WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«Содержание КАТАСТРОФА В ЯПОНИИ: БУЙСТВО СТИХИИ И ПРОСЧЕТЫ ЛЮДЕЙ Автор: Е. М. РУСАКОВ 1 ...»

-- [ Страница 6 ] --

"ПОСЛАНИЕ ЛЮБВИ И НЕЖНОСТИ" ГАМАЛЯ АЛ-ГИТАНИ Автор: В. Н. КИРПИЧЕНКО, Д. А. МУБАРАКОВА

В. Н. КИРПИЧЕНКО

Доктор филологических наук

Д. А. МУБАРАКОВА (Узбекистан)

Аспирантка Узбекского Государственного института востоковедения

Гамаль ал-Гитани (p. 9.5.1945) - один из крупнейших и наиболее читаемых египетских прозаиков, яркий представитель арабского "нового романа", точнее, того его направления, которое, освоив формы и технику письма западной модернистской литературы, в то же время ориентируется на национальное культурное наследие, использует исторические документы, предания, образы, жанровые традиции средневековой арабской литературы.

Известность ему принес первый же роман "Аз-Зейни Баракат" (1972), написанный в неотрадиционалистском стиле роман-палимпсест*, в котором события египетской истории начала XVI в. проецируются на события второй половины века XX. Зачинателем неотрадиционализма, призванного "арабизировать" современную арабскую литературу на основе возрождения художественных ценностей арабского средневекового наследия, был Нагиб Махфуз. Позже этот стиль получил широкое распространение в литературе и других арабских стран.

К настоящему времени романы ал-Гитани "Аз-Зейни Баракат", "События на улице аз-За-афарани" (1976), "Земли ал-Гитани" (1981), трехтомная "Книга божественных явлений" (1983 - 1987) и другие стали уже классикой современной египетской прозы, переведены на ряд европейских языков. К сожалению, на русский язык до сей поры был переведен только его первый роман "Аз-Зейни Баракат" (1986, перев. Т. Кузьмина)1, и мы рады возможности познакомить русскоязычного читателя с содержанием еще одного романа Гамаля ал-Гитани "Послание любви и нежности"2, который был написан под впечатлением поездки писателя в Узбекистан и впервые опубликован в 1987 г., а также с двумя рассказами, которые были впервые опубликованы в египетской периодике в конце 2009 г.

Роман "Послание любви и нежности" написан под впечатлением поездки писателя в Советский Союз, в Узбекистан, где, помимо столицы, он посетил древние города Бухару и Самарканд. Появление этой книги - свидетельство того, что поездка эта оставила неизгладимый след в его душе.

Роман небогат событиями. В нем прослеживаются две взаимосвязанные сюжетные линии, каждая из которых как бы существует самостоятельно. Первая - лирическая, раскрывающая историю внезапной любви героя-рассказчика к сопровождающей делегацию переводчице, русской девушке Валерии.

Образ этой девушки преследовал героя задолго до встречи с ней, еще на родине. В романе он приобретает несколько мистический характер высшего идеала красоты. На протяжении всего романа чувствуется суфийский подтекст, места, которые влекут к себе героя, так или иначе ассоциируются с суфизмом.

Вторая линия - само путешествие и впечатления от него. Писатель использует в романе средневековые литературные жанры рихла (описание путешествия) и рисала ихванийа (дружеское послание). Он обращается с бесценным наследием арабской культуры бережно, сохраняя его главные черты и атрибуты. В "дружеских посланиях" романист соблюдает каноны жанра - формы обращения к адресату - близкому другу, вознесение молитв в его честь, традиционную фразеологию, характерные обороты и выражения. Эпистолярный жанр помогает герою, а через него и автору, самовыразиться путем описания своих душевных переживаний и впечатлений.

Из посланий рассказчика другу мы узнаем, что он - ученый-архитектор, специалист по реставрации древних памятников, приехал в Москву на международный симпозиум по охране и реставрации памятников старины, где выступил с докладом. После окончания симпозиума он с группой участников направляется в Узбекистан для ознакомления с

* Палимпсест - памятник письменности, в котором первоначальный текст стирался и заменялся новым. В античном мире существовали на папирусах (прим. ред.).

стр. 65

достопримечательностями Бухары и Самарканда.

Образ рассказчика в значительной степени автобиографичен, он несет в себе мироощущение и мировосприятие писателя, его осознание действительности. Внезапно возникшее сильное чувство, атмосфера древнего города, восторг перед гением человеческого творения, слившись воедино, создают импульс для преодоления духовного кризиса, обретения потерянного равновесия и веры в жизнь.

Рассказ о поездке по узбекским городам начинается с описания парков, скверов, широких улиц Ташкента, то пересекающихся, то обрамляющих просторные площади. Внимательно приглядываясь к фасадам домов, он отмечает специфический восточный колорит зданий, от его внимания не ускользает ни одна архитектурная деталь.

После Ташкента он едет в Бухару, откуда пишет другу, что давно стремился к этому древнему городу, "окутанному тайной времени", в прошлом "пережившему и подъемы, и спады". Это не поверхностный интерес туриста. Каждый архитектурный памятник создает у рассказчика определенный эмоциональный настрой, вызывает ассоциации и образы, навеянные видениями прошлого.

Именно в Бухаре в сознании рассказчика происходят "перемещения во времени", и он мысленно странствует по этому региону в XIII в., в период завоевания этих мест монголами. Перед его взором предстает образ завоевателя, вглядывающегося в знаменитые памятники, прежде чем подвергнуть город разграблению и разрушению. Даже воздух этих мест кажется рассказчику до боли знакомым, как будто он сам частица этой земли. Сугубо личностное восприятие героя усиливается присутствием женщины, которая перевернула его душу, заставила вновь поверить в жизнь.

Как следует из романа, герой основательно подготовился к поездке в Бухару, изучил даже чертежи зданий, расположения водоемов, названия памятников. В Бухаре он внимательно разглядывает знаменитые бухарские ковры, их орнаменты сочетают тончайшие оттенки - от темно-вишневого и багряно-кровавого до светло-красного, он любуется изящными золотошвейными изделиями.

Самарканд так же, как и Бухара, давно привлекал его внимание архитектурными памятниками: "Куда не бросишь взор, - пишет он другу из Самарканда, - всюду твой взгляд останавливается на орнаментах и узорах, украшающих фасады. Нежные линии, сплетаясь меж собой, создают особую торжественность. Печать созидания лежит на всем - на древних воротах, медресе, мечетях, мавзолеях, где покоятся знатные люди" (p. 75)*.

