сама марксова теория формаций в период её становления являлась по большей части лишь догадкой, обращением на общественную практику двусмысленной гегелевской концепции саморазвития Духа, слегка облагороженной материалистическими прозрениями классиков марксизма. Эта теория ещё нуждалась в детализации и апробировании, в проверке фактами, уточнениях и исправлениях. Хотя Маркс и провозгласил, что основой производственных отношений, то бишь формационных состояний обществ, выступает характер производительных сил, но от этой абстрактной формулы до реального исследования конкретных орудий пролегала "дистанция огромного размера". Для того чтобы создать политэкономические теории тех или иных формаций, прежде требовалось ещё установить само наличие последних, то есть хотя бы как-то поверхностно предварительно вычленить особые типы обществ, встречающиеся в истории и подлежащие научному анализу и теоретическому осмыслению. Данная работа, фактически, и осуществлялась несколькими поколениями учёных на протяжении последних ста лет. Поначалу же было даже не понятно, за что хвататься. Поэтому представления Маркса и Энгельса об особых феодальном, рабовладельческом, а также азиатском способах производства являлись, по своей сути, не чем иным, как обычными рабочими гипотезами: надо же было с чего-то начинать».

Как легко возводить сегодня напраслину на К.Маркса и Ф.Энгельса, ибо ты в «мейнстриме» и тебя погладят по головке!

4).Далее он решил «развенчать» советских исследователей, которые в угоду властям сочиняли все, что им было угодно: «…учение Маркса, волею судеб ставшее официальной идеологией советской бюрократии, закономерно подверглось усиленной общей переработке в целях его приспособления к выполнению данной роли. Не миновала чаша сия и вышеупомянутые гипотезы: они также прошли процедуру указанного искусственного отбора<...>Итак, с помощью теории рабовладельческой формации советская бюрократия заметала свои следы в истории и отстаивала непогрешимость своих богов».

5). Высокомерно-издевательский тон по отношению к советским ученым-историкам и политэкономам, исследовавшим рабовладельческое общество в угоду властям сопровождает каждый абзац его «критического» анализа, вплоть до типично базарных выражений.

В ряды рабов записывались все отбросы общества или, как А.Лосев выразился, «все низшие неполноправные социальные страты, пополнявшиеся преступниками, завоёванными иноплеменниками и пр.», чтобы создать видимость огромного числа эксплуатируемых. «Наконец, в качестве крайней меры рабами объявлялись вообще все подданные азиатских государств в духе марксова тезиса о поголовном рабстве на Востоке». Свою лепту, естественно, внёс и сталинский аппарат, чья аргументация всегда отличалась редкостной неоспоримостью.

6). «На практике у советских историков и политэкономов вкупе с философами всё как раз и сводится к тому, что различение рабовладельческой и феодальной формаций производится не по характеру их производительных сил, что затруднительно, а целиком опирается лишь на бросающиеся в глаза внешние особенности форм эксплуатации».

Это обвинение абсолютно голословно и не соответствует содержанию исследовательских работ советских марксистов. Я в данном произведении прослеживаю развитие производительных сил, а также изменения в экономических и общественных отношениях между рабовладельческой и феодальной формациями, пользуясь как раз работами советских историков и политэкономов. И не стоит отправлять эти исследования, как выразился А.Лосев «псу под хвост», тем более, что несколькими абзацами ниже он сам признал, что официальной советской наукой различались производительные силы рабовладельческой и феодальной формации.



7). А.Лосев утверждает, что «…светлый образ эксплуатируемого производителя докапиталистической эпохи невозможно на трезвую голову раскроить на две сущности: раба и крепостного» (как он выразился, только после третьего стакана этот фокус может удастся - мое), ибо «нет таких различий между античным рабством и средневековым крепостничеством». «Тут хоть расшибись, а теория множеств бессильна». И сама проблема тоже не сахар (какой интеллигентный стиль у нашего философа! – мое).

Расшибаться не надо и привлекать теорию множеств также не к чему. Различие, о котором, кстати, пишет и сам А.Лосев, состоит в том, что у раба не было средств производства, а он сам был этим средством производства для рабовладельца. Что же касается крепостного, то он имел в своем распоряжении частную собственность и не являлся средством производства для феодала, хотя и был, как и раб, объектом эксплуатации. Зависимость от господина – это еще не признак статуса раба, который был вещью, способной трудиться, объектом собственности своего господина.

Ту же мысль высказывает и сам А.Лосев, правда, в свойственной ему базарной манере: «Если взять за шкирку античного раба и поднести к свету, то его как будто бы не составляет труда отличить от российского крепостного земледельца по тому, что второй имел закреплённый лично за ним участок земли и некоторые орудия труда, а первый — не имел. На этой почве закономерно возникает соблазн определения раба как неполноправного (вплоть до пребывания в чьей-либо собственности) труженика, лишённого собственных средств производства». Но вслед за этим образным сопоставлением раба и крепостного А.Лосев начинает на нескольких страницах громоздить частокол всяческих но, имеющих для данной проблемы второстепенное значение, однако возведенных им в ранг непреодолимых препятствий для различения рабовладельческой и феодальной формаций. У кого имеется желание, могут сами ознакомиться со спекуляциями А.Лосева в оригинальном исполнении (примеры: «подход с точки зрения общественных функций метачастей», «опора на внешние формальные признаки», «рабский статус соотносятся как процесс и состояние; последнее же объясняется вовсе не причинно-следственными закономерностями, а в иной и гораздо более мощной системе связей, причём прежде всего — характером элементов системы» и т.п.)

8). Итоговый вывод А.Лосева вполне ожидаем. Он содержится в следующих двух цитатах:

«…проблема определения формационного состояния человечества в силу своей надуманности ни теоретически, ни, тем более, практически не разрешима. Нельзя, страдая насморком, установить, чем пахнет фотон».

«Недееспособность теоретиков рабовладения объясняется объективными причинами. Бесполезно ловить чёрную кошку в тёмной комнате, когда её там нет. Невозможно создать реальную теорию того, что не существует в действительности. Вышеописанные затруднения апологетов пятичленной формационной схемы проистекают именно из этого — из того, что на деле все общества планеты древности и средневековья, несмотря на их частные цивилизационные различия, пребывали на одной и той же стадии развития, принадлежали к одному формационному типу — бюрократическому, напрямую повсеместно наследовавшему первобытности (то есть периоду становления обществ) и сменённому в новое время в ряде наиболее развитых обществ Западной Европы капитализмом».

Однако пора от измышлений И.Дьяконова и А.Лосева перейти к анализу реальных процессов, происходивших в рабовладельческих обществах.

Основной экономической закономерностью рабовладельческого способа производства было присвоение прибавочного продукта, создаваемого главным образом трудом рабов и обедневших общинников, классом рабовладельцев, их слугами, государственным аппаратом и религиозными институтами.

Здесь нелишне еще раз подчеркнуть огромное значение природного фактора в становлении, функционировании и развитии первых классовых обществ. Совершенно не случайно, что именно в Китае, Индии, Египте и Двуречье появились первые рабовладельческие государства. Наносные земли в долинах великих рек исключительно плодородны и позволили при применении медных орудий труда прорывать каналы в мягком грунте, строить плотины, т.е. создавать ирригационные системы, которые гарантировали получение высоких урожаев. В других, менее благоприятных природных условиях достижение подобного результата стало возможным только тогда, когда было освоено производство железных орудий труда.

В Древнем Египте и в Двуречье в эпоху энеолита сложилась экономика, производящая значительные массы прибавочного продукта, что не могло не сказаться на функционировании принципиально новой структуры общественных отношений и новых институтов власти, ощутимо влияющих на процесс воспроизводства. Во-первых, стало возможным и выгодным применять труд рабов, захваченных в плен в ходе межплеменных войн. До этого военнопленных или убивали, или же принимали в состав общины в качестве ее полноправных членов. Использование труда рабов стало не только выгодным, но даже необходимым, ибо строительство ирригационных сооружений и их эксплуатация требовали огромных трудозатрат. Однако применение в производстве большого количества рабов – вчерашних вражеских воинов, вооруженных медными мотыгами, - таило в себе серьезную опасность для поработителей-эксплуататоров. Отсюда возникла необходимость силе противопоставить силу, т.е. создать мощную государственную власть, которая, опираясь на войско, обеспечила бы безопасность рабовладельцев, защиту их экономических интересов. Со временем институт рабовладения проникнет во все поры общества, охватывая все большее число видов производства и услуг.

Во-вторых, меняется и облик самой общины. Становление классового общества вызвало смешение родовых групп и ослабление кровнородственных связей. Возникает новый тип общины – сельская община, состоящая из семей, связанных между собой необходимостью выполнения работ, требовавших коллективных усилий, которые были продиктованы как общими интересами общинников, так и потребностями государства, а также культовых храмов. Община еще долгое время остается действительным собственником определенного участка земли наряду с землей, принадлежавшей нарождавшейся знати.

