WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Содержание КАТАСТРОФА В ЯПОНИИ: БУЙСТВО СТИХИИ И ПРОСЧЕТЫ ЛЮДЕЙ Автор: Е. М. РУСАКОВ 1 ...»

-- [ Страница 5 ] --

СССР И КОНГОЛЕЗСКИЙ КРИЗИС 1960-1963 Автор: С. В. МАЗОВ

С. В. МАЗОВ

Доктор исторических наук

Ключевые слова: внешняя политика СССР, холодная война, история Африки, Демократическая Республика Конго

За Демократической Республикой Конго закрепилась мрачная слава "страны, не знающей мира". Уже через месяц после провозглашения независимости от Бельгии она стала первой "горячей точкой" холодной войны в Африке южнее Сахары. Во время конголезского кризиса СССР оказал прямую помощь левым националистическим силам и столкнулся с мощным, координированным противодействием ведущих западных стран. Схватка за Конго оказалась серьезным испытанием для советской африканской политики.

В западной историографии действия советского руководства оцениваются с двух противоположных позиций. Одни авторы называют их "авантюрными", результатом преобладания идеологических принципов над прагматическими резонами1. Другие считают, что СССР слишком осторожничал, не решился дать серьезный бой Западу во имя развития революционного процесса в Африке, "дрался одной рукой", а к конголезским национально ориентированным силам относился как к "бросовым вещам"2.

Изученные автором документы из Архива внешней политики Российской Федерации, Российского государственного архива новейшей истории, Национального архива Великобритании, а также архивов США3, дают основания оспорить обе оценки.

Конго было обречено стать местом первого крупного сражения холодной войны в Африке южнее Сахары. Эту огромную бельгийскую колонию в "сердце Африки", сказочно богатую полезными ископаемыми, называли "ключом" ко всему континенту.

НАКАНУНЕ НЕЗАВИСИМОСТИ

В январе 1960 г. на переговорах в Брюсселе было достигнуто соглашение о предоставлении независимости Конго 30 июня того же года. Бельгийцы рассчитывали передать власть "надежным" конголезцам, которые будут конструктивно сотрудничать с бывшей метрополией. Политические элиты других западных стран, прежде всего США, считали, что удержаться Бельгии в Конго после провозглашения независимости не удастся, страну ждет хаос, и "ключ" от Африки может оказаться бесхозным, а то и попасть в руки коммунистов.

По мере приближения независимости нарастала напряженность в отношениях между африканцами и европейцами4. Реальной была перспектива распада Конго. У подавляющего большинства конголезцев не сложилось чувство принадлежности к единой общности.

Политическая ситуация в Конго была прямым отражением пестроты этнического состава. К началу избирательной кампании, завершившейся первыми всеобщими выборами в мае 1960 г., было создано более 40 партий. Они назывались по-разному - социалистическими, прогрессивными, народными, демократическими, национальными, африканскими, но по сути были этнорегиональными. Разными были и взгляды на будущее государственное устройство независимого Конго. Одни партии (меньшая часть) выступали за унитарное государство с сильной центральной властью, другие - за аморфную федерацию, субъекты которой пользовались бы почти неограниченными правами.

Итоги майских выборов 1960 г. показали, что действительно общенациональной партии в Конго не было. Называвшее себя таковой Национальное движение Конго (НДК) опередило другие партии, получив 19 (из 84) мест в Сенате и 41 (из 137) в Национальном собрании - нижней палате парламента. Однако сильные позиции у НДК были только в двух из 6 провинций - Восточной и Касаи, а в Катанге оно не провело ни одного своего представителя5. Сформированное правительство было заведомо неработоспособным: в него вошли представители основных этнических групп, у которых были зачастую полярные взгляды на ключевые вопросы государственного устройства Конго, внутренней и внешней политики.

Противоречия в конголезском руководстве олицетворяли политики, которые заняли два главных государственных поста. Премьер-министром стал 35-летний лидер НДК Патрис Лумумба, батетела по этнической принадлежности, незнатного происхождения из провинции Касаи, работавший почтовым служащим. Он был националистом левого толка, его речи были наполнены антиколониальной и антизападной риторикой. Блестящий оратор с

Исследование выполнено при поддержке РГНФ. Проект 09 - 01 - 00496а/р - "Содействие деколонизации и устранению апартеида со стороны СССР/России как важный фактор формирования образа нашей стра-

стр. 53

харизмой вождя, он планировал создать сильное унитарное государство, организовать крупный госсектор в экономике, проводить внешнюю политику, основанную на нейтралитете и панафриканизме.

Полной противоположностью был президент Конго Жозеф Касавубу. 50-летний выходец из знатной семьи баконго получил добротное католическое образование, работал учителем, служащим колониальной администрации и частных фирм. Консерватор и националист, он выступал за сохранение традиций и укрепление власти вождей, вынашивал планы воссоздания средневекового государства Конго, где бы доминировали баконго. Возглавил созданный в 1950 г. "Альянс народа баконго" (Абако). Коммунизм и панафриканизм вызывали у него стойкую аллергию, но, в отличие от Лумумбы, он умел скрывать свои эмоции и истинные намерения. Проигрывая премьер-министру как публичный политик в "имидже", президент превосходил Лумумбу в искусстве закулисной борьбы.

СТАВКИ СВЕРХДЕРЖАВ

Главные участники грядущей международной схватки за Конго сделали свои ставки еще до выборов. США загодя и основательно стали укреплять свои позиции в этом стратегически важном районе Африки, чтобы не допустить туда "коммунистического проникновения".

США было что защищать в Конго. У сброшенных на Хиросиму и Нагасаки атомных бомб была "начинка" конголезского происхождения - с урановых рудников в Шинколобве. К 1960 г. общий объем капиталовложений американских компаний в Конго, в основном в горнодобывающую промышленность, составил свыше шестисот миллионов долларов. Накануне независимости в Конго зачастили делегации американских предпринимателей. Американские консульства, банковские конторы, представительства торговых фирм, культурные центры, корпункты были созданы во всех конголезских провинциальных центрах и крупных городах, в сельской местности активно действовали миссионеры. По приглашению американских властей в США побывали многие видные конголезские политики6.

В орбиту внимания Москвы Конго попало в начале января 1959 г., когда в столице Леопольдвиле полиция разогнала участников антиколониального митинга, организованного Абако. В ответ начались массовые беспорядки, которые полиция и армия подавили силой оружия. 10 января "члены Абако и сочувствовавшие" направили бельгийскому министру по делам Конго и Руанды-Урунди письмо с требованием "немедленно предоставить Бельгийскому Конго независимость". 20 января в МИД СССР поступила копия этого письма с печатью Абако и следующей припиской: "Копия передается для сведения Его Превосходительства ХРУЩЕВА с просьбой оказать нам военную помощь до 19/1 - 59 <...> в надежде на это просим соблаговолить принять нашу самую глубокую благодарность"7. В Москве возможность вмешательства, а тем более оказания военной помощи, даже не рассматривалась. Отдел стран Африки МИД четыре недели собирал информацию о положении в Конго, конголезских партиях и движениях. 19 февраля он рекомендовал "не реагировать" на письмо Абако и "оставить его без ответа"8.

СССР проявлял разборчивость и осторожность при выборе конголезских партнеров, которым следовало оказывать помощь. Об этом свидетельствует, в частности, история контактов между советскими официальными лицами и Лумумбой. 15 - 17 апреля 1959 г. он, тогда еще малоизвестный конголезский политик, принимал участие в работе постоянного комитета Конференции народов Африки в Конакри. 18 апреля его принял посол СССР в Гвинее П. И. Герасимов. Лумумба заявил, что его партия НДК требует предоставления независимости Конго к январю 1960 г. и готово "сформировать будущее национальное правительство". Он пообещал: "Мы сразу обменяемся дипломатическими отношениями с СССР" и "намекнул о желательности оказания финансовой помощи его партии". Посол ничего не обещал, ограничившись общей фразой: "Советский народ с большой симпатией следит за национально-освободительной борьбой в Африке, и в его лице африканские народы имеют верного друга"9.