Рассказчик сравнивает два древних узбекских города - Бухару и Самарканд. Ему кажется, что Бухара раскрывает свою суть постепенно, не сразу, в то время как Самарканд, "горделивый и величественный, проявляется во всей своей красе с первых часов пребывания в нем". Бухара, по определению рассказчика, - это "древняя рукопись, страницы которой содержат больше скрытого смысла, чем это кажется на деле" (p. 55).

"Где бы ты ни был в Самарканде, - пишет он другу, - древность настигает тебя повсюду. Она не зовет тебя к себе, она сама идет к тебе навстречу, окружает тебя, прокладывает путь к таинственным ущельям и извилинам памяти. Ее присутствие многочисленно и наполнено глубоким смыслом, который я пытался постигнуть при каждой встрече с ней" (p. 80). С волнением рассказывает герой романа о своем посещении архитектурного комплекса Шахи-Зинда, описывает обсерваторию Улугбека, вспоминает Абу Али ибн Сина (980 - 1037), Абу Райхана Бируни (973 - 1048), аль-Хорезми (783 - 850) и других великих ученых средневековья, живших и творивших на земле этого региона. Голубые купола Самарканда оставили неизгладимый след в памяти писателя.

В одном из посланий другу рассказчик замечает, что первое, что он делает, ступив на землю другой страны, - знакомится с музыкой и кухней ее народа. С большим интересом герой бродит по рынкам Самарканда, вдыхает запах знаменитых самаркандских лепешек, вкус которых он запомнил на всю жизнь, и вспоминает о них десятилетия спустя.

С узбекской национальной музыкой и искусством танца впервые он встретился на концерте в Ташкенте. Рассказчик подробно описывает свое впечатление от услышанной музыки: "Вошли двое молодых людей местной национальности с характерными чертами лица и разрезом глаз. Один из них наклонился к танбуру**, другой над сантуром***. Двое, брат мой, их всего было двое! Однако стоило одному провести смычком, а второму тронуть струну, они взорвали их таким безмерным чувством и низвергли мелодию такой глубины, что я себе подобного не мог представить. Я всецело погрузился в эти звуки, в них слышались боль и плач поколений, треск пожаров, топот коней во время набега монголов, скорбь по разрушенным постройкам, вынужденным разлукам, отчуждению тысяч людей, живших рядом, на этой земле пересекаются многие дороги, ноги разных народов топтали ее, в них слышались радость одержанных побед и счастье мирной жизни" (p. 28).

И снова писатель возвращается к характеру узбекской музыки уже в Самарканде во время беседы с попутчиками: "Я сказал, что в музыке этих мест печаль и радость, в ней слышится дыхание минувших веков. В ней отзвуки ушедших времен, подъемов и спадов, угасаний и возрождений, былой славы. Собеседник согласился со мной: да, история этих мест очень бурная и древняя" (p. 30).

Ал-Гитани с восторгом описывает и узбекские народные танцы.

* Здесь и далее цитаты приведены в переводе Д. А. Мубараковой.

** Танбур - струнный музыкальный инструмент.

*** Сантур (сантури) - музыкальный ударный инструмент, наподобие цимбалы. Здесь писатель, очевидно, имел в виду узбекский смычковый национальный инструмент - гиджак.

стр. 66

Он тонко уловил язык жестов, мимики в танце и сравнивает изящные движения танцовщицы то с бегом трепетной лани, отбившейся от стада, то с красивой птицей, отставшей от стаи, то с напряженным ожиданием девушки встречи с возлюбленным. Фонтаном радости взрывается ее танец при встрече с любимым, и она передает свои чувства окружающим, вовлекая их в свой танец счастья.

Рассказчик с грустью прощается с землей Узбекистана, где он пережил счастливые минуты встречи с прекрасным то в образе женщины, то в образе искусства, творения человеческого разума и рук, прошедших сквозь века. Он запоминает детали последних минут пребывания в Ташкентском аэропорту - яркий луч среднеазиатского солнца, толпу маленьких девочек "с красивыми азиатскими лицами", преподнесших гостям яркие букеты цветов: "Я наклонился и поцеловал маленькую девчушку. Заглянул в ее большие глаза - этих глаз я больше никогда не увижу. Так на пути мимолетной встречи уже стояла разлука" (p. 82).

Дома, у себя на родине, он мысленно вновь возвращается к местам, где побывал, на карте находит и отмечает города Бухару, Самарканд, Ташкент.

Вслед за писателем мы прошли по следам его героя по древним узбекским городам и познакомились с его впечатлениями - впечатлениями самого автора. Роман "Послание любви и нежности" об очень сильном возвышенном чувстве, о духовных переживаниях современного арабского интеллигента, о его попытке выйти из сжимающих тисков кризиса сознания. Разумеется, содержание романа гораздо шире и глубже описанного в настоящей статье, он учит уважать культуру других народов, знакомиться с их искусством и через них прийти к взаимопониманию, учит ценить унаследованную от прошлого красоту, приобщаться к ней и развивать ее.

* * *

Большое место в творчестве ал-Гитани занимает и новеллистика - рассказы на политическую, военную, общественную, любовную тематику как написанные в разнообразных современных формах, так и стилизованные под жанровые формы средневековой арабской прозы.

Гамаль ал-Гитани является также главным редактором еженедельника "Ахбар ал-адаб" ("Новости литературы") и практически каждую неделю публикует в колонке редактора статью на острую, злободневную литературную или общественную тему. Приведенные ниже два его рассказа были опубликованы в "Ахбар ал-адаб" от 11.10.2009. Эпизоды жизни семьи, всплывающие в памяти ее главы, немолодого уже человека, передают осознание им всей драматичности последствий тех изменений, которые происходят и в египетском обществе - массовой эмиграции молодежи из страны в поисках работы, - и в его собственной жизни - болезни жены, бывшей в течение долгих лет верной хранительницей семейных традиций и незыблемости привычного жизненного уклада.

1 Ал-Гитани Гамаль. Аз-Зейни Баракат. Пер. с араб. Т. Кузьминой. М., Радуга, 1986.

2 Рисалат фи ас-сабаба ва-л-ваджд, 1987.