Хотя роль общины в экономике все еще остается значительной (обслуживание ирригационных сооружений, а также полей, предназначенных для содержания вождей и храмов), однако основы прежнего строя подтачивались расслоением общины на состоятельных и бедняков. Свободные соплеменники попадали в зависимость от богатых членов общины, постепенно превращались в настоящих рабов. По мере концентрации богатства и власти в руках рабовладельческой знати, которая была представлена сначала вождями, а позднее царями, военоначальниками, жрецами, руководителями всех рангов административного государственного аппарата, нарастала социальная дифференциация в обществе.

Конечно, сохранение еще длительное время общин, продиктованное необходимостью коллективного труда, тормозило возникновение системы экономики, основанной на частной собственности, однако остановить этот процесс было уже невозможно.

В-третьих, следует отметить еще два важнейших процесса, которые формировали структуру общества. Это – становление религиозного института с его жрецами, прислужниками, храмами, хозяйством с многочисленными работниками, который в рабовладельческом обществе стал играть все возрастающую роль. И второй процесс – это постепенная интеграция, добровольное или насильственное слияние племен в единый государственный организм, состоящий из провинций, во главе с мощной централизованной властью, который также становился важнейшим субъектом экономических отношений. Функции государства заключались в создании обширных хозяйств, обслуживающих нужды правителей, увеличивающейся численности военных и администраторов, в сборе налогов, системе общественных повинностей. Так, государство взяло на себя обязанность организации управления оросительными работами, которую вначале выполняла племенная верхушка.

Поскольку религия стала неотъемлемой частью государственных институтов, то в Египте и Двуречье в условиях ирригационного земледелия жрецы становятся также хранителями всех знаний, в частности, о сезонных колебаниях уровня воды в Ниле, Евфрате и Тигре, а не только проповедниками божественности царской власти.

В течение нескольких тысячелетий существования рабовладельческого способа производства происходил процесс как экстенсивного, так и интенсивного развития производства. Первое направление, как в Древнем Египте, так и в Двуречье, выражалось в освоении природного потенциала долин Нила и Евфрата, а также в вовлечении в экономический оборот сырьевых ресурсов прилегающих территорий (как путем войн, так и благодаря развитию международной торговли). Содержание второго направления заключалось в развитии средств производства и создании новых технологий. Вместе с тем в рамках существовавшего единства производительных сил и экономических отношений мы наблюдаем процесс деградации такой экономической формы, как рабовладение, а также возрастающее негативное влияние на способ производства волюнтаризма, обусловленного абсолютной властью фараонов и выражающегося в иррациональном использовании производственного потенциала Древнего Египта (строительство гробниц).

Образованию объединенного государства в Египте предшествовал период, когда на его территории существовали десятки отдельных областей, называвшихся номами, (а их правители – номархами). Каждый ном имел свой главный город и своих местных богов. Кстати, слово «ном» писалось знаком, изображавшим землю, поделенную оросительной сетью на треугольники. Позднее образовались два раздельных государства – Нижний и Верхний Египет, которые возглавлялись племенными вождями или же царями (окончательного ответа на этот вопрос пока наука дать не в состоянии). История древнеегипетского государства делится на Раннее, Древнее, Среднее, Новое и Позднее царства. Уже Раннее царство было единым государством, точнее - двуединым, состоящим из Верхнего и Нижнего Нила, в котором непокорные жители нередко восставали. Как повествует царь II династии Хасехем, в ходе подавления восстания в Нижнем Ниле было убито свыше 48 тысяч восставших.

В изобразительном искусстве, относящимся ко времени правления I-II династий фараонов в Верхнем Египте, встречаются сцены убиения пленных или их угона в рабство, причем не только ливийцев, нубийцев и представителей других соседних племен, но и сородичей непокорного Нижнего Египта. Так, один из царей I династии хвалился тем, что взял 120 тысяч пленников. Эта цифра названа в качестве добычи после перечисления количества захваченного скота.

Хотя власть была в руках фараона, однако окружавшая его знать, обладавшая важными должностями в царском хозяйстве, держала деяния фараона под своим неусыпным контролем. Каждые два года в стране проводился переучет населения в фискальных целях.

Таким образом, благодаря применению наряду с совершенными каменными орудиями также и медных орудий труда в долинах Нила и Евфрата впервые в истории человечества произошел качественный скачок величайшего значения – возникла экономика нового типа, экономика классового общества, которая была в состоянии устойчиво производить создаваемый трудом рабов, общинников и ремесленников прибавочный продукт. Эта экономика включала в себя земледелие, садоводство, рыболовство, животноводство, ремесленное дело, строительство и транспорт, включая речной и морской. Этот прибавочный продукт был достаточен не только для содержания класса рабовладельцев, но для обеспечения нужд государственного аппарата и религиозного института.

Производительные силы

Древний Египет изобиловал запасами отличного кремня (в отличие от Двуречья) и производство орудий из него достигло, как утверждают археологи, исключительного совершенства. В погребальном сооружении одного из первых царей III династии были найдены сотни кремневых сверл, оставленных каменотесами (несмотря на наличие у них медных). В погребениях не только царей, но и поданных были найдены более 300 разнообразных орудий, сделанных из кремня (лезвия для серпов, ножи, скребки, части мотыг и т.д.). В ряде случаев каменные и деревянные орудия подчас имели преимущества перед медными. Так, например, резец загоняли деревянной колотушкой, а медь и золото ковали камнем, зажатым в руке. Камнями оббивали твердый камень, не поддававшийся обработке при помощи меди. Каменными были также лощила.

Однако, несмотря на широкий диапазон применения в производстве каменных орудий труда, основным материалом для изготовления орудий стала естественная медь (без искусственного приплава). Египет уже при первых династиях фараонов жил в медном веке.

Несмотря на то, что орудия из меди были мягкими (их делали более твердыми путем крепкой ковки, а действия шил и сверл усиливали при помощи твердого песка), все-таки они имели несомненные преимущества не только при строительстве ирригационных сооружений и обработке земли, но и в деревообделочном ремесле, и особенно в строительстве (при изготовлении перекрытий, столбов, дверей, обработке каменных элементов конструкций), в судостроении, а также в производстве многих предметов домашнего обихода. Из меди изготавливались пилы, ножи, резцы, тесла, шилья, иглы и т.д.

Поскольку месторождения медной руды в Египте ничтожны, то она завозилась с Синайского полуострова, где расположены ее богатейшие залежи. Следует подчеркнуть, что изготовление медных орудий труда началось в Египте очень рано, что позволило широко использовать ресурсы Нила. Благодаря преобразующей силе человеческого труда, избыточная влага была равномерно распределена по поверхности земли. Это позволило устранить как безводье, так и заболоченность почвы. Усилиями многих поколений долина Нила была покрыта системой ирригационных сооружений – сетью перекрещивающихся насыпей, которые отгораживали отдельные участки земли. От реки сквозь высокие наносные берега к этим участкам были прорыты протоки. Во время половодья эти участки затоплялись: вода пропитывала почву, отстаивалась, отлагала ил, а затем ее спускали в реку. Таким образом, человек благодаря медным мотыгам превратил рукотворную ирригационную систему в высокоэффективное средство производства, которое постепенно становилось объектом собственности вождей племен и их сподвижников, а позднее – царей и сановников государственного аппарата.





На поливных или осушенных (в дельте Нила) землях египтяне выращивали ячмень, пшеницу, виноград, лен, на огородах – зелень и овощи. Для вспашки земли использовали плуг, а для уборки зерновых применяли деревянные серпы со вставными лезвиями из кусочков кремня. Помол зерна производили вручную: вращали два камня, между которыми растирали зерна.

В болотах поморья развивалось птицеводство и рыболовство. Из папируса, который рос в дельте Нила, плелись цыновки, вязались челноки, изготовлялся писчий материал. Изо льна ткали полотна и вили веревки. Для изготовления тканей использовали уже ткацкий станок.

Египтяне также выращивали домашний скот: быков, коров, ослов, баранов с развесистыми рогами, коз. Скота было много. Тучные пастбища в долине Нила служили отличным выгоном для скота. Так, сохранилась запись, что царь I династии (правитель Верхнего Египта) захватил в войне с Нижним Египтом крупную добычу: 400 тысяч голов крупного рогатого скота и 1422 тысячи голов мелкого скота.