30 апреля Комиссия ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и международных партийных связей удовлетворила просьбу П. Лумумбы, "общественного деятеля Конго, о приглашении его в СССР для ознакомления с жизнью советских трудящихся и деятельностью профсоюзов". Сам факт приглашения значил только то, что с Лумумбой хотели познакомиться поближе. МИД дал указание послу в Конакри сообщить Лумумбе, что все конкретные вопросы "будут обсуждены после его приезда в Москву"10. Лумумба в Москву не приехал, и Кремль не принял окончательного решения относительно помощи НДК.

В доступных для автора архивных документах нет свидетельств о том, что СССР выделял деньги на предвыборную кампа-

стр. 54

нию НДК. Американская разведка не обнаружила фактов участия СССР в финансировании партии Лумумбы. По данным Совета национальной безопасности (NSC) США, он пользовался "поддержкой бельгийских коммунистов, ОАР, Ганы и определенных заинтересованных финансовых кругов"11.

29 июня 1960 г. Н. С. Хрущев направил Лумумбе поздравительную телеграмму, в которой сообщил о готовности правительства СССР установить с Конго дипломатические отношения и обменяться дипломатическими представительствами12. На торжества в Леопольдвиль отправилась советская правительственная делегация в составе 12 человек во главе с заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР, Председателем Президиума Верховного Совета Таджикской ССР М. Р. Рахматовым.

ОТДЕЛЕНИЕ КАТАНГИ, ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ КРИЗИСА

Конго погрузилось в хаос раньше, чем предполагали даже самые безнадежные пессимисты. В начале июля, через неделю после провозглашения независимости, в стране вспыхнули солдатские бунты и антибелые погромы. Не обошлось без эксцессов и в отношении находившейся в Леопольдвиле советской делегации13.

10 июля Бельгия ввела в Конго войска. 11 июля из состава Конго вышла провинция Катанга. Председатель провинциального правительства Моиз Чомбе назвал основной причиной этого шага "стремление избежать опасности оказаться под пятой коммунистов"14. В заявлении правительства СССР от 12 июля действия Бельгии характеризовались как "акт агрессии". Чомбе был назван "ставленником иностранных монополий", а отделение Катанги - "незаконным и преступным действием, продиктованным корыстными интересами горстки финансовых и промышленных магнатов колониальных держав"15.

Чомбе отреагировал остроумно. Вечером 14 июля он отправил в Москву "господину министру иностранных дел" телеграмму, в которой, в частности, говорилось: "Народ Катанги, учитывая, что Устав ООН торжественно провозглашает право народов на самоопределение,...обращается... ко всем странам свободного мира с торжественным призывом незамедлительно признать независимость его территории"16. Послание осталось без ответа.

Отделение Катанги ставило федеральное правительство в трудное положение. Почти равную по площади Франции провинцию с населением 1,6 млн. человек называли "геологическим чудом", поскольку ее недра были баснословно богаты полезными ископаемыми. Занимавшая 3-е место в капиталистическом мире по производству меди и 1-е по добыче кобальта, Катанга давала в конголезскую казну почти половину валютных поступлений.

Лумумба и Касавубу решили немедленно лететь в катангскую столицу Элизабетвиль, но самолету не дали разрешения на посадку17. 12 июля Лумумба составил телеграмму Генсеку ООН Дагу Хаммаршельду, которую подписал и Касавубу. Премьер и президент потребовали срочно направить войска ООН для "защиты Конго от внешней агрессии, которая угрожает международному миру"18.

14 июля Совет Безопасности ООН принял резолюцию, проект которой внес представитель Туниса от имени афро-азиатских государств в ООН. Резолюция призывала "правительство Бельгии вывести свои войска с территории Республики Конго" и уполномочивала Генерального секретаря "принять необходимые меры в консультации с правительством Республики Конго для предоставления ему такой военной помощи, какая может оказаться необходимой"19.

Советский представитель А. А. Соболев внес три поправки: "1) включить пункт об осуждении вооруженной агрессии Бельгии против Конго, 2) указать на необходимость немедленного вывода войск Бельгии из Конго и 3) добавить в пункт 2 проекта резолюции после слов "военной помощи" слова "предоставленной африканскими государствами-членами ООН"20.

Голосование показало, что идея осуществления операции ООН в Конго силами африканцев популярна в афро-азиатских странах. Тунис и Цейлон, выборные члены СБ, проголосовали против осуждения агрессии Бельгии, но поддержали третью советскую поправку. Их голосов оказалось недостаточно, и все советские поправки были отклонены. 8 голосами (СССР и США голосовали "за") при 3 воздержавшихся была принята резолюция, внесенная представителем Туниса. Голосовать против нее у Советского Союза не было резонов. Ее поддержали афро-азиатские страны. В случае же неприятия резолюции у Хаммаршельда в запасе была другая, короткая, которая просто санкционировала ввод войск ООН в Конго21.

Принятая Совбезом резолюция давала западным странам важные преимущества. Бельгия не была признана агрессором, против нее не предусматривалось никаких мер, сроки вывода бельгийских войск из Конго не были установлены. Цель военной помощи ООН Конго не конкретизировалась, но из контекста было ясно, что она состоит не в изгнании бельгийцев, а в восстановлении порядка в стране, который не может навести правительство Лумумбы. Не был определен национальный состав сил ООН и их командования, что развязывало руки в этом вопросе Хаммаршельду. Катанга в резолюции даже не упоминалась.

У Лумумбы были веские основания считать, что войска ООН могут превратиться в инструмент

стр. 55

давления западных стран на его правительство. 14 июля он и Касавубу направили телеграмму Хрущеву, в которой не исключили возможности просьбы о "вмешательстве Советского Союза", "если западный лагерь не прекратит агрессию против суверенитета Республики Конго"22.

Американские аналитики просчитали все сценарии советских действий в отношении Конго. Так, в специальном меморандуме Комитета начальников штабов вероятность вооруженной интервенции оценивалась как очень низкая из-за "огромных практических трудностей, связанных с доставкой войск по морю или воздуху" при отсутствии у СССР авианосцев и возможностей наладить воздушный мост23.

Понимая ограниченность советских возможностей, Хрущев в ответной телеграмме конголезским руководителям 15 июля ясно дал понять, что СССР не прибегнет к односторонним мерам и готов поддержать действия ООН в Конго: "...Совет Безопасности ООН сделал полезное дело, приняв решение, призывающее правительство Бельгии к выводу бельгийских войск с территории Конго"24.

15 июля первые контингенты "голубых касок" высадились в Конго. Операция была спланирована таким образом, что давала солидную фору США. Переброска войск из нейтральных государств в Конго осуществлялась американскими военно-транспортными самолетами, а внутри страны - на самолетах и бронетранспортерах с американскими экипажами. ООН направила в Конго сотни гражданских специалистов, среди которых американцев было подавляющее большинство. Войска ООН стали инструментом защиты интересов США в "сердце Африки".

Москва пыталась использовать "зонтик" ООН для укрепления своего влияния в Конго. В ответ на призыв Хаммаршельда предоставить в качестве дара для Конго продовольствие, а также транспорт для войск ООН25, советское правительство приняло решение направить в Конго 10 тыс. т продовольствия, 100 грузовиков и "группу инструкторов" для "оказания технической помощи в эксплуатации автомашин"26.

СССР оказал помощь в переброске войск Ганы в Конго для участия в операции ООН, о чем президент Нкрума не поставил в известность Секретариат ООН. Это вызвало резкое неудовольствие Хаммаршельда27. Вскоре воздушный мост Аккра - Леопольдвиль стали обслуживать пять самолетов "ИЛ-18"28.

Во время визита в США 22 - 29 июля Лумумба добивался от американцев обещания оказать давление на Бельгию и заставить ее незамедлительно вывести войска из Конго29. Но тщетно. Для Вашингтона Лумумба был политическим изгоем, фигурой, по словам директора ЦРУ Алена Даллеса, "похожей на Кастро, если не хуже"30.

Представитель СССР в ООН В. В. Кузнецов, с которым Лумумба встретился в Нью-Йорке, отнесся к его просьбам с пониманием31. В последовавшем вслед за этой встречей заявлении советского правительства от 31 июля отметим важный новый момент. Если раньше грузовики предназначались для войск ООН, то теперь они, как и советские самолеты, должны были использоваться для доставки грузов "в целях оказания помощи конголезскому народу и правительству в их справедливой борьбе против империалистической агрессии"32. СССР публично объявил о помощи правительству Лумумбы в обход ООН.