стр. 67

Заглавие статьи РАССКАЗЫ
Автор(ы) ГАМАЛЬ АЛ-ГИТАНИ
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 67-69
Рубрика
  • КУЛЬТУРА, ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТ
Место издания Москва, Россия
Объем 12.9 Kbytes
Количество слов 1857
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859329

РАССКАЗЫ Автор: ГАМАЛЬ АЛ-ГИТАНИ

КРАЙ СВЕТА

Вначале ему казалось, что все это не имеет к нему никакого отношения, касается только других. Он выслушивал рассказы людей, но близко к сердцу их не принимал. Так было, пока не уехал жених его дочери. Стали общаться по телефону, довольно редко, разница во времени составляла двенадцать часов - когда там солнце только вставало, здесь оно уже садилось. Но пока еще у него не возникало никаких опасений. Продолжали готовить квартиру, обставляли ее, купили кое-какую мебель, отделывали все три комнаты. Вроде бы ничего не изменилось, ведь однажды они вернутся и обоснуются в Египте, он уехал хотя и надолго, но не насовсем же. Просто представилась редкая возможность получить работу для специалиста-программиста: письмо, которое он послал около года тому назад, изменило не только планы, но и судьбы. Ему попалось на глаза опубликованное в "Ал-Ахрам" объявление на английском языке. Условия очень подходящие, есть перспектива роста. Вот он и послал письмо в офис компании в Гонконге, не особенно рассчитывая на успех, даже, как он потом говорил, совсем забыл о нем. Ответ пришел по электронной почте. Положительный, с уведомлением о том, что контракт высылается международной почтой, он должен его подписать и вернуть назад тем же путем. Обычно компании оговаривают срок контракта пятью годами - такой контракт подписал один его коллега. Но в его случае условия более выгодные. Коллегу направили в Нигерию работать где-то вдали от больших городов. Многочисленные прививки, которые ему пришлось сделать - от желтой лихорадки, холеры и других напастей, красноречиво говорят, в сколь трудных и опасных условиях ему придется жить. Ему же прислали контракт с открытым сроком, он получал право расторгнуть его в любой момент. Решать он должен был сам. Нет пункта, как-то обязывающего его или ограничивающего его права. Место же, которое ему предложили, хотя и далекое, но весьма подходящее для начала новой жизни. Размышляя над ус-

стр. 67

ловиями контракта, жених сказал, что мир превратился нынче в маленькую деревушку, исчезла разница между самыми близкими и самыми отдаленными уголками, а Интернет обеспечивает ежедневную связь - и аудио, и видео. Посоветовал им подключиться к спутниковой связи, гарантирующей быстроту и надежность.

Дочь улыбнулась и пообещала отцу пошагово обучать его, пока он не овладеет этой техникой в совершенстве. Он засмеялся: Значит, вы все устроили в наилучшем виде! Слушал их спокойно, стараясь ничем не выдать своего внутреннего смятения и удивления тем, насколько все пошло не так, как ожидалось, и он бессилен что-то изменить.

Дочери скоро исполнится двадцать четыре года. А он все еще тревожится, если она где-нибудь задерживается, выходит, против обыкновения, на балкон, боится, не случилось ли чего. Эту дочь он первый раз увидел как только она появилась на свет без четверти семь утра, в один из жарких майских дней, в больнице, окна которой выходят на Нил. Эту дочь они вместе с ее матерью отводили в детский сад, оставляли ее там и долго оглядывались, уходя, махали ей руками. Она, как и сестра, которая старше ее на пять лет, рано пошла в школу. Сестра живет сейчас во французском городе Тулуза, готовит докторскую диссертацию по хирургии сердца и работает в клинике. Она уехала два года назад. Провожать дочь - совсем не то, что провожать сына. От младшей этого не ожидали. Но таковы обстоятельства, они сильнее нас. Не хочется вставать на пути ее новой жизни с тем, кого она выбрала или кого выбрало ее сердце. Парень хороший, энергичный, хочет создать семью. Когда я выяснял у него, что его интересует и что тревожит, он коротко ответил, что предпочел бы получить работу, которая не приковывала бы его к дому. Этими словами он хотел выразить свои опасения по поводу предстоящих перемен и риска остаться в будущем без поддержки.

К счастью, она будет жить в стране, где говорят по-английски, в одной из стран Британского содружества. А учеба в Американском университете в Каире обеспечила ей хороший уровень знания английского. Там она его усовершенствует.

День за днем он все больше проникается сознанием того, что дочь уезжает. Жених ее уже там и вернется за ней, когда устроится, подготовит дом. Дом в саду. Там каждая семья живет в отдельном доме. Самый высокий в мире уровень жизни.

Он начал интересоваться далеким островом, лежащим на краю света. Где-то вычитал, что первый луч восходящего солнца падает именно на его территорию, что там царит покой, много зелени и хорошая жизнь. Поинтересовался также авиарейсами туда, пунктами посадки и пересадки - Бахрейн или Абу-Даби. Чистый же перелет, без учета часов ожидания, занимает двадцать четыре часа с минутами. Долго разглядывал карту, запоминал координаты места и времени. В какой точке этих изогнутых линий будет жить его дочь, появится на свет его внук. А годы спустя тот, в чьих жилах течет его кровь, будет знать его как далекого египетского деда. Возможно, с гордостью расскажет о нем знакомым и попытается узнать, как он поживает.

Его внимание привлекает любое сообщение, в котором упоминается Новая Зеландия. В книжном магазине, что напротив Колледжа искусств в Замалеке1, он наткнулся на английский туристический гид страниц на триста. История, коренные жители - они называются маори. Но современное население - в основном, потомки англичан, появившихся здесь в XIX веке. Берега, берега - длина побережья пять тысяч километров с чем-то. Два узких острова.

Вглядывается в параллели и меридианы, в коричневую Австралию и в желтую Новую Зеландию, рассматривает фотографии - овцы, овцы, пасутся на траве, по цвету которой видно, какая она сочная. И вот тут, в каком-то месте на краю света будет жить его дочь. Будет разговаривать с ним по телефону и удивленно повторять в ответ на его вопросы: Конечно, папа, конечно, вы с мамой приедете нас навестить.

- Конечно, разумеется.

- Почему ты говоришь таким тоном, будто больше никогда меня не увидишь?

Февраль 2003 г.

ВСЁ ПРЕКРАСНО

Когда она задавала вопрос, нравится ли ему то, что она приготовила, он неизменно отвечал: все прекрасно. Он никогда не выказывал ни малейшего неудовольствия, не проявлял досады, не позволял себе никаких замечаний. Он знал, что ей приходится нелегко. Пока доставало сил, вот уже более тридцати лет, она нежно заботилась обо всех. Но теперь даже дети, которые долгое время противились идее нанять повара или кухарку, приходящих раз или два в неделю, заметили ее бледность и слабость, вынуждавшую ее во время готовки садиться на табурет, чего раньше не случалось, и настаивали на поваре. Дети привыкли есть то, что готовила мать, и не хотели другой пищи.