В гробницах изображены суда, прибывающие из Верхнего Египта. С пастбищ дельты, как говорится в надписях, выходили к ним стада быков и коров; оттуда же доставляли «все доброе», чем была богата дельта, папирус и «всякую птицу» (журавлей, голубей), а также такие изделия, как сосуды, ножи и т.д. Многие суда были специально приспособлены для перевозки зерна. Таким образом, Нижний Египет дополнял хозяйство Верхнего Египта.

В богатых хозяйствах царей и сановников работали мастера-ремесленники. Они производили глиняные сосуды, в которых хранилось вино и продовольственные припасы (надписи II династии упоминают «мастерские пищи»). Изготавливались изделия из меди, золота, полудрагоценных камней (бирюзы, малахита, лазурита). Из привозного черного дерева производились предметы домашней обстановки, наконечники стрел.

В Древнем Египте было развито строительное дело. Значительного совершенства достигло строительство из кирпича-сырца. Кирпичный свод египтяне умели возводить уже при I династии. Величайшего мастерства строители достигли при возведении храмов и пирамид. Постепенно раскрываются тайны их строительства. Так, пирамида Хеопса в Гизе состоит из 2,3 млн. известняковых блоков общим весом около 7 миллионов тонн. Она имеет вогнутые стены. Архитектор и ученый Оле Ж.Брин (Норвегия) определил, что египтяне пользовались при возведении пирамиды мерой длины, которым был т.н. королевский локоть, равный 52,355 см. Египтяне изобрели разбивочную сетку здания. С ее помощью выбирался центр сооружения и от него откладывались оси координат. В основе всех расчетов лежало число 7 (по числу количества ладоней в локте). Это позволяло обеспечивать высокую точность строительства, четко выдерживая расстояния до крайних точек сооружения. Строительство пирамиды Хеопса продолжалось в течение 20 лет. Камни для строительства доставлялись в основном из каменоломен Маккатимского нагорья, которое находится к востоку от реки Нил. В возведении пирамиды участвовало 4 отряда, делившихся на несколько подразделений. Работы велись под руководством визиря и племянника фараона Хемиуна.

Письменность в Египте сложилась уже в период Раннего царства. К началу I династии египетские жрецы и счетчики уже оперировали громадными числами, превышающими 1000000. Система счисления была десятичной. Развивались геометрия, астрономия. Был изобретен календарь.

Экономические отношения

На основе данных археологии можно предположить, что как в период формирования рабовладельческого общества, так и в дальнейшем на протяжении многих столетий в Древнем Египте параллельно функционировали четыре вида экономических отношений: 1) внутри общин между ее членами; 2) между рабовладельцами и рабами; 3) между общинами (отдельными общинниками) и государственными должностными лицами во главе с фараоном, к числу которых я отношу также и жрецов; 4) между свободными товаропроизводителями (главным образом ремесленниками), не входившими в состав общин, и всеми другими субъектами экономической деятельности.

Примечательной чертой этой системы экономических отношений было то, что все четыре вида были не только взаимосвязаны между собой, но и не могли существовать друг без друга. Прочное и неразрывное единство этих подсистем определялось тем обстоятельством, что главным средством производства всего общества была ирригационная система, созданная трудом многих поколений. Этот факт лишний раз подтверждает элементарную истину исторического материализма о том, что экономические отношения в обществе складываются под воздействием производительных сил, уровень развития и специфическая структура которых влияет также на форму этих отношений.

В рамках сельскохозяйственной общины определенная часть работ выполнялась сообща, коллективно. Совместная трудовая деятельность была обусловлена необходимостью, как строительства, так и поддержания в исправности ирригационных сооружений. Данный вид работ был обязательной повинностью по отношению также к государству и храмам. В то же время внутри общин существовало разделение труда между патриархальными семьями, занимавшимися сельскохозяйственным производством, и мастерами-ремесленниками. Это разделение труда предполагало существование частной собственности на семейные средства производства и продукты труда, часть которых государство и храмы изымали в виде налогов. По всей видимости, наряду с системой налогообложения существовали и различные формы трудовой повинности, о чем свидетельствуют многочисленные изображения египтян, занятых трудом в хозяйствах номархов и фараона (вспашка земли, жатва хлебов, обмолот, помол зерна, уход за скотом, ловля рыбы и птиц и т.п.). Рабство в Древнем Египте было распространенным явлением. Рабами владели не только фараон, сановники, царедворцы, но и богатые общинники. Рабами были как военнопленные (так, например, первый царь IV династии Снефру увел в плен 7 тысяч эфиопов и 1,1 тысячи ливийцев), так и разорившиеся бедные общинники. Государственные сановники дарили рабов жрецам храмов в виде платы за службу вместе с пашней и «всякой вещью» (выражение из настенной надписи в гробнице вельможи). Вовсю процветал рынок рабов. В гробнице вельможи V династии рабы изображены в качестве личных слуг хозяина: один – с его переносным ложем и изголовьем, другой – с его тростью и обувью. В той же гробнице один раб (эфиоп) изображен в качестве «провожатого» с дорожным мешком и умывальным прибором, другой – «ключник» с хозяйской одеждой.

Институт рабства не мог возникнуть раньше, чем сложились для этого соответствующие условия: 1) частная собственность на средства производства; 2) устойчивое производство прибавочного продукта. Оба этих условия породили со временем рабовладельческий класс, опиравшийся на мощь государственной машины во главе с фараоном – богатейшим собственником средств производства.

На основании скудной информации, содержащейся в надписях и изображениях на стенах гробниц, можно предположить, что в Древнем Египте шел процесс закабаления и общинников посредством долговой кабалы или другими способами. Если в страдную пору не хватало жнецов, а вельможа был номархом, то он мог в помощь своим работникам-рабам привлекать и земледельцев-общинников, которых считали «царскими людьми». Возможно, мы имеем дело с зачатками феодальных отношений между вельможами и общинниками. Этот разряд общинников имел еще свою частную собственность на определенные виды средств производства, работая на свое хозяйство, но одновременно вынужден был исполнять трудовую повинность в хозяйстве вельможи – царского сановника. В дни работы на сановника этих общинников обязаны были кормить. В гробницах обнаружены изображения сцен «кормежки» работников в хозяйстве вельможи.

И, наконец, в Древнем Египте появилось многочисленное сословие т.н. свободного трудового люда: ремесленников, мелких государственных должностных лиц (управляющих, надзирателей, писцов, учетчиков и т.п.). Если чиновники оказывали фараону, жрецам храмов, номархам различные услуги и «кормились» за счет своих хозяев, то ремесленники существовали за счет продажи своих изделий и услуг, возможно, получая натурой (в качестве денег использовали зерно). Существовал и свободный рынок товаров, на котором продавали зерно, овощи, хлеб, рыбу, ремесленные изделия – предметы обстановки, обувь, бусы, зеркала, веера, палки, рыболовные крючки, умащения и украшения. Процветало строительное дело.

Труд и рабочая сила

Выше уже отмечалось, что в Древнем Египте существовала довольно развитая отраслевая и профессиональная система разделения труда.

Наряду с рабским трудом важную роль играл и совместный, коллективный труд членов сельскохозяйственной общины.

В рамках отдельных отраслей экономики применялся как простой, малоквалифицированный труд, так и труд, требующий немалых знаний, мастерства, особенно в различных ремеслах. Впервые в истории возникло разделение физического и умственного труда. Последний был уделом жрецов и служащих государственного аппарата, управлявших ирригационными сооружениями, строительством, ведением учета населения, запасов продовольствия и т.д.

Технологический процесс получения конечного продукта был расчленен на отдельные операции, которые выполняли общинники или рабы. В зависимости от специфики трудовых операций их выполняли мужчины или женщины. Отдельные операции требовали специальной подготовки, обучения, а также различались по степени ответственности.

На гробничных изображениях, например, видно, что в плуг запрягали по две коровы, и в подавляющем большинстве случаев при каждой упряжке состояли двое, изредка даже трое взрослых мужчин: собственно пахарь, погонщик, иногда поводырь, идущий впереди упряжки.

В ремесленных мастерских одновременно могли работать медники, золотых дел мастера, каменотесы, мастера по ценным камням, изготовители каменной посуды, ваятели, столяры, плотники и т.д. Существовали и специализированные мастерские: деревообделочные, судостроительные, кожевенные, камнеобрабатывающие, металлургические и т.п.

Отдельные изделия проходили через руки различных мастеров. Так, предметы обстановки, изготовлявшиеся столярами, лощились специальными работниками – «лощильщиками». Бусы изготовлялись одними работниками, а нанизывались на ожерелья и подвески другими.

В ткацких мастерских работали в основном женщины. В мастерских, изготовлявших пищевые продукты, которые, как правило, служили и их хранилищами, были тесно связаны между собой отдельные операции (например, хлебопечение и пивоварение). В хлебопекарнях существовало разделение труда: один лепил хлеб, другой клал его на огонь, который поддерживал третий – кочегар. Подле работников, кто растирал зерно на зернотерках, располагались те, кто просеивал муку ситами и т.д.