Госдепартамент США ответил резким заявлением: "Советские лидеры должны отдавать себе отчет, что подобные публичные заявления могут только добавить проблем тем, кто на деле и всерьез пытается восстановить мир и порядок в Конго"33. Холодная война пришла в Конго.

Катанга была единственной конголезской провинцией, куда не вошли войска ООН. Центральное правительство в Леопольдвиле настаивало на скорейшем проведении военной операции силами ООН в Катанге для восстановления территориальной целостности страны34. Чомбе заявил, что никогда не согласится с вводом войск ООН: "Они нам не нужны... Если они высадятся в Катанге, то получат вооруженный отпор"35. Угрозы Чомбе были блефом. В приватных беседах офицеры подразделений ООН говорили, что покончить с отделением Катанги можно за сутки36. Такой исход был бы триумфом Лумумбы. Однако побывавший в Элизабетвиле заместитель Генсека ООН Ральф Банч доложил Хаммаршельду, что войска ООН могут встретить в Катанге "фанатичное сопротивление" и рекомендовал приостановить их переброску в мятежную провинцию. Хаммаршельд отменил операцию37.

6 августа правительство СССР выступило с заявлением, где впервые прозвучала критика в адрес войск ООН, которые "...Вместо того, чтобы обеспечить скорейшее удаление войск бельгийских интервентов с территории Республики Конго.., выполняя указания командования, разоружают конголезские национальные вооруженные силы и даже вступают в столкновения с ними". Москва предлагала "заменить это командование и назначить новое, которое будет честно и неуклонно выполнять возложенные на него решением Совета Безопасности обязанности"38.

Позицию СССР поддержали Гана и Гвинея. 6 августа президент Ганы К. Нкрума "сообщил временному поверенному в делах СССР в Аккре, что правительство Ганы намерено в вопросе о Конго действовать решительно, вплоть до образования совместного с конголезским правительством командования для ведения военных действий против бельгийцев в Конго". Президент прямо спросил: "В случае, если начнутся военные действия, может ли он рассчитывать на такую помощь СССР, которая бы не вовлекла СССР в открытый конфликт с великими державами"39. 11 августа Хрущев проинформировал Нкруму, что советское правительство готово, "если в этом возникнет необходимость, оказать правительству Ганы возможную помощь, в частности, путем поставки правительству Ганы оружия"40.

В резолюции от 9 августа СБ ООН, подтвердив "полномочия, предоставленные Генеральному секретарю на основании резолюций СБ от 14 июля и 22 июля 1960 г.", заявил, что "вступление вооруженных сил ООН в провинцию Катанга необходимо для полного осуществления настоящей резолюции". В 4-м пункте содержалась принципиально важная оговорка: "Вооруженные

стр. 56

силы ООН не будут участвовать в каком бы то ни было внутреннем конфликте.., вмешиваться в такой конфликт и не будут использованы для оказания влияния на его исход"41. Это гарантировало режиму Чомбе неприкосновенность со стороны войск ООН, поскольку при желании отделение Катанги можно было интерпретировать как "внутренний конфликт".

12 августа Хаммаршельд прибыл в Элизабетвиль, где договорился с командующим бельгийскими войсками в Конго о графике их вывода из Катанги. Через неделю он начался. Хаммаршельд считал ввод войск ООН в Катангу дипломатической победой, своим личным триумфом. Лумумба негодовал. Он опасался, что многочисленный аппарат ООН в Конго может стать аналогом бельгийской колониальной администрации. 13 августа Лумумба заявил, что "шведы - это замаскированные бельгийцы", и потребовал, чтобы все белые контингенты войск ООН покинули Конго42.

СОВЕТСКАЯ ПОМОЩЬ ПРАВИТЕЛЬСТВУ ЛУМУМБЫ

Советско-конголезские отношения становились все более доверительными. 6 августа в Леопольдвиль прибыл первый посол СССР в Конго М. Д. Яковлев, занимавший до этого назначения посты Председателя Совета Министров и министра иностранных дел РСФСР. Помимо верительных грамот, он вручил П. Лумумбе личное послание Н. С. Хрущева. Советский лидер сравнивал положение в Конго с первыми годами "существования нашего государства, которое сразу же после взятия власти народом в свои руки подверглось иностранному нашествию со стороны империалистических держав". В послании подтверждалась готовность СССР выполнить обязательства по оказанию экономической помощи Конго43.

4-й пункт резолюции СБ ООН вдохновил не только Чомбе. 9 августа была провозглашена независимость "Горнорудной Республики" Южное Касаи. Главой самопровозглашенного государства стал Альбер Калонжи.

Появление еще одного очага сепаратизма существенно осложняло положение центрального правительства. Провинция Касаи с северо-запада примыкала к Катанге и являлась буфером-прикрытием для режима Чомбе. Доходы от экспорта промышленных алмазов из Касаи после отделения Катанги оставались последней существенной статьей пополнения федерального бюджета.

Лумумба оказался в трудном положении - страна разваливалась, а войска ООН не трогали сепаратистов, но "продолжали оставаться в Конго, превратившись в мишень для нападок премьер-министра, который сам их пригласил"44. Теперь у него был только один выход - подавить сепаратизм и навести порядок в стране собственными силами при помощи стран восточного блока.

Помощь пришла. 22 августа теплоход "Архангельск" доставил в Конго 100 грузовиков "ГАЗ-63" с механиками-инструкторами, запчастями и авторемонтной мастерской45. Был пополнен парк советских гражданских самолетов, находившихся в распоряжении Лумумбы. 19 июля, по решению Президиума ЦК КПСС, правительству Ганы, а фактически для использования в Конго, были предоставлены пять "ИЛ-18". Один "ИЛ-14" был "передан 11 августа в качестве дара" Лумумбе. 28 августа из Москвы в Стэнливиль вылетели 10 "ИЛ-14", выделенные правительству Конго "на срок до одного года"46. Еще находясь в США, Лумумба в принципе договорился с В. В. Кузнецовым об использовании советских транспортных средств в военной операции против сепаратистов, а позднее обсудил детали с послом СССР в Конго М. Д. Яковлевым47.

Из Леопольдвиля советские грузовики были переправлены на баржах по реке Касаи в Порт Франки, откуда своим ходом дошли до Лулвабура, столицы провинции Касаи. 24 августа части Конголезской национальной армии (КНА) двумя колоннами на советских грузовиках двинулись на столицу Южного Касаи - Баквангу и заняли ее 27 августа.

УСТРАНИТЬ ЛУМУМБУ

Вашингтон "оценил" военные успехи Лумумбы. 26 августа директор ЦРУ А. Даллес телеграфировал резиденту в Леопольдвиле Лоуренсу Девлину: "В высших эшелонах власти пришли к определенному и однозначному выводу - если (Лумумба) останется у власти, это неизбежно приведет в лучшем случае к хаосу, а в худшем - к установлению коммунистического контроля над Конго... Мы считаем, что его устранение должно стать срочной и главной целью, высшим приоритетом наших тайных операций в нынешних условиях"48. Специалисты ЦРУ и Пентагона готови-

стр. 57

ли отравление премьер-министра49. Девлин считал, что с Лумумбой лучше расправиться руками конголезцев50.

Противников внутри Конго у Лумумбы было немало, и самый влиятельный среди них - президент Касавубу. Выступить против Лумумбы его настойчиво убеждали бельгийские советники, западные дипломаты, разведчики. ЦРУ передало ему через посредника детальный план с описанием "последовательных действий, которые он должен предпринять для смещения Лумумбы и после этого"51.

Для наступления на Катангу Лумумба задействовал свой последний резерв - 10 "ИЛ-14", стоявших в аэропорту Стэнливиля в полной готовности с конголезскими опознавательными знаками. Каждый самолет был укомплектован советскими экипажами и техниками52. 5 сентября по воздушному мосту Стэнливиль-Лулвабург-Бакванга началась доставка подкреплений. Это могло обеспечить федеральным войскам решающий перевес в битве за Катангу. Однако этого не случилось.

Вечером 5 сентября Касавубу выступил по радио и заявил, что отправляет в отставку Лумумбу и назначает главой кабинета Жозефа Илео. Новоиспеченный премьер был посредственным журналистом и слабым политиком с большими личными амбициями. Касавубу призвал войска ООН взять на себя ответственность за поддержание законности и порядка53.