Вчера, в четверг, последний день тяжелой рабочей недели, он вернулся домой поздно и уставший до предела. Уже переступая порог, почувствовал присутствие в доме чужого человека. Это было заметно по тому, как она держалась и разговаривала. Уборщица? - мелькнуло у него в голове. - Но что ей здесь делать допоздна? Кухарка, - сказала она, - работает в семье приятеля их старшего сына, будет приходить дважды в неделю. И добавила,

стр. 68

что все будет готовиться так, как он привык:

- Я обучила ее всему.

Он никак не прокомментировал ее слова, жизнь продолжалась обычным порядком. Любые перемены, даже самые незначительные, его пугали. Он изо всех сил старался ничем ее не огорчить, боялся сказать что-нибудь не так, не тем тоном. В жизни он многое перепробовал, судьба складывалась по-разному. Если бы кто-то из не знавших его близко увидел его обедающим в одном из старых парижских ресторанчиков, которые он знал и посещал во время своих кратких наездов во Францию, он мог бы принять его за потомка старинного богатого семейства. Однако он с неменьшим удовольствием съедал и свежую деревенскую лепешку с куском дамьеттского2 сыра из деревянной бочки. У него был девиз: Наслаждайся вкусной едой, если есть возможность, где бы ты ее ни нашел. Он привык приспосабливаться к обстоятельствам, есть, чтобы утолить голод, есть за компанию или есть для удовольствия и наслаждения едой. Жизнь его не баловала. Способность приспосабливаться к обстоятельствам он приобрел в заключении, когда ел тюремную пищу, не имеющую ни вида, ни вкуса. Разумеется, он привык к ее стряпне. Нет... она не большая искусница. Тут что-то другое, это трудно объяснить. Ужины у нее всегда простые: вареные яйца, сыр, маринованные овощи, поджаренный хлеб. А сложные блюда, например, рыбный суп, который она готовила превосходно, она переняла от своей матери, а та унаследовала их от своей матери, ее бабки. Но ни с чем нельзя сравнить ее зеленую мулухийю3 и рис с перцем, рис особенно. А главное - та атмосфера, которая возникала за обедом, когда все усаживались за накрытый стол с расставленными на нем горячими блюдами. Так было всегда, так было и в те короткие минуты, когда все собирались за завтраком или за ужином. Он понимал, что все меняется. К этому пониманию добавлялось предчувствие наступающего нового этапа жизни. Она не только готовила пищу, она создавала уют в доме, его особую атмосферу. Приспущенные шторы на окнах смягчают резкий свет летнего солнца, а привычный запах жаркого служит признаком довольства и покоя. Жизнь движется размеренно, без потрясений, без тревог, под присмотром родных и любимых, глядящих с фотографий на стенах. Пройденные вместе этапы пути объединяют в одно общее воспоминание далекие места, развеивают былые недоразумения, особо высвечивают счастливые моменты.

Во время одной давней совместной поездки они ужинали со старым другом в ресторанчике недалеко от его дома. Друг сказал, что подобные рестораны французы называют местными4. Все тут знакомы друг с другом. А его директор и повар - муж вон той пышнотелой красотки, которая одна обслуживает всех клиентов. Он тогда не скрыл своего восторга. А она сказала, что считает это его правом, и предложила продолжить в том же духе - наделять понравившихся ему женщин или мужчин именами и присваивать им титулы. Немного подумав, он назвал эту женщину Жозефиной и присвоил ей титул графини. Больше они в том ресторанчике не бывали, но и четверть века спустя вспоминали "графиню". На ней была белая прозрачная блузка, сквозь которую просвечивал бюстгальтер. Когда он изучал меню, она сказала, что все блюда у них - южные. Ему очень понравился соус темно-коричневого цвета. После их возвращения домой, примерно через месяц, когда у них выдался свободный вечер, она сказала, что угостит его блюдом из меню графини, а он шутливо ответил, что они еще не достигли такого уровня, чтобы заказывать еду из Парижа. Увидим, - сказала она.

Он был поражен, когда она подала ему мясо кусочками в остром темно-коричневом соусе. И он не сразу заметил, что она слабеет. Она скрывала, что ей все труднее справляться с делами. А когда он стал упрекать ее за это, оправдывалась, говоря, что не хочет тревожить детей. На сей раз дети сами решили призвать на помощь кухарку.

Он заметил ее, проходя мимо кухни. Высокая, она стояла перед столом с мраморной столешницей, склонившись, нарезая овощи. Он привык видеть на этом же месте и в такой же позе другую фигуру. Жена сказала, что кухарка приготовит всего понемногу. Когда она, как обычно, если он ел один, поставила перед ним тарелку, он нашел на ней зеленый горошек с соусом, три ложки риса, который он долго пережевывал, и кусок вареного мяса. Он бессчетное число раз обедал и ужинал во всяких ресторанах, и дорогих, и дешевых. И никогда особенно не задумывался о разнице вкусов. Сейчас он понял эту разницу. Случайный, временный ресторан можно сменить на следующий день. Но дом - другое дело. Дом это тот незаменимый порядок, который должно беречь и хранить. Она взглянула на него вопросительно:

- Ну как тебе?

Он кивнул головой:

- Прекрасно, все прекрасно.

Август 2006 г.

Перевод с арабского В. Н. КИРПИЧЕНКО, доктора филологических наук

1 Замалек - район Каира.

2 Дамьетта - город в Египте, в Дельте Нила.

3 Мулухийя - огородное растение, проскурняк. Из него готовят густой суп с бараниной и рисом.

4 Франц. букв. - ресторан квартала (restaurant du quartier).