Всеми работниками руководили начальники, они же организаторы данного вида работ. Весь процесс сопровождался тщательным учетом. Учет велся при полевых работах, при перегоне стад, в производственных мастерских. Для этого выделялись специальные учетчики, мерщики, писцы, хранители отчетных ведомостей. Домоправители представляли хозяину пространные ведомости. Хранитель хозяйственных книг предъявлял отчет за весь прошлый год.

Весь трудовой процесс сопровождался строгим контролем начальниками низшего ранга, которые чинили палочную расправу над всеми провинившимися.

Продукт

В долине Нила раньше, чем где бы то ни было, сложился способ производства, обеспечивший неуклонный рост совокупного общественного продукта. Именно этим термином можно именовать производившийся в древнем Египте продукт, ибо он был результатом труда сотен тысяч людей одного государства, а не небольшого коллектива какой-либо первобытной общины, которая трудом своих дееспособных членов обеспечивала свое выживание.

Благодаря экономическому могуществу египетского государства, превосходству в военной силе объем располагаемого богатства все время пополнялся за счет грабежа соседних племен. Военная добыча Египта состояла не только в пленниках, которых обращали в рабство, но и в многочисленных стадах скота, а также в таком важнейшем стратегическом сырье, как медная руда из месторождений Синайского полуострова. Ресурсы Египетского государства пополнялись также путем торговли. Например, закупался лес, столь необходимый для судостроения, строительства, изготовления орудий труда и домашней утвари.

Египтяне раньше других народов научились производительно использовать могучие силы и огромные ресурсы природы. Они поставили себе на службу воды Нила, энергию солнца и богатейшие залежи камня.

Нельзя также не отметить, говоря о структуре совокупного общественного продукта, то, что в его составе значительную долю занимала нерациональная часть, предназначенная для возведения грандиозных гробниц и храмов. Кроме того, надо было содержать многочисленный отряд жрецов, управляющих храмовыми владениями, служителей и слуг. Многие рядовые жрецы храмов, будучи людьми не высокопоставленными, пользовались, тем не менее, за свою службу наделами из «пашни бога» и храмовыми людьми для их обработки. Эти жрецы имели собственных рабов и слуг из числа египтян (как мужчин, так и женщин). Эта традиция иррационального использования огромных ресурсов труда и материалов для отправления религиозных обрядов была подхвачена в дальнейшем и другими цивилизациями. Она процветает и сегодня.

Собственность

В Древнем Египте в полном соответствии с многообразием форм экономических отношений существовало несколько видов собственности.

По-прежнему важную роль продолжала играть общинная собственность. Наряду с ней начал действовать институт частной собственности, объектами которой были не только вещественные факторы производительных сил (в первую очередь пашня и луга), но и рабы – носители рабочей силы (субъективный фактор).

В рамках частной собственности следует выделить такие ее формы, как собственность фараонов, номархов, а также жрецов и вельмож, занимавших важные посты в системе государственной власти. Зафиксированы и факты существования рядовых хозяйств общинников, основанных на частной собственности. Весьма распространенной была также частная собственность самостоятельных мастеров - ремесленников, а также купцов.

Как сообщалось в древних источниках, громадному хозяйству фараона, или т.н. «дому царя», противопоставлялись хозяйства вельмож, которые именовались как «дом личный». Номархи тщательно различали «имущество самого его по истине» и тем, что считалось его «имуществом лишь по должности». Это для государственных чиновников имело довольно существенное различие, которое они часто не признавали, «путая» свое и государственное. И не только в Древнем Египте, а во все последующие эпохи. Видимо, фараоны поручали своим служащим контролировать хозяйственную деятельность своих подчиненных. Об этом косвенно свидетельствуют надписи в гробницах сановников, в которых они наперебой заверяли о своем законном и нерушимом праве на эти сооружения: чтобы их воздвигнуть, они - де никого не ограбили, построили их на собственные средства, «из имущества правильного», сполна оплатили труд мастеров.

В Древнем Египте сложилась практика передачи собственности (земли, скота и т.д.) по наследству, а также ее дарения, например, храмам. Уже на рубеже III и IV династий, видимо, функционировал рынок продажи недвижимости и продуктов труда. Даже простые люди могли на нем продавать свою землю.

Что же касается передачи собственности по наследству, то обычно наследником назначался старший сын, в то время как на плечи младшего брата ложилась обязанность управляющего хозяйством.

В Древнем Египте активно шел процесс поляризации. Ко времени VI династии разорение рядового населения зашло довольно далеко. Один номарх хвалился, будто выделял из собственного достатка ячмень и молоко голодному, какого находил у себя в области, погребал бедного в полотне, вносил зерновую ссуду из своих средств заимодавцу за неоплатного должника.

Закономерность роста производительности труда

В литературе о рабовладельческом способе производства нередко можно встретить утверждение, что поскольку у рабов отсутствовала заинтересованность в результатах своего труда, им доверяли лишь несложные, нетворческие процессы труда. Рабовладельцы не были заинтересованы в использовании рабами сложных и, следовательно, дорогих орудий труда, ибо они из ненависти их уничтожали, портили и теряли. Словом, рабовладельческий способ производства не способствовал развитию производительных сил и росту производительности труда.

Такого рода утверждение не согласуется с фактами, добытыми археологами и историками

Рассматривая динамику производительных сил в Древнем Египте, а также в Двуречье, а затем в Древней Греции и Древнем Риме, нельзя не заметить значительного прогресса в изготовлении орудий труда, развитии технологии производства, обеспечивших заметный рост производительности труда. Достаточно, например, сравнить уровень ведения строительных работ на таких сложных сооружениях, как гробницы фараонов и вельмож в период Раннего и Древнего Царств. Помимо строительного дела развивалось также и судоходство. Египтяне регулярно доставляли лес из Финикии. Строились десятки морских судов длиною свыше 50 метров. Значительное развитие получили многие виды ремесел, в частности, художественное оформление дворцов, храмов, гробниц, изготовление украшений, настенная живопись.

Далее, рассматривая проблему роста производительности труда, следует иметь в виду, что все рабовладельческие общества были многоукладными. Значительную часть трудового люда составляли общинники, а также свободные ремесленники, торговцы, служащие государственного аппарата и храмов, военные, которые были заинтересованы в увеличении своих доходов, учитывая при этом высокий уровень налоговой нагрузки. Налоги и трудовые повинности взимались в первую очередь для удовлетворения ненасытных потребностей фараона, его сановников, а также для нужд армии, которая применялась не только для усмирения непокорных рабов и подданных внутри государства, но и для поставки новых партий рабов, необходимого сырья для металлургии, в первую очередь в целях увеличения выплавки меди, золота и серебра, добычи полудрагоценных и драгоценных камней, благовоний, слоновой кости, шкур львов и барсов. Известны многочисленные походы в Эфиопию, Ливию, страну Пунт, на Синайский полуостров. От последнего царя V династии – Униса – сохранилось изображение ожесточенной схватки египтян с азиатами на Синайском полуострове. Таким насильственным образом, а не только торговлей Египет стягивал к себе из окрестных стран рабочую силу и различные ценности, воплощавшие труд других народов.

Увеличение налоговой нагрузки и возрастающий объем трудовых повинностей могли быть реализованы только при одном условии – росте величины массы прибавочного труда. Добиться этого египетское государство могло в основном за счет повышения производительности труда, вероятнее всего, не столько труда рабов, сколько свободных граждан и общинников.

Противопоставлять труд рабов труду свободных граждан или же отделять их друг от друга, сводя суть экономики рабовладельческого способа производства только к эксплуатации рабов, - это значит искусственно раскалывать единство многообразных форм экономических отношений, кстати, имевших свою специфику в других ранних государствах Азии, Африки, Европы и Америки.

Закономерность развития системы разделения труда

Ко времени становления рабовладельческого способа производства уже выделились в самостоятельные отрасли производства земледелие, животноводство и ремесло. Вклад нового способа производства состоял в появлении новых самых разнообразных форм деятельности в названных трех отраслях, т.е. происходил процесс дальнейшей специализации и дифференциации трудовой деятельности. Вместе с развитием товарного производства и обмена, зародившихся еще в недрах первобытного общества, в самостоятельные отрасли выделяются торговля и транспорт, обслуживающий купцов и их посредников, как в пределах своих государств, так и в международных экономических связях. Объектами торговли, естественно, кроме продуктов труда, были рабы. Международным центром работорговли стал остров Делос, где ежедневно продавалось до 10 тысяч рабов. С тех пор работорговля не прекращалась ни на один день. Как сообщает в своей книге

«Феодальное общество» (М.: Издательство Сабашниковых.2003) М.Блок, масса рабов перевозилась по Днепру - активной торговой артерии - которых обменивали на товары и золото, доставленное из Константинополя и Азии. С развитием денежного обращения (первые металлические монеты вошли в обращение в Малой Азии в VIII веке до н.э.) незамедлительно появляется также и ростовщический капитал, выделяясь в самостоятельный вид деятельности.