Сразу после этого заявления представитель Генсека ООН в Конго Э. Кордье начал действовать по согласованному с Хаммаршельдом и Касавубу плану. Утром 6 сентября по его приказу силы ООН взяли под охрану резиденцию президента и заблокировали радиостанцию Леопольдвиля. "Голубые каски" заняли аэропорты.

Полеты могли проходить только с санкции ООН. Подход был избирательным. Советские "ИЛы" держали на приколе. В аэропорту Леопольдвиля была запрещена посадка советского самолета из Стэнливиля, на борту которого находился верный Лумумбе командующий КНА Виктор Лундула. Вице-президент сената Жозеф Окито не смог вылететь в Москву и проинформировать советское руководство о происходящих событиях. Однако из столичного аэропорта без помех отправился в турне по стране самолет с Илео, который пытался консолидировать противников Лумумбы вокруг фигуры Касавубу54.

В Стэнливиль отправился высокопоставленный сотрудник ООН и личный друг Хаммар-шельда Брайен Уркварт с поручением остановить транспортировку войск в Касаи на советских самолетах. Прибыв в столицу Восточной провинции 5 сентября, Уркварт обнаружил, что охранявшие аэродром солдаты ООН из эфиопского контингента считают "неправильным" приказ воспрепятствовать взлету самолетов с верными Лумумбе войсками. Большую часть следующего дня Уркварт уговаривал эфиопского командира заблокировать аэродром, где ожидали отправки в Касаи 3000 конголезских солдат. И ему это удалось55.

ХРУЩЕВ ПРОТИВ ПРИСУТСТВИЯ ООН В КОНГО

СССР потребовал эвакуировать вооруженные силы ООН с занятых ими аэродромов, отстранить командование войск ООН, предоставить правительству Лумумбы возможность "осуществлять свои суверенные права и власть на всей территории Конго без какого-либо вмешательства или препятствия со стороны представителей ООН". В случае, если "Совет Безопасности... откажется выполнить свой долг", советское правительство обратится к государствам, уважающим "уже принятые решения относительно помощи Конго", с призывом "оказать в этот трудный для конголезского народа час законному правительству Республики Конго всемерную поддержку"56.

Как свидетельствуют архивные материалы, предоставлять Лумумбе военную помощь Москва не собиралось ни при каких обстоятельствах, опасаясь перехода конфронтации с Западом в "горячую фазу". В проекте заявления от 9 сентября, подготовленного МИДом, говорилось о "прямом военном содействии" законному правительству Конго, но эта фраза была вычеркнута57.

Что подразумевалось под "всемерной поддержкой" Лумумбы другими государствами, становится ясным из секретного послания Хрущева Нкруме 9 сентября. Советский лидер изложил свое видение коллизии, возникшей после событий 5 сентября, и роли, которую сыграли в них войска ООН: "...На деле получилось так, что командование, которому были доверены эти войска, превратилось по существу в пособника враждебной делу свободы и независимости Конго коалиции колониальных держав, стремящихся сорвать проведение в жизнь решений Совета Безопасности"58.

Для Нкрумы этот пассаж был солью на раны. Когда Лумумба утром 6 сентября в сопровождении отряда конголезских солдат прибыл к радиостанции и потребовал пропустить его, ганцы не подчинились. Чтобы избежать кровопролития, Лумумба отдал приказ отступить59. Разгневанный премьер пригрозил разрывом отношений с Ганой, если ее войска не покинут радиостанцию60.

Хрущев сделал Нкруме смелое предложение - передать войсковые контингента "непосредственно в распоряжение правительства Конго"61. Случись такое, и ситуация в Конго коренным образом изменилась бы и без прямой советской военной помощи Лумумбе. Ее можно было оказывать тем странам, чьи контингенты откажутся подчиняться командованию войск ООН, в первую очередь - Гане. Появилась бы возможность сохранить Лумумбу у власти руками африканцев.

стр. 58

Принять предложение Хрущева означало поставить крест на нейтралитете Ганы и лишиться возможностей играть на противоречиях сверхдержав. 12 сентября Нкрума ответил отказом: "Я все еще считаю, что этот вопрос (о Конго. - С. М.) должен решаться через Объединенные Нации"62.

9 сентября в Леопольдвиль прибыл Аверелл Гарриман, личный представитель кандидата на пост президента от Демократической партии Джона Кеннеди. После бесед с Касавубу и Лумумбой63 он встретился с послом СССР в Конго М. Д. Яковлевым. Резидент советской разведки в Леопольдвиле О. И. Нажесткин переводил их переговоры. Он вспоминает: "Американский дипломат пытался убедить Яковлева в том, что необходимо строить отношения с молодым конголезским правительством и оказывать ему помощь исключительно через ООН. "Почему вы действуете в обход ООН?" - спросил Гарриман. "Потому, что помощь ООН в настоящих условиях и под вашей командой - петля на шее конголезского народа!" - ответил Яковлев. Такова была в те годы риторика "холодной войны", весьма далекая от дипломатического этикета". Покидая советское посольство, Гарриман "бросил поджидавшим его журналистам фразу, облетевшую весь мир и ставшую знаменитой: "Выхлопы советских военных самолетов отравили политическую атмосферу в Конго""64.

Ответные действия США привели к резкой эскалации конголезского конфликта.

(Окончание следует)

1 Hoskyns C. The Congo Independence. January 1960 - December 1961. L" etc., 1965; Kalb M. The Congo Cables: The Cold War in Africa from Eisenhower to Kennedy. N-Y., 1982; Mahoney R. JFK: Ordeal in Africa. N.Y., 1983.

2 De Witte L. The Assassination of Lumumba. L., N.Y., 2001. P. XVII.

3 Американские материалы собраны в сборнике - CWIHP Conference Reader Compiled for the International Conference. The Congo Crisis, 1960 - 1961. Washington, D.C. 23 - 24 September 2004. Edited by Lise Namikas and Sergey Mazov for The Cold War International History Project.

4 Merriam A. Congo: Background of Conflict. Evanston, 111., 1961. P. 196 - 201; Scott I. Tumbled House: The Congo at Independence. L., 1969. P. 10, 17 - 18, 22 - 23.

5 Hoskyns C. Op. cit. P. 72 - 73.

6 Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ). Ф. 590. Оп. 3. П. 3. Д. 23. Л. 13 - 15. Переводчик посольства СССР в Бельгии Г. В. Уранов: Об американском проникновении в Конго. (Справка).

7 АВП РФ. Ф. 590. Оп. 2. П. 1. Д. 5. Л. 63.

8 Там же. Л. 60.

9 АВП РФ. Ф. 0590. Оп. 1. П. 1. Д. 1. Л. 5.

10 Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 4. Оп. 1. Д. 372. Л. 30, 31.

11 NSC Briefing, 13 April 1960 - in: CWIHP Conference Reader...

12 СССР и страны Африки 1946 - 1962 гг. Документы и материалы. Том I (1946 г. - сентябрь 1960 г.). М., 1963. С. 549 - 550.

13 Рахматов М. Африка идет к свободе. М., 1961. С. 72 - 73; Капга Т. The Rise and Fall of Patrice Lumumba. Conflict in the Congo. L., 1978. P. 189 - 190.

14 Ibid. P. 199 - 200.

15 СССР и страны Африки.., т. I. С. 557.

16 АВП РФ. Ф. 590. Оп. 3. П. 2. Д. 9. Л. 34.

17 Colvin I. The Rise and Fall of Moise Tshombe. L., 1968. P. 28.

18 Frank T., Carey J. The Legal Aspects of the United Nations Action in the Congo. Background Papers and Proceedings of the Second Hammarskjold Forum. New York, 1963. P. 14.

19 АВП РФ. Ф. 590. Оп. 36. П. 4. Д. 1. Л. 140. МИД СССР. Отдел стран Африки. Империалистическая агрессия против Республики Конго и позиция Советского Союза. Подготовлено референтурой по Конго. Москва, 1960 г.

20 АВП РФ. Ф. 590. Оп. 4. П. 6. Д. 16. Л. 10. Первый секретарь ОМО МИД СССР В. Поляков. Обсуждение вопроса о положении в Конго Организацией Объединенных Наций с июля 1960 г. по апрель 1961 г., 25 апреля 1961 г.