стр. 69

Заглавие статьи И ТА, И ДРУГАЯ
Автор(ы) МАИССА БЕЙ
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 70-74
Рубрика
  • КУЛЬТУРА, ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТ
Место издания Москва, Россия
Объем 26.4 Kbytes
Количество слов 3736
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859328

И ТА, И ДРУГАЯ Автор: МАИССА БЕЙ

МАИССА БЕЙ

(Алжир)

"Повстанцем" оказался мой отец и тогда, когда решительно отказался жениться по выбору невесты родителями. Те предложили ему в невесты одну из его кузин, "предназначенную" ему с самого детства... Этой кузине отец предпочел мою мать. И это был не совсем "выбор по любви", что само по себе было немыслимо в его среде, но просто отец поставил свои условия: его жена должна быть женщиной образованной, хотя бы настолько, насколько позволяли условия того времени. В некоторых алжирских семьях девушки только-только преодолевали традиционные табу, переступая порог французской школы, которую обязательно должны были покинуть, достигнув половой зрелости. Моя мать и ее сестры, происходившие из семьи двуязычного мусульманского юриста, принадлежали, к счастью, к этой "элите" алжирского общества, которая позволяла женщинам получить образование, хотя под давлением религиозных нравов обязывала девушек, желавших получить свои дипломы, закрыть лицо вуалью и "уйти из школы", едва они "созреют". Так общество охраняло "своих женщин", бдительно следя за тем, чтобы их "чистота" и "честь" не были подвержены осквернению опасным и тлетворным чужеземным влиянием... И отцу надо было искать безупречную по своей репутации и девушку, и ее семью, не "зараженную" французским образом жизни, но образованную. Хотя все вокруг него были уверены, что в семьях, где женщинам разрешено учиться, царят "сомнительные нравы", что само по себе представляет опасность для чести семьи. Рассказывали, что в больших городах, таких как Алжир или Оран, некоторые девушки ставят под сомнение решение родителей "запирать" их в домах и закрывать свое лицо, выходя на улицу; а ведь этот их "протест" противоречит строгости мусульманских запретов...

...Но вот, едва демобилизовавшись, возвратившись домой после прохождения военной службы, мой отец, несмотря на все протесты семьи, женился на моей матери. Хотя и увидел ее лицо только после свадьбы. Однако она умела читать и писать, бегло говорила по-французски, что было редкостью для мусульманки. Наверное, отвечала ему и на его письма, которые посылал ей отец из казармы... Да, он был солдатом и носил французскую униформу, хотя и не был французским гражданином. А сама я, признаться, думала (и довольно долго, вплоть до 1962 г.), что я - француженка. Ведь родилась-то я хотя и в Алжире, но он считался департаментом Франции. Позднее, когда я увидела паспорт моего отца, я поняла свою ошибку: там было уточнение, что он - автохтон, "туземец", мусульманин, "не натурализованный" житель Французской Республики...

Мне надо было заглянуть во множество книг по истории, чтобы понять эту разницу, установленную французской администрацией для алжирцев "в целях защиты своих привилегий в своих колониях". Таким образом, я поняла, что такое национальность, что такое гражданство. Что "туземцы", алжирцы, были "подданными" Франции, а не ее гражданами. Что они обязаны были подчиняться французским законам, но не имели права голоса, и что дискриминация алжирцев простиралась и на их другие общественные права и свободы, вплоть до 1947, когда их статус стал соответствовать "гражданам второго сорта", другой категории, в сравнении с теми, кто имел полноценные права и свободы. Но, как мне объяснили, это происходило потому, что и мой отец, и другие алжирцы "не захотели отказаться от своего "обычного" права, связанного с исламом". А потому их и считали "не натурализовавшимися". И отец так и не успел стать "французским гражданином", поскольку погиб в 1957 г., ровно за год до того, как генерал де Голль провозгласил всех жителей Алжира "гражданами Франции". В самый разгар антиколониальной войны... Но я помню, как относились к тем алжирцам, кто захотел стать "французом", как называли их... Стигматами своего ренегатства, своего самообретения и до сих пор отмечены некоторые семьи... В то время как другие, уже многие годы спустя после получения страной Независимости, по "политическим соображениям" потребовали своей реинтеграции во французское гражданство...

Если я остановилась немного на колониальном периоде, то только потому, что колонизация Алжира сформировала, несомненно, мое миропонимание и характер моих устремлений в дальнейшем, но главным образом потому, что вопрос "идентичности" по необходимости связан с Историей, с прошлым. И именно колонизация, несмотря на мой юный возраст, при-

Bey M. L'une et l'autre. P., 2009. Отрывки из книги, написанной по материалам лекции, прочитанной Маиссой Бей на конференции в Рубо (Франция) "Встречи нового века" 20 ноября 2008 г.

Окончание. Начало см.: Азия и Африка сегодня, 2011, N 3.

стр. 70

вела мня к осознанию своей собственной идентичности - и культурной, и даже политической. Можно сколь угодно долго спорить с Альбером Мемми*, который утверждал, что "колонизованный еще долго живет в деколонизованном", но война и жестокость, с ней связанная, оказались теми двумя основами, на которых я, ребенком, открывала для себя мир, дешифровывала его. И в моих воспоминаниях еще живы образы, о которых не стану рассказывать, но которые очень рано заставили меня осознать "стигматы", которыми я, видимо, была отмечена и которые сквозили во взглядах других людей на меня и мою среду. Нужно было время, чтобы их идентифицировать.

Надо, однако, уточнить, что я имею в виду, когда говорю о "стигматах". Конечно, не в их изначальном смысле как физических "маркерах" какого-то недуга, страдания или позора... Я придерживаюсь суждения социолога и лингвиста Эрвинга Гофмана, который утверждает, что стигматы определяются "той ситуацией или тем положением индивидуума в обществе, которое что-то в нем дисквалифицирует и мешает быть полностью принятым в этом обществе". "Стигматы" эти могут быть телесными, психологическими или коллективными. Поэтому надо понять, что некоторые идентификационные черты личности могут иметь характер "стигматов". Это и есть "взгляд других" на тебя, отмечающий твою "особость".

...Взгляд "другого". Личный или групповой. Некоторых групп. Тех, которым не нравятся, или они просто не приемлют отношений с "чужим", - с тем, который не принадлежит к их группе. С тем, кто "ускользает" от их понимания, чье жизненное поведение им не понятно. С тем, для которых он, несомненно, изначально объект антагонистический.

Для меня, ребенка, первый контакт с "чужим" был жестоким. Он сопровождался грохотом их подкованных сапог. Это военные ночью пришли за моим отцом. Это они перевернули вверх дном весь наш дом в поисках компрометирующих отца документов, бумаг. Жестокой была их деструктивная ярость и потом - крик отчаяния моей матери, узнавшей о смерти моего отца. Жестокость сквозила во всех разговорах, которые я слышала: говорили о пытках, о казни, о несправедливости, о них, да, о них - о врагах, об оккупантах...