Со специализацией труда во всех без исключения подотраслях производства множится и число профессий, что, безусловно, явилось могучим фактором роста производительности труда, ибо этот процесс сопровождался как совершенствованием орудий труда, так и повышением квалификации рабочей силы. Особенно много новых профессий появилось в ремесле.

Следует также отметить оформление интеллектуальной деятельности в качестве важного направления общественного трудового процесса. Возникли основы научных исследований, проектирования сложных сооружений, а также архитектура. Знания древних египтян было воплощено не только в величественных пирамидах, но и в таком выдающемся сооружении, каким был Фаросский маяк, воздвигнутый в III веке до н.э. под руководством Сострата, сына Дексифана Книдского. Маяк нес службу светоча, помогая в течение нескольких веков ориентироваться «кибернетес», как называли кормчих древние греки.

Наряду со специализацией производства в строительстве, горнодобывающей отрасли, в сельском хозяйстве применялись простые формы кооперации труда, требовавшие иной раз концентрации значительного числа рабов и свободных граждан на тех или иных объектах.

Закономерности взаимосвязи стадий воспроизводства

В Древнем Египте в структуре общественного воспроизводства значительное место занимало производство средств производства, материализованное, прежде всего в ирригационных сооружениях, а также в медных орудиях труда. Эти два вида средств производства, а также плодородная земля долины Нила составляли основу всей египетской экономики в эпоху фараонов, были теми тремя китами, на которых базировалось рабовладельческое общество.

Что касается противоположного полюса воспроизводства – потребления, то немалая доля прибавочного продукта выпадала из оборота, оседая в виде сокровищ, а также расходовалась на непроизводительные, иррациональные цели, о чем выше уже говорилось. По словам К.Маркса, «…древние и не помышляли о том, чтобы превращать прибавочный продукт в капитал. Во всяком случае, если и делали это, то только в незначительной степени (широко практиковавшееся ими собирание сокровищ в собственном смысле слова показывает, как много прибавочного продукта лежало у них без всякого употребления)» (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.26. часть 2. с.587).

Принимая во внимание известные исторической науке факты восстаний рабов и бедняков, жестоко усмирявшихся властителями Древнего Египта, можно безошибочно утверждать, что структура потребления формировалась преимущественно под влиянием потребностей класса эксплуататоров, определяя тем самым и структуру производства предметов потребления (включая и нужды армии).

Производство, в конечном счете, всегда ориентируется на удовлетворение потребностей, структура которых определяется всей системой экономических отношений. К концу правления династий фараонов их амбиции по возведению пирамид вконец истощили экономику Египта и стали одной из причин ее упадка. Подобные явления волюнтаризма, продиктованные амбициями и невежеством правителей, неоднократно доводили экономику той или иной страны до краха, ибо она всегда имеет объективные абсолютные границы своих возможностей.

Потребление при рабовладельческом способе производства имело еще одну важную специфику, определяемую экспроприацией личности раба, ставшего объектом присвоения его хозяином в качестве непосредственного производителя. Хотя раба и называли «говорящим орудием» в отличие от «мычащих орудий» – рабочего скота – и неодушевленных орудий труда, тем не менее, раб, как и скотина, требовали для сохранения их жизни питания и элементарных условий проживания. Для поддержания жизни коровы нужно определенное количество калорий, а если хозяин желает получать от нее молоко, то он должен соответственно увеличить рацион питания животного. Точно так же обстояло дело и с содержанием рабов. Учитывая же цену раба на рынке, хозяин был заинтересован в том, чтобы не только поддерживать физиологическое существование раба, но и обеспечивать его работоспособность на определенном уровне, чтобы затраты на раба не были ему в убыток, а приносили доход. Поэтому в общей структуре потребления определенная доля средств для поддержания жизни раба и обеспечения его работоспособности должна была быть учтена в затратах. Именно это обстоятельство оказывало свое влияние и на структуру производства. Возможно, теоретически правильно было бы эти продукты, предназначенные для рабов, относить не к предметам потребления, а к средствам производства, аналогично затратам на содержание продуктивного и рабочего скота.

Отношение собственников рабов к ним, как к «горящей скотине», и обусловило не только низкую производительность, а, следовательно, и мизерную эффективность их труда, но и разжигало ненависть угнетенных к их хозяевам и к тому порядку вещей, который унижал достоинство людей, попавших в рабство. И вполне естественно, что рабы восставали, ибо им нечего было терять, кроме своих цепей. Именно это антагонистическое противоречие и привело рабовладельческий способ производства к смене его крепостничеством. «…Рабство пережило себя. Ни в крупном сельском хозяйстве, ни в городских мануфактурах оно уже не приносило дохода, оправдывавшего затраченный труд<…>Рабство перестало окупать себя и поэтому отмерло» (К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч. 2-ое изд. т.21. с.148,149).

Разделение труда, породившее обмен продуктами труда еще в первобытном обществе, получило дальнейшее качественное развитие в рабовладельческом обществе: из обмена деятельностью и частично продуктами в натуральной форме оно превратилось в обмен товарами с применением денег (сначала их функцию выполнял скот, зерно и другие ценные продукты, а позднее – медь, бронза, серебро и золото).

Обмен опосредствовал взаимодействие производства и распределения, играя в то же время важную функцию в обеспечении производства крайне важными видами сырья, в которых экономика Египта крайне нуждалась (например, в древесине).

Обмен также доставлял необходимые потребителям Египта продукты труда ремесленников: орудия труда, предметы потребления (домашняя утварь, мебель и т.п.), обеспечивая взаимосвязь производства и потребления (как производственного, так и непроизводственного). Следовательно, обмен содействовал развитию кооперации труда и его специализации во всех отраслях, т.е. наращиванию потенциала общественного производства.

Несмотря на то, что производство в хозяйствах Древнего Египта (фараона, номархов, вельмож, храмов, общинников) носило в основном натуральный характер, тем не менее, с развитием ремесел, строительством городов обмен товарами становился все более интенсивным.

Закономерность пропорционального развития экономики

Пропорции экономики Древнего Египта складывались совершенно иначе, чем в первобытной общине. Во-первых, значительно возросло влияние потребностей (через механизм интересов) на формирование пропорций, ибо возросшая производительность труда позволяла людям большую свободу выбора вариантов структуры производства. Во-вторых, пропорции складывались не столько с учетом продуктивности долины Нила с его паводками, сезонными колебаниями уровня воды, а также наличием месторождений полезных ископаемых, но главным образом под воздействием классовой структуры общества. Экономика уже испытывала на себе мощное воздействие государства, воли фараона, жрецов, номархов. Другими словами, наряду с объективными факторами огромное, если не решающее влияние на формирование пропорций оказывал фактор субъективный, особенно такая форма общественного сознания, как религия. Правители египетского государства вынуждены были немалые ресурсы направлять также и на нужды армии, которая выполняла, как уже выше отмечалось, важные функции в деле поддержания стабильности раздираемого противоречиями общества и в реализации внешнеполитических задач, обусловленных необходимостью пополнения численности рабов и поставками из-за рубежа крайне необходимых для экономики сырьевых ресурсов.

Совокупный объем экономических потребностей всех субъектов Древнего Египта существенно превышал возможности производства, что служило причиной постоянного напряжения в обществе. Именно это обстоятельство вынуждало укреплять централизованную власть в обществе, прибегая как к силе, так и к обработке общественного сознания, что составляло первейшую обязанность жрецов, всячески культивировавших культ божественности верховной власти фараонов. Этой же цели было посвящено и строительство гигантских пирамид – символов не только знаний и мастерства, но и безумной расточительности правителей Древнего Египта.

В силу преобладания в экономике на всех его уровнях натурального хозяйства роль стихийного фактора была, вероятно, значительной, несмотря на то, что с помощью знаний о поведении Нила, накопленных жрецами, правители пытались регулировать время проведения сезонных сельскохозяйственных работ.

Закономерность расширенного воспроизводства

По сравнению с первобытным способом производства в рабовладельческом обществе, о чем свидетельствуют многочисленные факты, собранные историками, археологами и этнографами, темпы расширенного воспроизводства экономического потенциала и общественного продукта значительно возросли. За два-три тысячелетия существования рабовладельческой формации (а не рабства, которое не исчезло и сегодня) человечество в развитии производительных сил продвинулось значительно больше, чем за все время существования первобытного общества.