21 Urquhart B. Hammarskjold. A full account of Hammarskjold's years at the United Nations by a close associate who has been given complete access to his private papers. N.Y., 1972. P. 398.

22 СССР и страны Африки.., т. I. С. 562 - 563.

23 Foreign Relations of the United States (FRUS), 1958 - 1960. Wash., 1992. Vol. XIV: Africa. P. 347 - 348.

24 СССР и страны Африки.., т. I. С. 562.

25 АВП РФ. Ф. 0590. Оп. 2. П. 2. Д. 17. Л. 5.

26 Известия. 22 июля 1960 г.

27 Thompson W.S. Ghana's Foreign Policy 1957 - 1966. Diplomacy, Ideology and the New State. Princeton, 1969. P. 131 - 132.

28 АВП РФ. Ф. 590. Оп. 36. П. 4. Д. 1. Л. 23. Помощь СССР Республике Конго. Сообщение ТАСС.

29 FRUS, 1958 - 1960. Vol. XIV. Р. 358 - 365.

30 Memorandum of Discussion at the 452d Meeting of the National Security Council - in: FRUS, 1958 - 1960. Vol. XIV. P. 338.

31 АВП РФ. Ф. 0590. Оп. 2. II. 1. Д. З. Л. 4 - 6. Заммининдел В. Кузнецов. Запись беседы с постоянным представителем Гвинейской Республики Кабой 1 августа 1960 г.

32 СССР и страны Африки.., т. I. С. 577.

33 Цит. по: Merriam A. Op. cit. P. 233.

34 Urquhart B. Op. cit. P. 412.

35 Miller R. Dag Hammarskjold and Crisis Diplomacy. New York, 1962. P. 279.

36 Маевский Виктор. Вступительная статья - см.: О'Брайен К. В Катангу и обратно. М., 1963. С. 9.

37 Ката Т. Op. cit. P. 250 - 251.

38 СССР и страны Африки.., т. I. С. 590, 592.

39 АВП РФ. Ф. 0573. Оп. 4. П. 2. Д. 9. Л. 1. Министр иностранных дел СССР А. А. Громыко - ЦК КПСС. О возможности советской помощи Гане в связи с событиями в Конго, 9 августа 1960 г.

40 АВП РФ. Ф. 0573. Оп. 4. П. 2. Д. 9. Л. 3. МИД СССР - ЦК КПСС. Проект указаний временному поверенному в делах СССР в Гане, 9 августа 1960 г.

41 СССР и страны Африки.., т. I. С. 706.

42 Urquhart B. Op. cit. P. 429.

43 АВП РФ. Ф. 590. Оп. 36. П. 4. Д. 1. Л. 37 - 38, 39 - 40.

44 О'Брайен К. Указ. соч. С. 144.

45 Правда. 1960. 23 и 27 августа.

46 АВП РФ. Ф. 0601. Оп. 1. П. 1. Д. 6. Л. 1. Справка Отдела стран Африки МИД СССР "О поставках советских самолетов в страны Африки в связи с оказанием помощи Республике Конго" (б.д). США использовали для поддержки войск ООН в Конго 90 самолетов и "некоторое число вертолетов" - см.: Kalb M. Op. cit. P. 19.

47 Kanza T. Op. cit. P. 273.

48 FRUS. 1958 - 1960... P. 441.

49 Kalb M. Op. cit. P. 65 - 66.

50 Devlin I. Chief of Station, Congo. A Memoir of 1960 - 67. N.-Y., 2007. P. 94 - 96.

51 Ibid. P. 67.

52 Kalb M. Op. cit. P. 70.

53 Epstein H. (ed.). Revolt in the Congo 1960 - 1964. N.Y., 1965. P. 37.

54 Epstein H. Op. cit. P. 40; Weissman St. American Foreign Policy in the Congo, 1960 - 1964. Ithaca, 1974. P. 92.

55 Urquhart B. A Life in Peace and War. New York, 1987. P. 166 - 167.

56 Заявление Советского правительства о положении в Конго, 9 сентября 1960 г. - см.: СССР и страны Африки... С. 634, 635.

57 АВП РФ. Ф. 0590. Оп. 2. П. 1. Д. 8. Л. 56.

58 АВП РФ. Ф. 573. Оп. 4. П. 2. Д. 9. Л. 21.

59 Dayal R. Mission for Hammarskjold. The Congo Crisis. Princeton, 1976. P. 38.

60 Nkrumah K. Challenge of the Congo. A Case Study of Foreign Pressures in an Independent State. L., N.Y., 1967. P. 52.

61 АВП РФ. Ф. 573. Оп. 4. П. 2. Д. 9. Л. 22.

62 АВП РФ. Ф. 573. Оп. 4. П. 4. Д. 12. Л. 14 - 15. Перевод с английского МИД СССР.

63 Kalb M. Op. cit. P. 79.

64 Нажесткин О. И. Годы конголезского кризиса (1960 - 1963 гг.). Записки разведчика // Новая и новейшая история, 2003, N 6. С. 156 - 157.

стр. 59

Заглавие статьи ЛИТЕРАТУРА АФГАНИСТАНА НА РУБЕЖЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ
Автор(ы) А. С. ГЕРАСИМОВА
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 60-64
Рубрика
  • КУЛЬТУРА, ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО
Место издания Москва, Россия
Объем 29.4 Kbytes
Количество слов 3811
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859338

ЛИТЕРАТУРА АФГАНИСТАНА НА РУБЕЖЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ Автор: А. С. ГЕРАСИМОВА

А. С. ГЕРАСИМОВА

Кандидат филологических наук

На долю Афганистана в минувшем веке выпало немало тяжких испытаний: государственные перевороты, многолетняя гражданская война, продолжающаяся по сей день, присутствие иностранных войск на территории государства, превращение страны в мировой центр по производству наркотиков, снабжающий своей продукцией весь остальной мир, и другие беды.

Следствием этого стали разрушенная экономика, ужасающая нищета населения, массовый его исход из страны. По различным источникам, Афганистан покинули 2 - 2,5 млн. человек из 13,5 млн. довоенного населения. Из Афганистана эмигрировали наиболее образованные представители афганского народа, что значительно обескровило национальную культуру.

В самом начале XXI в. после ввода в Афганистан войск НАТО в стране создан относительный порядок: принята конституция, проводятся якобы демократические парламентские и президентские выборы, работают школы и университеты, а также средства массовой информации. Некоторые представители афганской культуры возвратились из эмиграции на родину.

Однако значительная часть территории страны неподвластна центральному правительству, да и в столице нередки террористические акты, уносящие жизни десятков мирных жителей. Одним словом, мир пока не пришел на многострадальную афганскую землю.

Неудивительно поэтому, что афганская национальная культура, и литература в частности, развивается в XXI в. в основном за пределами своей страны усилиями писателей - выходцев из Афганистана. Главным их достижением и своего рода феноменом можно считать формирование жанра современного афганского реалистического романа. Первые образцы этого литературного жанра появились в литературе Афганистана относительно поздно: в литературе надари в 30-х - 40-х гг. XX в.1, в литературе на пушту - в 70-х гг.

На рубеже тысячелетий афганская проза пополнилась новыми произведениями романного жанра, написанными на пушту старейшим литератором Саадуддином Шпуном (р. 1932). Он более двадцати лет живет в США, работая на радио "Голос Америки", там же были созданы и его романы. Однако изданы они были в Пакистане. Речь идет о романах "Шинтагай" ("Сизоворонка", Лахор, 1998) и "Гатйалай" ("Кормилец", Пешавар, 1999).

Первый из них назван по прозвищу, которое герой романа дал своему голубому трейлеру за быстроходность. Действие в романе происходит во времена правления Бабрака Кармаля (1979 - 1986). Герой - врач Мухиб - на стороне сил, оказывающих сопротивление центральному правительству Афганистана. Он перевозит оружие на своем трейлере и исполняет свой профессиональный долг, оказывая помощь больным и раненым моджахедам, а также прячет их в психбольнице, когда им грозит опасность.

"Сизоворонку" можно отнести к произведениям шпионско-детективного жанра. В нем действуют представители советской и французской разведок. Его художественная сторона страдает рыхлостью композиции, отдельные его части мало связаны между собой, что мешает динамичному развитию действия. Роман грешит и излишне натуралистическими картинами, особенно это относится к сценам в психбольнице.