"Другие"... Для них я была лишь дочерью "феллаги" - так называли французы алжирских партизан. Это были первые мои стигматы, метки "чужого". В школе, - а это место, где часто воспроизводятся социальные противостояния, расовые и идентификационные антагонизмы, особенно во времена конфликтов, - я часто испытывала со стороны моих французских одноклассников, их матерей и некоторых учителей всякие намеки, молчаливые укоры во взглядах или видела, как они отворачивались от меня, порой просто избегали, а порой выражали отвращение, недоверие, отстранялись от меня, как могли... Я не понимала их, и все это вызывало у меня чувство тревоги. В памяти застревали слова, брошенные мне. "Всё еще ходишь в первых ученицах, маленькая арабка?" - сказала мне как-то мать моей одноклассницы, увидев меня на выходе из школы...

Я поначалу смущалась, ощущая, как растет отчуждение меня, пыталась держаться где-то на границе между двух миров, уже воевавших, и эхо этой войны звучало все сильнее. Звенело и в моих ушах. Но, как ни странно, я от этого становилась все сильнее, и чем больше росла их ненависть ко мне, тем больше мне хотелось постигнуть их культуру, усвоив ее, сделать своей и тем самым лучше понять тех, во имя великой цивилизации которых была когда-то завоевана моя страна...

И позднее уже, повзрослев, когда я встречалась взглядом со своими соучениками - в большинстве своем французами, детьми богатых колонистов, я еще больше убеждалась в том, как прав был Жан Кокто, сказав: "То, в чем упрекают тебя, то и воспитывай в себе. Это - ты сам, твоя сущность". То есть, я не пыталась уйти, зарыться в те самоидентификационные ценности, которые связаны с арабо-исламской традицией, но именно соизмеряла свои силы в сравнении с другими, пыталась одолеть "другого" на его же собственной территории, постигая его культуру.

Да, именно так, в конфронтации с "другим" рождается твоя самосущность, твое самоосознание. Тем более, в их взглядах я смутно ощущала уже, что речь идет не столько обо мне, сколько о нас всех, и эти мы все и должны были самоосуществиться, добившись независимости. Это была настоящая война.

А еще было и другое. Другая форма стигматизации. Менее противная, не такая прямая, но тоже болезненно мной переживаемая. Ибо она была "внутренней", шла как бы изнутри моего же сообщества. Отныне ведь я была сиротой. А у нас с этим словом связано многое, и в первую очередь некое состояние беззащитности, лишенности определенного рода "покровительства", отсутствия тех, кто должен со всей обязательностью для наших традиций осуществлять свою над тобой опеку мужчины. Отца ли, братьев ли, дяди, но обязательно того мужчины, который в случае несчастья, неприятности помог бы выбраться женщине из сложной ситуации. Ибо мусульманская женщина и сейчас - существо слабое, нуждающееся в опеке мужчины, поскольку ее интеллектуальные и физические способности "ниже" мужских, и она не может сопротивляться реальности в одиночку, даже самым простым ее угрозам, самым обычным жизненным трудностям и препятствиям.

Это чувство - сиротства - я ис-

* Мемми Альбер (Memmi, Albert; род. в 1920 г., Тунис) - французский писатель и социолог (прим. ред.).

стр. 71

пытывала еще долго, живя в сообществе, где установленные религией и мусульманским правом "нормы" незыблемы. Даже еще и тогда, когда уже после Независимости я училась во французском лицее в столице, учебном заведении, наиболее "закрытом", "элитарном", куда я была принята в 10 лет по моим высоким показателям учебы в обычной школе. Там уже мне предстояло сталкиваться с детьми алжирских нуворишей - социального класса, образовавшегося в стране вскоре после победы над колонизаторами... Поймут меня те, кто испытал на себе, что значат "различия", те, чье отличие (социальное, культурное) вызывало презрение и неприятие тебя так называемой самопровозглашенной "элитой".

Но была еще и другая реальность. Та, которая "вписана" в твое тело. Неотрывна от тебя, от твоего самоощущения в пространстве жизни, когда ты не перестаешь удивляться, почему ты не занимаешь в нем того места, которое положено именно тебе. Моя самоидентификация и началась именно с воплощения своей самосущности, пусть сотканной из света и тени, однако явленной в этот мир такой, какой есть. Женщиной. Второй половиной Неба, как сказали бы китайцы... Быть Женщиной, это уже стигмат. "Метка", данная свыше. Разве я не знала о том, что правоверный иудей, совершая ежедневно утреннюю молитву, благодарит бога за то, что он не создал его женщиной? Разве мне не рассказывали о том, что в алжирской глубинке некоторые мужчины, говоря о женщине, должны добавить слово "hachek"(она, обращение в третьем лице. - Пер.), как бы извиняясь перед своим собеседником. А другие, просто не желая упомянуть о жене, говорят общими фразами, типа "у меня дома", "в моем доме" и т.д.

Я - арабка. Алжирка. Я еще и женщина-писатель, и это тоже глубокая часть моей сущности. Пишущая женщина, да к тому же пишущая по-французски, а это - отягчающее обстоятельство для некоторых, хотя и весьма понятное для представителей моего поколения.

Когда же я говорю, что я - арабская женщина, то другие сразу слышат в этом определении звон цепей, воображают груз веков угнетения, "крепостных стен", окружающих наглухо запертые для женщин дома, где их давят безмолвие, бесправие, где гибнут они под грузом запретов...

Хотя небезынтересно в этом плане и другое бытовавшее представление об "арабской женщине", другой ее образ, частенько связанный с образом Востока в целом, - того экзотического с эротическими намеками Востока, который присутствовал на всякого рода разрисованных восточными художниками открытках, которые предназначались для туристов. Может быть, сегодня просто острее встает вопрос о правах человека, и потому образ "арабской женщины" актуализируется в сочетании с ее "бесправием"? Но если избавиться от существующих клише, некоторые из которых реально связаны с печальной действительностью, то что остается мне? Ведь я не признаю себя ни в одном из образов "арабской женщины", созданной в сознании других людей. Может быть, я какая-то особенная? Если да, то какие обстоятельства повлияли на это? Можно ли быть и "арабкой", и просто "счастливой женщиной" одновременно? И о каком счастье идет речь? И обязательно ли понятие "счастья" связано с понятием "разделенности", взаимоуважения твоих взглядов и чувств другими?