Действие факторов, обеспечивающих расширенное воспроизводство, прослеживается и в экономике Древнего Египта. Это и увеличение численности работающих, в том числе за счет вовлечения в производство многочисленных рабов, и рост производительности труда.

Свидетельствами действия закономерности расширенного воспроизводства являются не только факты накопления сокровищ фараонами и вельможами, гигантского по своим масштабам строительства всевозможных гробниц, но и увеличение численности населения Древнего Египта.

Закономерность смены форм хозяйствования

В Древнем Египте мы наблюдаем переход от спорадического обмена продуктами между племенами к формированию рынка, на котором уже форма стоимости преодолела единичную (или случайную) и приобрела не только полную (развернутую), но и всеобщую форму. Товары, предлагаемые субъектами экономических отношений, выражали свою стоимость, как правило, в зерне. Однако товарное производство и рынок все-таки еще служили придатком к натуральному хозяйству.

Основными поставщиками товаров на рынке, безусловно, были ремесленники. Производством продуктов для продажи занимались не только рабовладельцы – собственники крупных хозяйств, но и состоятельные общинники. Товарами, само собой, разумеется, были также и рабы.

В наибольшей мере услугами рынка пользовалась армия, закупавшая как предметы военного снаряжения, так и продукты для личного пользования, в первую очередь продукты питания.

Учитывая неразвитость рыночных отношений, в данной главе не рассматриваются закономерности функционирования рынка.

Закономерность зависимости экономических отношений от уровня развития производительных сил

Напомню, что К.Маркс в число факторов, определяющих уровень производительных сил наряду с размерами и эффективностью средств производства, включал и природные условия.

В Древнем Египте, также как и в Двуречье, человек сумел в долинах Нила и Евфрата воспользоваться благоприятными природными условиями и создать высокоэффективные ирригационные сооружения, позволившие собирать высокие и устойчивые урожаи не только зерна, но и других продовольственных культур (овощей, винограда и т.п.), а также выращивать на тучных пастбищах домашних животных, которые давали ему не только мясо, молоко, шерсть, кожу, но и служили рабочим быдлом (быки, коровы, ослы).

Именно эти два элемента производительных сил в сочетании с мастерством общинников и дешевой рабочей силой рабов создали все необходимые условия для возникновения первой в истории человечества формы эксплуатации человека человеком. Как отмечали классики марксизма, в этих условиях производство развилось уже настолько, что человеческая рабочая сила могла произвести теперь больше, чем требовалось для простого поддержания ее; средства для содержания большого количества рабочих сил имелись налицо, имелись также и средства для применения этих сил: рабочая сила приобрела стоимость. Рабство было открыто. Оно скоро сделалось господствующей формой производства у многих народов, которые в своем развитии пошли дальше древней общины.

Закономерности перехода одного способа производства в другой

Предпосылки рабовладельческого способа производства зарождались в недрах первобытнообщинного способа производства. Решающим фактором, безусловно, был значительный рост производительности труда в эпохи неолита и энеолита, обеспечивший устойчивое производство прибавочного продукта.

На месте традиционных первобытных общин, возникал новый тип общин земледельцев, объединенных соседством и совместным трудом по строительству и поддержанию в рабочем состоянии систем орошения. Разложение родовых общин происходило медленно, ибо коллективный труд был добровольным и эффективным. Однако изменялся способ производства, который уже не требовал простой кооперации труда, и был основан на труде членов одной семьи.

Выше уже отмечалось, что переход от рабовладельческого способа производства к феодальному способу производства был предопределен объективной необходимостью разрешения непримиримого внутреннего противоречия между принудительным соединением непосредственных производителей – рабов - со средствами производства. Все попытки рабовладельцев повысить производительность рабского труда наталкивались не просто на безразличие рабов, но и на их активное противодействие. Аристотель высказал мысль о бесперспективности рабского труда в иносказательном изречении: «…если бы ткацкие челноки сами ткали, а плекры сами играли на кифаре, то тогда и зодчие, при постройке дома, не нуждались бы в рабочих, а господам не нужны были бы рабы» («Политика». 1.2. русский перевод. СПБ.1911. с.11).

Глава 3. Феодализм

«Нет земли без господина».

Поговорка

«Богатство и благополучие представлялись неотделимыми от власти».

М.Блок

«Люди больше похожи на свое время, чем на своего отца».

Арабская пословица

В результате разложения первобытнообщинного строя история развивалась по двум направлениям: первое – становление рабовладельческого способа производства (Китай, Древний Египет, Шумер в Двуречье, Древняя Греция, Римская империя, Индия и т.д.), второе – возникновение феодализма (германцы, славяне, кельты, арабы и др.). Однако те народы, которые пошли по пути рабовладения, кто раньше, а кто позже также пришли к той или иной разновидности феодализма. Распространению феодализма в мире способствовала также экспансия европейских держав (к примеру, Испании), прививавших его колонизируемым первобытным племенам, или народам, где господствовал рабовладельческий строй.

Как уже выше отмечалось, развитие производительных сил в эпохи неолита и энеолита неизбежно изменило структуру первобытно-родовой общины, создав условия для возникновения патриархальных семей, основу которых составляла уже частная собственность. Уровень производительности труда повысился настолько, что стал вполне достаточным для устойчивого производства прибавочного продукта, а процессы, происходившие в племенах, укрепляли и усиливали власть вождей, военоначальников и жрецов, которая способствовала возникновению первых эксплуататорских классов – рабовладельцев или же феодалов.

Как и следовало ожидать, противники формационной теории, отрицают сам факт существования в истории человечества и феодального способа производства.

По поводу любого из ранее существовавших или ныне действующих формаций в общественных науках имеют хождение множество различных концепций, которые, как правило, взаимно исключают друг друга (см. мою монографию «К общей теории политической экономии» - www.koob.ru/paulman/). Однако, что касается феодализма, то их число, пожалуй, наибольшее. Дискуссии ведутся не только вокруг термина «феодализм», но и в отношении преобладающего типа экономических отношений, социального положения непосредственных производителей, роли феодалов в экономике, территориального и временного распространения данного способа производства.

В связи с полемикой по поводу феодализма, во-первых, следует вновь заметить, что в истории человечества никогда не существовало т.н. «чистых» способов производства, основанных только на одном каком-то единственном типе экономических отношений. Все они были (и остаются до сих пор) многоукладными. В силу этого обстоятельства, мне представляется, всегда следует использовать метод выделения господствующего хозяйственного уклада, о чем я уже писал в предыдущих главах.

Правда, выше упоминавшийся И.Дьяконов, в противовес марксизму, считал основными факторами становления пятой и шестой фаз в развитии человечества – средневековья и стабильно-абсолютистского постсредневековья – усовершенствование военной техники (осадная техника ассирийцев, улучшенные “скифские” стрелы и луки, введение конницы), а главное – создание этических учений и новых религий («Исключительно важное значение для будущей истории человечества имело создание этических учений, либо не сразу ставших религиозными (буддизм, конфуцианство), либо религиозных с самого начала (поздний зороастризм, иудаизм, христианство). Именно они подготовили социально-психологический переворот, послуживший тем механизмом, который в конечном счете привел к концу имперский период древности» (цит. изд. с.77). И чтобы больше не возвращаться к произведению И.Дьяконова, «Пути истории» отмечу, что для него наиболее характерными чертами нового этапа исторического развития были не экономические, а надстроечные. Вот что он пишет: «Первым диагностическим признаком пятой, средневековой фазы исторического процесса является превращение этических норм в догматические и прозелитические (а также из оппозиционных в господствующие), причем строжайшее исполнение догм обеспечивается государством и организованной межгосударственной и надгосударственной церковью, а нормативная этика теперь толкуется в смысле освящения общественного устройства, господствовавшего в тогдашнем мире (а по существу в некоем огромном суперсоциуме) (цит. изд. с.83).

Что же касается времени существования феодализма, то оно существенно различается по частям света. В Западной Европе он охватывает период от падения Западной Римской империи (конец V века) до буржуазных революций XVI – XVIII веков. В странах же Востока, в таких государствах, как Китай, Индия, феодальный строй возник несколько раньше, чем в Западной Европе, но просуществовал дольше. В Индии он просуществовал до английского завоевания (XVIII—XIX вв.), а в Китае – вплоть до аграрной революции 1946—1952 гг.

В отношении термина, обозначающего феодальный способ производства, некоторые предпочитают применять такие замещающие термины, как «традиционное общество», «аграрное общество». Под «традиционным обществом» понимают общество, базирующееся на натуральном хозяйстве. Однако такая трактовка никак не согласуется с неоспоримым фактом многоукладности феодальной экономики, наличием в нем развивающихся товарно-денежных отношений и зарождавшегося в его недрах предпосылок, а также условий становления капиталистического способа производства. Термин же «аграрное общество» основывается на цивилизационной периодизации истории. Он страдает не только односторонним, примитивным взглядом на экономику феодализма, которая базировалась не только на сельском хозяйстве, но и на довольно развитой многоотраслевой системе разделения труда.