Есть в "Сизоворонке" и любовная линия, но она прописана как бы пунктирно. На горном перевале Мухиб увидел перевернувшийся автобус и полузамерзшего мальчика-подростка. Герой взял его в свой трейлер, обогрел и обнаружил, что это молодая женщина. Между ними вспыхивает любовь. Мухиб получает приказ избавиться от женщины, но не выполняет его. Трейлер благополучно прибывает в Кабул благодаря сметливости и изворотливости Шатирины, так зовут героиню, умеющей вести переговоры с представителями законной власти. В столице герои расстаются и встречаются лишь спустя долгих 4 года, пройдя через череду испытаний и перипетий.

Отступая от традиции афганской прозы, где женщина почти всегда жертва, страдающая от несправедливого общества, в котором доминируют мужчины, С. Шпун создает женский образ другого типа. Его героиня обладает независимым характером, отмеченным чертами эмансипации. Оказавшись в трейлере, где лишь одна постель, она сама предлагает Мухибу разделить с ней ложе. По пути из Саланга в Кабул она смело вступает в переговоры с вооруженными представителями власти, обеспечивая беспрепятственную дорогу трейлеру. Шатирина же договаривается с маликом (старшиной рода. - А. Г.) о проведении обряда бракосочетания. "Твоя девушка говорила мне о браке", - сообщает врачу малик. Мухиб смущен: "Эта просьба должна была бы исходить от меня". Но рисуя внешний портрет афганской женщины, автор остается верен традиции: "С

стр. 60

ног до головы она была одета в пуштунскую одежду: синий бархатный камис (национальное платье. - А. Г.), красные шаровары, черное шелковое покрывало, украшенное по краям разноцветной бахромой, глаза, потемневшие от страданий, на лбу тика*. В воздухе стоял звон от ее ножных браслетов и украшений в виде серебряных колокольчиков"2.

Малик, хотя и не является муллой, совершает обряд бракосочетания, раздобыв необходимые для церемонии атрибуты: гору сладостей на цветастом платке и Коран. Произошло это в долине Свата в пору наступления суровых холодов и снегопадов. Новобрачные стояли у окна отеля в молчании; тишину нарушали лишь завывание студеного ветра и хлопанье дверей и окон отеля. "Шатирина сказала:

- Вот и начался наш медовый месяц.

- Нет, не месяц, а месяцы, - ответил я. - Мы пробудем здесь, пока не растают снега. Ночь мы провели в трейлере как бы в память о первой ночи на Салате"3.

Так печально-идиллически заканчивается роман "Сизоворонка". Автор оставляет финал открытым. Дальнейшую судьбу героев писатель вряд ли мог предвидеть - в тяжелый период, описанный в романе, трудно было прогнозировать судьбу самой страны.

Большой удачей С. Шпуна следует считать создание нового для пуштунской литературы женского характера. Шатирина в романе "Сизоворонка" - натура действенная, она живет в реальной социально-исторической обстановке своей страны. Она включена в противоборство правительственных и оппозиционных сил, имеет свою гражданскую позицию и умеет ее отстаивать. Создание такого женского характера - новое и значительное явление в прозе Афганистана на рубеже веков.

Роман С. Шпуна "Сизоворонка" - произведение идеологизированное с ярко выраженной антисоветской направленностью. Несмотря на некоторые художественные просчеты: рыхлость композиции, гипертрофированно натуралистические сцены, "Сизоворонка" - бесспорно шаг вперед в процессе становления жанра романа в литературе Афганистана на языке пушту.

Значительно более крупным художественным явлением стал роман того же автора "Гатйалай" ("Кормилец"). Его с полным правом можно отнести к современному полнокровному реалистическому роману. Уже его "Пролог" представляет собой яркую, зримую, почти кинематографическую картинку: "Пока не пришли к нам кафиры (неверных. - А. Г.), всё шло так, как досталось нам от предков; мы ведали и горе и радость. Наш мир не был для нас цветущим розовым садом, но это был наш мир, к которому мы привыкли. Кадир и Хаджи Зардад по-прежнему взимали свои проценты с должников. Лавочник Шах Мухаммад по-прежнему обвешивал нас, отпуская фасоль. Мы, мальчишки, так же воровали дыни с соседских бахчей. Колдуны и гадалки с хурджинами за спиной как всегда сновали из дома в дом. Деревенские муллы так же утешали вдов и сирот. Всё было на своих местах. А если кто и жаловался на свою жизнь, так что же, от судьбы не уйдешь.

Когда же пришли эти недруги, всё перевернулось, все сдвинулись со своих мест. Они сбили людей с привычного хода Может десять лет, может год люди день и ночь, как муравьи, по одному, по двое шли из низин, со склонов гор, выходили из рек, из лесной чащи, из пещер, спускались с деревьев. Шли кто, опираясь на посох, кто бегом, на машинах, на ослах, на неоседланных лошадях, на велосипедах, на плотах, с кремневыми ружьями за спиной, с железными сундуками. Двигались и при электрическом свете и при сиянии солнца; и закутанные в покрывала, и с открытыми лицами, и с непокрытой головой; кто в коротких камисах, кто в галошах, кто в высоких ботинках, а кто и вовсе босой. Брели с грудными детьми на руках, по одному, по двое, целыми семьями; и неграмотные, и выпускники университетов, доктора и магистры, мирзы и крестьяне.

Постепенно из капель образовался ручей, поток, канал, а потом такая река, в которой вода течет в мертвой тишине, и течет отовсюду: из Бадахшана, из Хазареджата, из Герата, из Андараба и Таликана"4.

Думается, простительно привести здесь такую длинную цитату. Это зачин, экспозиция романа, отчетливо показывающая начало национальной трагедии афганского народа, определившей водораздел, раскол жизни общества на "до" и "после" ввода советских войск на территорию страны.

Далее действие перемещается на некоторое время в Пакистан, где персонажи ожидают въездные визы в США. В дальнейшем роман повествует о жизни главного героя, Гуладжана, в Америке.

Гуладжан - молодой крестьянский парень, от природы наделенный умом, организаторскими способностями, красотой, силой, ловкостью, трудолюбием и чувством собственного достоинства. Он отличается также серьезностью и немногословием. На родине ему довелось получить лишь начальное образование, однако ему удавалось выращивать замечательные дыни, занимавшие призовые места в конкурсах на самую вкусную и ароматную дыню. Вторым серьезным достижением Гуладжана было умение обуздать самую дикую и норовистую лошадь. Герой любил лошадей, у него самого была лишь старая вьючная кобыла, но и на ней он умудрялся побеждать в игре бозкаши**.

Оказавшись в чужой стране, в чуждом мире, не зная ни слова по-английски, молодой афганец и не стремится вписаться в парадигму иной культуры. Он - вполне сложившаяся личность с менталитетом, сформировавшимся на основе социокультурных традиций предков и индивидуального, личного опыта жизни на родине, с которой он только что расстался.

Гуладжан верит, что его пребывание на чужбине временное, и мечтает возвратиться в родные края. Лишь по воле судьбы он вынужден обустраивать свою жизнь в чужом мире и делает это, руководству-

* Тика - национальное налобное украшение из металла и бус (прим. авт.).

** Бозкаши - козлодрание - спортивная игра, где всадники, выхватывая друг у друга тушку козла, мчатся к заранее определенному месту; распространена у афганцев, узбеков, туркмен (прим. авт.).

стр. 61

ясь только прагматическими соображениями: довольно быстро осваивает американскую бытовую технику, берет уроки английского у местного падре, обзаводится приятелями-американцами. Гуладжан вполне лоялен к иноязычному окружению, он даже дает деньги падре на американскую церковь, хотя и считает ее очень жадной.

Тем не менее, герой Шпуна остается подлинным афганцем, верным своей религии, привычным стереотипам поведения. Он старается выполнять все предписания ислама: ходит в американскую церковь, где совершает намаз, расстелив в сторонке молитвенный коврик. Гуладжан горько плачет, когда обнаруживает, что пропустил большую часть рамадана (мусульманского поста) по неведению, из-за отсутствия мусульманского календаря.