Попробую вернуться к своим истокам. Вот они, передо мной - все женщины моей семьи, - все мои тетки, кузины в своих традиционных платьях, широких и цветастых, затянутые поясами с серебряными или золотыми пряжками, украшенные колье, сделанными из старинных французских монет-луидоров, на которых вычеканен профиль Наполеона... Количество золотых монет в колье - свидетельство богатства, социального статуса... Вижу и выходящих на улицу женщин, укутанных с головы до ног в белые покрывала, приоткрывающие на их лицах лишь один глаз, что позволяет как-то ориентироваться им в пространстве, чтобы не попасть в запрещенные для них места, мимо которых они быстро проходят, если встречают их на своей дороге... Я вижу и их сияющие нежностью лица, я ощущаю теплоту их ладоней, их рук, украшенных татуировкой. Пытаясь разгадать эти синие таинственные рисунки, геометрические фигуры, узоры, расположенные и на подбородке, и на лбу, - знаки их идентичности, их принадлежности к определенному племени, роду, семейству. Эти женские татуировки и сегодня еще (и в других этнических сообществах) означают идентификационные маркеры, и это понятно... Я вижу еще женщин, встающих на заре, спешащих разжечь очаг, замесить тесто, испечь хлеб; женщин, занятых будничным, ежедневным делом, имеющим лишь одну цель: удовлетворить потребности мужчин - прежде всего отцов, потом - мужей и, наконец, сыновей. Забота о них, только о них - почти маниакальна. Женщины порой опускаются на землю, чтобы вымыть ноги отцу или мужу, с тяжелым тазом, наполненным водой, согретой на очаге. Да, они - "подневольные", "угнетенные" властью своих мужчин, но довольные и счастливые. Они спокойны. Именно так, как я осмелилась сказать, - спокойны. Безмятежны даже. Они принимают свое существование таким, какое оно есть. Не представляя себе ничего другого. Какую-то другую жизнь, другие горизонты. Видят только окружающие их стены. Да и можно ли желать то, о чем и не знаешь даже?

Все это кажется мне столь далеким от того, что я представляю сама, чем я стала, что пережила, что увидела. А ведь между нами - всего лишь одно поколение... Но наши различия так очевидны, что

стр. 72

даже кажется странным, невероятным, нереальным: ведь мы из одного клана, из одного сообщества. И они мне - абсолютно чужие? О, какое же историческое время нужно пересечь, какой путь пройти, чтобы позволить себе так думать, высказать всё это!.. Путь от одной Женщины к другой...

А ведь есть еще и мнение моих собственных дочерей, девушек, растущих и эволюционирующих сегодня в пространстве других противоречий и ограничений. Например, тех, что касаются женской одежды. Обязательных "предписаний" носить мусульманский платок и арабское платье. Они, мои дочери, разглядывая сегодня мои фотографии, сделанные на улицах Алжира несколько десятилетий назад, удивляются: "Как, ты выходила одетая в это короткое платье, с непокрытой головой?!" Да, именно так. И улицы Алжира, пусть это кажется невероятным, но сияли от улыбок прохожих, от ощущения Свободы: ведь мы так верили в нее, что долго еще жили с этой верой; ведь они завоевали ее, заслужили, отвоевали в тяжелой борьбе!.. Да, пусть это кажется сегодня невероятным, но я и мои товарищи шли тогда по улицам без страха, без опасений, нам было легко, и мы были легко одеты - в короткие платья и мини-юбки, - мы сделали из этих наших новых нарядов (быстро скроенных!) нашу новую эмблему - эмблему нашей Свободы. Вот что такое было стать другой арабкой... Но разве только длина нашей юбки, покрой платья означают эволюцию или, наоборот, регрессию женщины и, в целом, значит, и всего общества? Конечно, можно и из способа одеваться сделать некую символизацию положения женщины в обществе, - что нередко и делается. Можно даже назвать это "борьбой женщин за свои права". (А иначе как объяснить ношение хиджаба женщинами, идущими в первых рядах демонстрации против исламского интегризма и терроризма во время событий, начавшихся в Алжире в 1990 г.?) В этом плане положение алжирских женщин довольно сложное.

Вообще сегодня у арабок, у мусульманок, у алжирок - много вопросов. И особенно тех, которые связаны с их культурной идентичностью. Женщины в целом - в центре этого вопроса. Ибо даже "отсутствуя" в общественной жизни, даже не говоря ни слова, Она, женщина, воплощает желание быть самой собой, даже если она никогда не сознается в этом своем желании. А спектр ее вопрошений огромен - это и декультурация, и деструктуризация, и денатурация, и "отклонение" от норм, и извращение их.

И нам не устают предлагать всякие "образцы" поведенческой модели, которые нам противны, ибо они отпугивают, как чучела, от того поля, где и должна бы была происходить та модернизация, о которой столько кричали, но которую приравняли к "озападниванию", а значит, к "измене" и "предательству"...

А теперь еще и напоминают о необходимости сохранять "неоспоримые" и "нетленные", вечные и нерушимые национальные ценности...

Мне приходит на ум фраза святого Августина: "Я стал вопросом для самого себя". Потому что в моем теле - женщины - место резонанса всех вопрошений о себе самой, на которые я упорно ищу ответа. От одной к другой: дистанция весьма велика. Так почему же не сказать прямо: и та, и другая.

Родившись в переломный момент национальной истории, в обществе, которое медленно, но верно все больше сосредоточивается на сохранении и укреплении традиционных ценностей, я живу в настоящем, отрицая запреты, граничащие с приговором, обвинением, не желая застыть в оковах, доставшихся от прошлого, в которые меня хотят заковать и снова наделить стигматами, от которых я так страдала в детстве...

Я абсолютно ясно осознаю узость и пустынность дорог, на которых воздвигнуты только барьеры непонимания и разнообразных страхов. Хочется вспомнить слова поэта Адониса*: "Цепи на ногах моих, но тело мое открыто горизонту"...

Но каждая пересеченная мной "граница" - переживается мной и как освобождение, и как "заточение". Заточение не в смысле изгнания, отрыва от родных корней, но в смысле обретения пути "внутрь себя", к себе самой. Быть ближе к собственной сущности. Это сложно требовать, еще сложнее осуществить. Это - как новое саморождение, болезненное само по себе, потому что слишком часто желание самоутвердиться, реализуясь, сопровождается странным ощущением самоотстраненности от реальности.

Я - "другая", потому что, живя в обществе, которое претендует сохранить в целостности и нетронутости, "оккультировать" неким образом особенности национальной принадлежности, в обществе, структурированном сегодня по принципам "дозволенного и недозволенного", заявленного, прокламированного и утвержденного "выдающимися учеными"-теологами, вмешивающимися без всякого стеснения в личную жизнь (даже интимную ее сферу!) человека, я отказываюсь признать, сделать "своими" все "запреты", все ограничения, все "проклятия", обращенные к женщинам, стигматизирующие, клеймящие ее и всех тех, кто не такой, как "все", кто не подлежит их "маркировке"...