Сам термин «феодализм» этимологически восходит к термину «феод» (лат. feodum, во французском – fief, в германской версии – Lehnwesen), обозначающий наследственное земельное держание, полученное вассалом от сеньора на условии несения военной или иной службы. Сеньор мог и отобрать пожалованный вассалу феод, если его ожидания будут обмануты. Не следует путать землю, сданную кому-либо сеньором в аренду на основе контракта, с последующей платой. Феод выдавался вассалу как бенефиций (пожалование земли за те или иные заслуги перед сеньором). Начиная с IX века, писцы писали «бенефиций», понимая под этим «феод». И нельзя не отметить такую любопытную деталь: в средневековье церковь, владевшая огромными массивами обрабатываемых земель, выступала в качестве сеньора, наделяя «феодом» своих воинов, защищавших монастыри и в ряде случаев призывавшихся под знамена короля. Существовала еще одна форма «феода». Ею была денежная рента, которая выплачивалась в виде фиксированной платы за службу. Эта форма появилась уже на поздней стадии феодального строя, когда в экономике все большую роль стал играть товарооборот и появился оброк, выплачиваемый деньгами.

И еще об одном термине необходимо сказать. В Западной Европе термин «сеньория» означал землю, населенную людьми, зависимыми и подвластными сеньору, обязанными обеспечивать его продовольственными продуктами и выполнять различные повинности. Повинности состояли в основном из сельскохозяйственных работ на земле сеньора. Однако, кроме того, подневольные крестьяне, выполняя повинности, должны были печь хлеб, давить виноград для изготовления вина, чинить стены замка, копать или углублять рвы, во время господских охот кормить свору собак, а если сеньор объявлял военный поход, то крестьяне, собравшись под военным флагом, вывешенным деревенским старостой, превращались в пехотинцев или оруженосцев. «Сеньория» делилась на две части: на господскую усадьбу и на ленные наделы, т.е. крестьянские хозяйства, группировавшиеся вокруг господского двора. Эти крестьянские хозяйства служили в первую очередь источником рабочих рук, без которых земли сеньора были обречены на бесплодие. Со временем сеньоры получили право судить своих подопечных.

Первоначально термин «феодализм» применялся в судебной практике английскими юристами XVII века, как обозначение типа собственности. В качестве общественно-политического термина он впервые употребляется французским историком и политологом графом Анри де Буленвилье в его «Письмах по истории парламента» (1727 год), затем французским писателем и философом Шарлем Луи де Монтескьё, а затем историком и государственным деятелем Франсуа Пьер Гийомом Гизо. Как пишет в своей монографии «Феодальное общество» М.Блок (М.: Издательство имени Сабашниковых,2003, с.6) общенародным этот термин сделала Великая Французская революция (Национальная Ассамблея приняла знаменитый декрет 11 августа 1789 года, в котором было сказано, что Революция окончательно уничтожила феодальный режим»).

В.Никифоров в своей монографии «Восток и всемирная история» (М.: «Наука», 1977) пришел к выводу, что феодальное общество во всемирной истории было стадией, закономерно следовавшей за рабовладельческой. По его мнению, на одном из ранних этапов своего развития социум неизбежно проходит стадию, которая характеризуется: 1) ростом эксплуатации, основанной на концентрации земельной собственности в руках немногих; 2) арендой, как формой, связанной в ту эпоху с внеэкономическим принуждением; 3) передачей непосредственным производителям земельных наделов и прикреплением их к земле в различных формах. Перечисленные три признака достаточно универсальны и охватывают, на мой взгляд, все возможные разновидности экономических отношений при феодальном способе производства. И как показывают исторические исследования, степень вассальной зависимости крестьян от сеньоров заметно различалась по регионам стран Западной Европы.

В подтверждение этого тезиса приведу выдержку из труда М.Покровского «Русская история в самом сжатом очерке» (Партийное издательство. 1933. с.28): «К XIII в. Нашего летоисчисления, т.е. лет 600 назад, у нас установились те порядки, которые принято называть феодальными. Сущность этих порядков заключается в том, что вся земля со всем ее населением находится во власти небольшого количества военных людей, которые со своей вооруженной челядью господствует над трудящимися классами. Этих военных людей, собственно говоря, нельзя называть землевладельцами, потому что земли дикой, необработанной, покрытой лесами, было в те времена сколько угодно, и она сама по себе цены не имела. Но среди лесов и болот были рассеяны деревушки крестьян-земледельцев, отчасти крестьян-промышленников, ловивших рыбу, бивших зверя, разводивших пчел. И вот то, что вырабатывали эти крестьяне, и попадало в руки господствующих военных классов. Как в Западной Европе, так и у нас в России, этот класс не состоял из равных людей. Чем больше деревень захватывал тот или иной феодал, по-русски выражаясь – «боярин», «барин», тем больше было его значение. У нас самые крупные из них назывались князьями, помельче – боярами, еще мельче – детьми боярскими. На западе Европы лестница была длиннее и отношения сложнее, - там мы находим «герцогов», «графов», «маркизов», «баронов» и т.д. Но суть дела была одинакова и там и тут. Более мелкие феодалы поступали обыкновенно в зависимость от более крупных».

При феодальных отношениях владельцы земель (феодалы) были выстроены в феодальную лестницу: нижестоящий (вассал) получал за службу земельный надел (лен, феод или фьеф) и крепостных у вышестоящего (сеньора). Во главе феодальной лестницы стоял монарх, но его власть была обычно ослаблена по сравнению с полномочиями крупных сеньоров, которые, в свою очередь, не имели абсолютной власти над всеми землевладельцами, стоящими ниже их в феодальной лестнице (принцип «вассал моего вассала — не мой вассал», действовал во многих государствах континентальной Европы).

Феодалы, как правило, были военными, а все его вассалы – бароны и рыцари – обязаны были по призыву являться к нему для несения военной службы. На первоначальной стадии феодальной формации главные сеньоры (короли и императоры) не имели абсолютной власти, а феодалы считали себя независимыми государями, между которыми нередко велись непрерывные войны из-за земли и поданных крестьян. Короли в борьбе за абсолютную власть заключали союзы с городами, которые таким образом пытались противостоять феодалам. Города давали королям деньги, нанимали на свои средства военные отряды и создавали ополчения. Итогом этого противостояния королей (императоров) в Западной Европе стало появление крупных государств (Англии, Франции, Испании, Швеции). На Руси в жестокой борьбе с новгородским купечеством за право использования волжского торгового пути победу одержал московский князь, и после этого образовалось огромное Московское царство.

В каждой стране феодализм имел свои специфические формы. Так, например, в Китае большинство феодалов-землевладельцев были шэньши. Сословие шэньши зародилось в первые века нашей эры, превратилось в правящее привилегированное сословие в VII— вв., когда экзаменационная система стала играть решающую роль в комплектовании государственного аппарата. В —XIII вв. (династия Сун) и XIV—XVIII вв. (династия Мин) экзаменационная система пережила свой расцвет. Иероглиф шэнь означает пояс, служивший в древности знаком власти; лица, сдавшие экзамены, дававшие право на власть (т. е. на место в государственном аппарате), в разное время назывались сяншэнь (сельские власти), жулинь (конфуцианцы). В новое время получил распространение термин «шэньши» (ученые мужи— ши, носящие «пояс власти»—шэнь). Доходы шэньши от земель примерно равнялись доходам от должностей. Во второй половине XIX в. шэньши принадлежало 25% всех обрабатываемых земель, или 225 млн. му, причем 200 млн. из них находилось в руках 30—60 тыс. представителей данного слоя. Остальные 25 млн. му распределялись среди сотен тысяч тех, кого Чжан Чжун-ли называет «низшими шэньши». Однако следует заметить, что шэньши никогда не были единственными представителями китайского господствующего класса. При династии Мин высшую ступеньку социальной иерархии занимала кучка наследственной знати, состоявшей из родственников императора. После завоевания Китая маньчжурами структура господствующего класса мало изменилась, лишь место минской наследственной аристократии заняла такая же наследственная маньчжурская знать. Ниже шли чины государственного аппарата, чьи должности занимались по конкурсу лицами, получившими ученую степень. «Этаж» ниже занимали шэньши; их были сотни тысяч. При маньчжурской династии третьим привилегированным сословием, стоявшим ниже шэньши, было маньчжурское войско, представлявшее мелких землевладельцев с искусственно сохранявшимися у них элементами военно-общинной организации и коллективного землевладения. Кроме трех привилегированных сословий в XIX в. имелся обширный слой эксплуататоров, выбившихся из среды крестьян, но еще не сумевших овладеть даже начальными стадиями схоластического образования.