Сохраняя свою этнокультурную сущность, этот малограмотный афганский крестьянин осваивает чужое культурно-цивилизационное пространство, как бы перенося в него кусочек родной страны и применяя знания и умения, которые приобрел в Афганистане. Он стал заниматься своим привычным делом - возделыванием клочка земли и выращиванием сортов дынь, семена которых привез с собой. С участием троих американских друзей он создает нечто вроде маленького кооператива, и сам трудится на бахче от зари до зари, снискав уважение своих компаньонов.

Уважение Гуладжану оказывает не только его ближайшее окружение. Он стал героем среди значительно более широкого круга американцев. По воле случая ему довелось участвовать в состязаниях родео, где удалось укротить самого дикого и сильного мустанга, который сбросил не одного всадника. Как победитель он получил приз в 20 тысяч долларов, сумма весьма значительная для малограмотного афганца.

Гуладжан с присущей ему скромностью и достоинством встретил приветствия американской публики, однако отказался от заманчивых предложений о заключении контрактов, считая такие выступления за деньги недостойным занятием для мужчины.

Герою Шпуна удается сохранять чувство собственного достоинства и свои принципы в инокультурной среде, где другая шкала ценностей, где во главу угла ставится успех и доллар.

Постепенно автор расширяет культурно-цивилизационное пространство, в котором существует Гуладжан. Он отправляет своего героя в сопровождении его чернокожего американского компаньона в Нью-Йорк. Там должна была состояться сессия ООН по афганскому вопросу, и туда приехала большая делегация афганцев. Гуладжан отправился в прославленный город, чтобы встретиться с соотечественником, который привез ему семена афганских дынь.

Вот первые впечатления Гуладжана от посещения Нью-Йорка: "В нью-йоркском отеле "Рузвельт" моджахедов было пруд пруди. Съехались все лидеры в окружении своих братьев, племянников, охранников. Отель стал похож на какой-то пакистанский, потому что повсюду сновало много смуглолицых людей с красивыми вьющимися волосами, которые говорили по-английски с характерным акцентом"5.

Не задумываясь над существом обсуждаемого на сессии ООН вопроса, Гуладжан внимательно наблюдает за поведением своих соотечественников и с некоторым смущением отмечает, что они ведут себя, ориентируясь только на свои национальные традиции и обычаи, нисколько не учитывая место и время происходящего.

Афганцы расселись в большом зале, как на поминках, в ожидании угощения и потребовали, чтобы еду им принесли из ресторана в этот зал. Помощники делегатов быстро соорудили из своих цадэров* дастархан**, и делегаты ели, сидя на полу. "У каждого лидера был переводчик из афганцев, живущих в Америке. Большинство этих переводчиков работали в разных американских конторах. Если они и не натурализовались полностью, то, по крайней мере, наполовину. Однако узнав о приезде делегации, они тут же всё бросили, вытащили из баулов свои цадэры и национальную одежду, четки. Целыми днями они ходили за своими патронами, а ночью спали под цадэрами в одном из номеров отеля"6. Цельная натура Гуладжана не могла одобрить такое поведение соотечественников, он считал этот явный конформизм унижающим человеческое достоинство. Кроме того, он осуждал афганских лидеров, каждый из которых имел особые, приватные встречи, налаживал персональные контакты с представителями американского конгресса, преследуя личные цели и скрывая свои контакты от других членов делегации.

Получив заветную коробочку с семенами, Гуладжан с компаньоном отправились знакомиться с городом. Нью-Йорк вызвал у них противоречивые чувства. Они восхищались статуей Свободы и небоскребами Манхэттена, но испытали чувство страха, попав в мрачные кварталы, населенные беднотой, кишащие бандитами и жуликами всех мастей и национальностей, вплоть до отпрысков сицилийской мафии, напичканные грязными лавчонками и борделями. "Одним словом, Гуладжан вздохнул с облегчением лишь тогда, когда они вернулись в свою деревню в Аризоне с коробочкой афганских семян"7.

На американской земле Гуладжан встретил и свою любовь - девушку из кочевого афганского племени ахмадзаев, приехавшую в США навестить брата, давно покинувшего родину. Девушка ответила на его чувства, но потребовала, чтобы он посватался, соблюдая все афганские традиции и обычаи. Это означало, что Гуладжану надлежало лететь на родину, чтобы просить руки возлюбленной у ее отца и получить согласие. Так он и поступил, не отступив от своих этнокультурных установлений.

Роман "Кормилец" значительно менее идеологизирован, политизирован, чем его предшественник "Сизоворонка". Лишь пролог и несколько эпизодов в конце произведения напоминают о национальной трагедии, гражданской войне и борьбе афганцев против чужеземных войск на излете XX в.

Во время пребывания на родине Гуладжану при-

* Цадэр - принадлежность афганской национальной одежды: большой кусок плотной ткани, носимый на плечах наподобие плаща или большой шали (прим. авт.).

** Дастархан - скатерть, расстеленная на полу и уставленная блюдами с едой (прим. авт.).

стр. 62

 шлось участвовать в террористическом акте - подрыве-76

шлось участвовать в террористическом акте - подрыве вертолета правительственных войск. Этот мирный крестьянин проникся настроениями пуштунов-кочевников, к которым принадлежала родня его невесты, и принял участие в подготовленной ими операции.

И герой, и его отец мечтают о том, чтобы воцарился мир в их стране; тогда они бы вернулись в родной Каттаган и зажили, как прежде.

Гуладжан не стремится интегрироваться в американский социум, как это делают герои турецкой литературы, живущие в Германии8. Он лишь приспособился к иной социокультурной среде, нашел в ней свою нишу, используя навыки и умения, которые были приобретены им на родине. Герой бережно сохраняет свою религию, национальные традиции и обычаи, одним словом, свою самобытность. Гуладжан идентифицирует себя как афганца, вынужденного временно пребывать в чужой стране и мечтающего вернуться к прежней жизни на родной земле.

Архитектоника романа "Кормилец" очень проста, линейна. Повествование ведется от третьего лица в хронологическом плане. События следуют одно за другим в соответствии с течением времени. В отличие от предыдущего романа С. Шпуна, где довольно точно можно определить время действия, в "Кормильце" нет таких ориентиров. Ясно только, что события в романе охватывают примерно десятилетний период с конца 1979 г., время ввода советских войск в Афганистан, и до конца 80-х гг., когда они были выведены из страны.

С появлением романов С. Шпуна можно с полным правом сказать, что в афганской литературе сформировался жанр современного реалистического романа. Произведения повествуют о частной жизни простого человека во всех ее проявлениях. Достоверно показана среда обитания героев, их связи с другими персонажами, их переживания и чувства. Всё это дано в контексте конкретной социально-исторической действительности. Автору удалось избежать схематичности в изображении героев, особенно в романе "Кормилец", где создан полнокровный национальный характер. Романы Шпуна не страдают назидательностью, дидактизмом, которыми отличалась афганская проза прежде. Автора можно упрекнуть лишь в недостаточной психологической проработке характеров. Однако это не умаляет творческого успеха маститого писателя и его вклада в развитие афганской литературы на языке пушту.

Следующим шагом в развитии крупных прозаических форм в афганской литературе на языке пушту стал выход в свет произведения Мустафы Садика (р. 1971) "Пате ша, баран ди" ("Останься, дождь идет", Пешавар, 2000). Жанр своего сочинения автор определил сам, поставив на титульном листе в скобках слово 'навел' (англ. novel). Произведение М. Салика оказалось достаточно популярным и выдержало два издания в течение двух лет в 2000 и 2002 гг.

Мустафа Салик родился в Джелалабаде, в семье офицера. После Апрельской революции в 1978 г. вместе с родителями переехал в Пакистан, где окончил лицей в Пешаваре и учился на литературном факультете в университете "Дават". В 1998 г. работал в Лондоне на Би-Би-Си в течение года и возвратился в Пакистан. На родину вернулся в 2003 г.

Роман озаглавлен словами из популярной народной песни, в нем много места отводится поэзии и музыке как наиболее адекватному способу выражения чувств. В произведении М. Салика повествуется о романтической любви афганского студента Газана к однокласснице из лицея. Сюжет очень распространенный в афганской прозе XX в. - возлюбленные не могут соединиться из-за сословного неравенства или предрассудков. Несмотря на то, что героиня, Цанга, отвечала на чувства Газана, их любовь была обречена. Для деревенской девушки из горного пуштунского племени нечего и мечтать об университете. Односельчане и так осуждали отца Цанги за то, что позволил ей учиться в городе. "В деревне девушка на выданье становится хозяйкой дома и носит большую чадру". При всей распространенности, даже некоторой избитости сюжета роман Салика отличает пристальное внимание к сфере чувств. Он весь проникнут лиризмом, в нем много места занимают стихи, песни, картины природы, звуки, наполняющие их.