То, что китайские шэньши представляли не весь эксплуататорский класс, а только одно из его сословий, не представляется чем-либо исключительным. Во Франции имелось два сословия феодалов: дворянство и духовенство. В Тибете и Монголии господствующим сословием было духовенство, но низшие элементы этого сословия относились, по существу, к эксплуатируемому классу.

Приведу еще одну цитату из вышеупомянутой книги В.Никифорова, в которой он подводит итог своим исследованиям т.н. «азиатского способа производства»: «…история Китая и Индии показывает те же основные закономерности, те же два этапа — по-видимому, формационного характера,— рубеж между которыми приходится на одно время. Есть, конечно, и различия: в средневековом индийском обществе не возникло ничего подобного китайским шэньши, в Индии в качестве правящего класса, как в Европе, выступала наследственная военная знать; в Китае не было ничего подобного древнеиндийским варнам и средневековым кастам; в Индии не находим серии мощных народных восстаний, аналогичных китайским в период смены этапов социально-экономического развития; возможно, изменение политической надстройки было связано в Индии лишь с вторжением варваров. Но ни китайская, ни индийская история равно ничего не дают в пользу гипотезы особого «азиатского» общества» (цит. изд.244).

Что касается генезиса феодальной общественной формации, следует подчеркнуть, что он протекал повсеместно в условиях внешней экспансии, войн и набегов. В Западной Европе – это нашествия сарацин, венгров и скандинавских племен (норманны, датчане, шведы) Северные соседи нападали и на народы, проживавшие на южном побережье Балтийского моря, а также на славянские племена. Русь испытала также нашествие половцев и монголов. А Индокитай подвергался вторжению народов монгольской расы.

Прекращение нашествий венгров, арабов и норманнов в страны Западной Европы, защищенной к тому же Русью от наступлений монголов с Востока, явилось важным фактором успешного экономического и социального развития в Западной Европе.

Становлению и развитию феодализма в Западной Европе посвящено уже выше упоминавшееся исследование французского ученого М.Блока «Феодальное общество», на содержании которого есть смысл коротко остановиться.

В силу каких объективных обстоятельств в Европе сложился феодализм?

М.Блок на этот вопрос отвечает следующим образом: «На всех ступенях иерархии – шла ли речь о короле, желавшем обеспечить себе службу видного военоначальника, или мелком сеньоре, старавшемся удержать при себе оруженосца или скотника, - приходилось прибегать к форме вознаграждения, не основанной на периодической выплате некоей денежной суммы. Тут было возможно два решения: взять человека к себе, кормить его, одевать, давать ему, как говорилось, «харчи» или же, как компенсацию за труд, уступить ему участок земли, который то ли при непосредственной эксплуатации, то ли в форме повинностей, взимаемых с земледельцев, позволит ему самому обеспечить свое существование» (цит. изд. с.74). Эта система препятствовала наемному труду.

М.Блок подразделяет историю феодализма в Западной Европе на два периода.

Первый период отличался бездорожьем, запустением больших территорий. «Управлять государством, сидя во дворце, было невозможно, приходилось беспрестанно разъезжать по ней во всех направлениях. Короли первого феодального периода буквально не вылезали из седла. Так, в течение года, отнюдь не исключительного, а именно 1033, император Конрад II проехал из Бургундии к польской границе, оттуда в Шампань и, наконец, вернулся в Лужицу» (цит. изд. с. 68).

Между Европой и соседними цивилизациями существовало несколько потоков торгового обмена, в котором заметную роль играла Киевская Русь. В целом баланс торговых сделок был в те времена не в пользу Запада, в результате чего там таяли запасы валюты и драгоценных металлов. Словом, в первый феодальный период экономика Западной Европы хотя и не была абсолютно натуральной, но как замечает М.Блок, ощущалась острая нехватка монет в обращении. Кстати, тогда чеканили только серебряные монеты невысокой пробы.

Наряду с международной торговлей, которую вели купцы, существовали в Европе местные рынки, на которых крестьяне продавали часть своего урожая и живность горожанам, духовенству, воинам. Сами же крестьяне покупали соль и железные изделия. Короче, М.Блок отрицает отсутствие в феодальном обществе на ранней стадии его существования внутренней торговли, несмотря на смуты, несовершенство техники, стихийные бедствия, нашествия и войны. Однако он в то же время отмечает, что товарообмен был в высшей степени нерегулярным.

Второй период феодализма в Западной Европе, согласно М.Блоку, охватывает период с 1050 по 1250 г.

Примечательными чертами этого периода являлись:

  1. Интенсификация использования для нужд сельского хозяйства земельных массивов, заросших лесом и кустарниками.
  2. Демографический подъем.
  3. Рост городской буржуазии (в основном торговой) на основе оживления международной торговли в восточном направлении (причем главным экспортным товаром было сукно).
  4. Улучшение состояния дорог, интенсивное строительство мостов.
  5. Развитие ремесленного производства в городах.
  6. Обеспечение на основе интенсификации международной торговли притока денежных сумм, усиление обращения денежных средств внутри Западной Европы.
  7. Рост удельного веса наемного труда.

М.Блок отмечает, что в феодальном обществе значительную роль, особенно в войнах, играли не только вассальная зависимость, но и родство, берущее начало еще в первобытной общине. «На любой ступени социальной лестницы ценили родство», - пишет М.Блок (цит. изд. с. 126). Во всей полноте родственные связи проявлялись в кровной мести. Этот обычай прошел сквозь века и у некоторых народов сохранился по сей день.

И еще об одном обычае, который перешел в феодализм из первобытнообщинного строя, пишет М.Блок: «Феодальный Запад единодушно признавал законность личной собственности. Но на практике родственность распространялась зачастую и на владение имуществом. В деревнях многочисленные «братики» группировались вокруг одного «очага», одного «котла» и на общем поле работало обычно несколько семей. Сеньор, как правило, поощрял и даже укреплял подобные сообщества, находя, что так выгоднее получать оброк» (цит. изд. с. 132).

С XII века уже в повседневную практику входит продажа за деньги частной собственности, на чем особенно настаивала нарождающаяся буржуазия, однако, тем не менее, главным требованием при отчуждении собственности за деньги преимущественное право покупки сохранялось долгое время за родственниками.

Созданию многоступенчатой системы личной зависимости способствовало стремление государей создать такой механизм подчинения, который бы обеспечивал бы прочность центральной власти. Этой цели служил механизм, озвученный во времена правления Каролингов следующей фразой: «Пусть каждый господин заставляет подчиняющихся ему быть послушными и согласными с имперскими указами и распоряжениями». Точно так же в России Николай I гордился тем, что в своих помещиках, иными словами, деревенских сеньорах, имеет сто тысяч полицейских. Как писал М.Блок, «Быть «человеком другого человека» - в феодальном словаре это было самое распространенное и значимое выражение» (цит. изд. с. 143).

Основной экономической закономерностью данной общественной формации являлось производство прибавочного продукта в форме феодальной ренты путем принуждения к труду лично и поземельно зависимых от феодала непосредственных производителей – крестьян и ремесленников.

Господствующей формой хозяйственной деятельности являлась феодальная вотчина (манора, сеньория, поместье) – довольно замкнутая хозяйственная единица с преобладающим натуральным хозяйством, в основе которого, как правило, была крестьянская община, зависимая от феодала. Повторяю, речь идет о типичной форме феодального хозяйства, которая исторически складывалась различными путями у разных народов и имела немало модификаций. Однако, несмотря на многообразие форм проявления феодальных отношений, и различие генезиса их возникновения у разных народов и в различное время, суть экономики феодализма оставалась неизменной: внеэкономическое принуждение и крепостная зависимость непосредственных производителей от эксплуататора-феодала.

В Википедии дана следующая характеристика основного производителя продукта и услуг при феодальном способе производства: «Производителем материальных благ при феодализме был крестьянин, который в отличие от раба и наёмного рабочего, сам вёл хозяйство, причём во многом вполне самостоятельно, то есть был хозяином. Крестьянин был собственником двора, основных средств производства. Он выступал и собственником земли, но был подчинённым собственником, тогда как феодал — верховным собственником. Верховный собственник земли — всегда одновременно верховный собственник личностей подчинённых собственников земли, а тем самым и их рабочей силы. Здесь, как и в случае с рабством, существует внеэкономическая зависимость эксплуатируемого от эксплуататора, но только не полная, а верховная. Поэтому крестьянин в отличие от раба — собственник своей личности и рабочей силы, но не полный, а подчинённый. Таким образом, расщеплённой была не только собственность на землю, но и на личность работников».



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.