Лирическая тональность определяется прежде всего характером главного героя. Газан - личность артистичная, поэтичная, музыкальная, склонная к философским размышлениям. Он мечтал поступить на филологический факультет после окончания лицея и поступил.

Любовь между героями возникла с первого взгляда. Да и как можно было не влюбиться такому впечатлительному, тонко чувствующему красоту юноше в девушку волшебной красоты.

Однажды в класс Газана привели новенькую ученицу по имени Цанга. В Пешаваре афганские беженцы, юноши и девушки обучались совместно в отличие от местных жителей. "Цанга была сама привлекательность. Поистине она обладала сказочной красотой. Ее нежные розовые губы выглядели только что распустившимся бутоном розы. А когда на них играла улыбка, то ее невозможно было ни с чем сравнить. Короче говоря, весь ее облик необычайно привлекателен: длинная шея, тонкая талия, ровные-ровные, тонкие, белые пальцы. Она была подлинным образцом природной пропорциональности и гармонии. Что еще сказать о ней? Говоря словами Хамзы Баба*, она была девушкой - лакомым кусочком... Прекрасна, с какой стороны ни посмотри. Локоны - такие черные, длинные и тяжелые, что и сказать тебе не могу". Даже подруги признавали красоту Цанги: "Злодейка, эти горы, горы кудрей сломают тебе плечи и сильно угрожают твоей талии"9, - шутливо говорила ее лучшая подруга Зарина.

Описание женской красоты у М. Салика отличается от наиболее часто встречавшегося в афганской прозе, когда внимание авторов сосредоточивалось лишь на лице женщины. Салик охватывает взглядом всю фигуру Цанги, отмечая ее красоту и такие

* Хамза Баба - Амир Хамза Шинвари (1907 - 1994) - знаменитый пуштунский поэт, считающийся отцом современной пуштунской газели (прим. авт.).

стр. 63

подробности, как необыкновенно красивые волосы и пальцы девушки.

К тому же писатель наделяет героиню хорошим голосом, она тихо пела в классе пуштунские народные песни. Газан был покорен. Девушка ответила на его чувства, и им удалось объясниться.

Сцена объяснения написана автором очень тонко, трепетно; фиксируются тончайшие проявления чувств: дрожь пальцев Цанги, робкое, из-под ресниц, наблюдение Газаном девичьей взволнованности, чувство счастья, охватившее героя, когда возлюбленная подняла "озаренные светом черные очи". В ответ на вопрос героя: "Цанга, ты поверишь, что я тебя люблю? Губы ее задрожали, я чувствовал ее прерывистое дыхание".

Героиня несколько раз порывалась ответить. "Точь-в-точь как голубка с подрезанными крыльями, пытающаяся взлететь с башни, поднималась и опускалась и всё же оставалась на месте"10.

После выпускного вечера влюбленным пришлось расстаться. Цанга вернулась в свою деревню и была выдана замуж за состоятельного крестьянина: "Горцы не разрешают своим девушкам учиться, университет они считают заведением красных кафиров"11. Газан же стал студентом филологического факультета, но безмерно страдал в разлуке и душевно и физически: "Порой мое тело пронзало нечто вроде электрических разрядов, иногда голову раскалывала острая боль, - рассказывал Газан, - руки и ноги двигались помимо моей воли... Слова "живой труп" раньше казались мне лишь мертвыми - из драм и романов. Теперь же я понял, что я и есть тот самый живой труп"12. Ни врачи, ни местные знахари не могли помочь герою, единственным желанием которого было - увидеть возлюбленную. Оно стало своего рода idee fixe. Тогда врачи порекомендовали другу Газана отвезти того в горы Свата, родной край Цанги. Поездка состоялась, в ней герой узнал о судьбе своей любимой, и ему довелось увидеть ее издали. Газан обнаружил себя лишь запиской, оставленной на тропе, по которой шла Цанга, с просьбой спеть для него песню. Цанга спела народную песню, какую пела еще в лицее:

"В окрестные горы пришли дожди, дорогая,

Град идет.

Не уходи, останься на ночь здесь, дождь идет".

Эта песня, как рефрен, сопровождает героев в их беседах и поступках. Влюбленные воспринимались окружающими как персонажи старинной пуштунской легенды Адам-хан и Дурханэй. Это своего рода афганские Лейла и Меджнун, которые погибли из-за того, что в силу старых племенных традиций не могли соединиться. "Видеть Цангу оказалось для меня очень сильным потрясением. А вокруг была неописуемая красота: пение птиц, нежное журчание ручьев, мир водопадов и пастушьих рожков сливались в пленительную музыкальную гармонию бытия... С песней танцевала вся вселенная. Моя голова закружилась, перед глазами танцевали атан горные сосны и высокие вершины гор... В глазах у меня потемнело. А когда я снова открыл их, увидел, что я в Пешаваре, в госпитале "Хайбар", в отделении скорой помощи.

Змарак (друг героя. - А. Г.) и несколько докторов стоят у моего изголовья"13.

Так закончил М. Салик поэтичное повествование о любви и несбывшихся надеждах молодых героев, оставив у читателя горькое чувство печали и сожаления.

Следует отметить некоторую особенность языка романа М. Салика - в нем много англицизмов. Неоднократно в тексте романа встречаются слова emergency, chairman, announcer и др., написанные буквами афганского алфавита. Ранее в прозе Афганистана на пушту не встречалось заимствований из английского языка. Эту особенность языка М. Салика, свидетельствующая о его образованности и широком кругозоре.

Проза Афганистана на национальных языках все же имеет очень ограниченную читательскую аудиторию. Тиражи афганских книг не превышают 500 - 1000 экземпляров; да и процент грамотности в самом Афганистане, Иране и Пакистане, где могли бы читать литературу на местных языках Афганистана без перевода, весьма невелик.

На рубеже тысячелетий литература на языке пушту обогатилась произведениями крупной нарративной формы, освоив жанр реалистического романа. Герои - обычные люди, а предмет художественного исследования - их частная жизнь в современной конкретно-исторической действительности. Появление реалистических произведений романного жанра можно считать крупным шагом на пути развития литературы Афганистана.

Подлинным прорывом в развитии афганской прозы следует считать произведения писателей - выходцев из Афганистана, созданные на европейских языках. Они превосходят рассмотренные выше афганские романы и по охвату жизненного материала, и по его художественному воплощению, и по доступности гораздо более широкому кругу читателей. Романы Халеда Хоссейни (р. 1965) и Атика Рахими (р. 1962) можно считать прорывом, обеспечившим литературе Афганистана заметное место в мировом литературном пространстве. Однако это тема уже другой статьи.

1 См.: Асоев Х. Формирование жанровой системы прозы Афганистана на языке дари. Душанбе, Дониш, 1988, с. 92 - 102.

2 Шпун Саадуддин. Шинтагай (Сизоворонка). Лахор, 1998, с. 160.

3 Там же, с. 162.

4 Шпун Саадуддин. Гатйалай (Кормилец). Пешавар, 1999, с. 1.

5 Там же, с. 34.

6 Там же, с. 35.

7 Там же, с. 37.

8 См.: Утургаури С. И. Немецкие турки (Поиск идентичности) // Кто мы и что - скитанье наше? Восток на Западе. МИВ РАН, 2007, с. 89 - 107.

9 Салик Мухаммад. Пате ша, баран ди (Останься, дождь идет). Пешавар, 2002, с. 4.

10 Там же. с. 37.

11 Там же, с. 47.

12 Там же. с. 77.

13 Там же, с. 81 - 82.

стр. 64

Заглавие статьи "ПОСЛАНИЕ ЛЮБВИ И НЕЖНОСТИ" ГАМАЛЯ АЛ-ГИТАНИ
Автор(ы) В. Н. КИРПИЧЕНКО, Д. А. МУБАРАКОВА
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 65-67
Рубрика
  • КУЛЬТУРА, ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТ
Место издания Москва, Россия
Объем 13.2 Kbytes
Количество слов 1670
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859337


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 




<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.