Но надо научиться и жить со всем этим. Или выживать. Просто выживать. Ведь даже и это еще совсем недавно могло стать мотивом обвинения и смертного приговора. Ибо, как отметил А. Муссауи, людей, живущих в "другой реальности" (умеющих говорить по-французски или пользующихся

* Адонис (Адунис, настоящее имя Али Ахмад Саид Асбар (род. в 1930 г., Аль-Кас-сабин, Латакия) - сирийский поэт и эссеист (прим. ред.).

стр. 73

этим языком, например) клеймили позором, называли "врагами народа", "посторонними", "агентами Запада", "смутьянами", которые должны "исчезнуть из алжирского общества" (Moussaoui F. De la violence en Algerie, les lois du chaos [О насилии в Алжире. Законы, рождающие хаос]. Actes Sud, 2006).

А мне нравится быть "смутьянкой", принадлежать к разряду тех, кто будоражит общество, или просто делает Историю. Я представляю себе стоячие, мутные, заболоченные воды, тошнотворно пахнущие, подернутые зеленой плесенью; и вдруг - они внезапно колышутся, по ним прошлись волны: это подземные, чистые течения, родники, живые и бурлящие, породили движение, освободили от застоя, и болото очистилось, стало светлым озером, обрело природное свое назначение.

Но здесь идет речь обо мне. О той, что "осмелилась взять слово", заговорить, причем заговорить о себе. Самовыразиться. Осмелилась войти на территорию, принадлежащую, традиционно, мужчинам. То есть утвердиться в общественном пространстве. Пойти против "течения", вопреки молчанию, или умалчиванию...

Можно ли назвать это особого рода бессилием сделать что-то другое, более важное? Можно ли сказать, что занятие литературой, творчество есть некая компенсаторно-заместительная функция другой, более значимой деятельности? И оно, творчество, лишь усиливает окружающую пустоту, подчеркивает общественные пороки и недостатки. Но мне кажется, что только так и можно идти дальше, рыть, идти в глубину проблем, и в конце этого пути можно и достигнуть того места, где найдет выход собственное "я"...

Итак, и та, и другая. Я другая, ибо когда я пишу, когда "беру слово", то иду на встречу с "другим", со всеми остальными. Мое писание - это место вопрошения, где ответы во многом могут быть даны только в плане религиозном, особенно тогда, когда мои вопросы затрагивают смысл Жизни, данной человеку. Я осмелилась писать о том, что раньше было сокрыто, умалчивалось, хотя об этом знали, или делали вид, что и так "все известно"... Но я продолжала писать. Об отчуждении людей, о надругательствах над их честью, о бессовестных вторжениях в личный мир человека, разрушающих его. Я преодолевала стыд, условности, рассказывая о жизни женщин, о том, как над ними властвуют мужчины, как лишают их свободы, держат взаперти, в гаремах, отводят им в доме особое место, не разрешая показываться "другим", как держат в глубокой тайне свои нечистые помыслы, превращая своих жен в рабынь. А ведь ранее в арабской литературе практиковались "воспоминания" о "женской половине" дома, полные ностальгии: там младенцы припадали к щедрой груди матери, там женщины собирались вместе на чай во внутренних двориках, ходили "развлечься" в жаркий хаммам... Образ женщины был в основном связан с "материнским лоном", "убежищем", "теплым укрытием", "темным", но "спасительным"...

Я писала о другом. Возможно, желая избежать услышанное в детстве проклятие, которое тяготело над всеми моими соотечественниками. "Тебе никогда не суждено стать самой собой". Твои истинные желания никогда не исполнятся... Я выбрала особый путь: писать о всех тех, чьи образы носила в себе. Идти с ними навстречу. Идти к ним. Я хотела рассказать о ночах, наполненных женским шепотом, о вздохах, наполняющих наглухо закрытые спальни, где можно увидеть лишь в щель ставней звездное небо... О жарких летних полднях, когда истомленные желанием жить сердца запертых в духоте дома женщин пылали, как факел, разожженный запретами... Там, на женской половине дома, обитали другие люди, запрещенные для Жизни и Свободы.

Пусть мои слова - всего лишь пыль, стоящая облаком над пропастью молчания; пусть мой голос - лишь слабое дыхание моего существа, хотя он просто рвется из глубины моей души: я избрала трудное дело, выставляя "на свет" всё то, о чем знаю, вплоть до тоски одиночества, но главное, я решила для себя быть солидарной с другими. С теми женщинами, голоса которых я слышу, зная о ранах их души, о муках молчания. В одиночестве своем я не одна. Ибо писать -это значит, я в этом уверена, слушать биение сердец других, но себе подобных, быть вместе со всем человечеством.

Помните, у А. Камю, как его герой-художник написал на холсте что-то неразборчиво, показывая его зрителям его долгожданной картины: "То ли солидарность, то ли одиночество" ("Solitaire" и "Solidaire" по-французски звучат почти одинаково... - С. П.). Вот и я пишу. Сознательно иду тем самым до конца, исполняя настоятельный императив моей жизни: творю и освобождаюсь. Страдаю и освобождаюсь. Страдаю и испытываю удовольствие. Стремлюсь вырвать с корнем из бездны молчания, из топи застоя страх, все формы страха, которые свойственны и мне, все сомнения, которые переполняют и меня, заставляя трепетать и мою душу. Этот мой неутомимый поиск - как поиск человеком протянутой ему навстречу дружеской руки, которая хочет спасти, в надежде на солидарность, на братство, на возрождение. Так хочется жить, видя звездное небо и незамутненные, не затянутые пеленой Прошлого, Светлые Горизонты.

Перевод с французского С. В. ПРОЖОГИНОЙ, доктора филологических наук

стр. 74

Заглавие статьи ТРИСТА ЛЕТ В ОДНОЙ КНИГЕ
Автор(ы) Н. И. ПЕТРОВ
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 75
Рубрика
  • РЕЦЕНЗИИ
Место издания Москва, Россия
Объем 6.2 Kbytes
Количество слов 800
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859346

ТРИСТА ЛЕТ В ОДНОЙ КНИГЕ Автор: Н. И. ПЕТРОВ

Заголовок книги - "Россия и Южная Африка. Три века связей" (Издательский дом ГУ-ВШЭ, М., 2010, 232 с.), возможно, озадачит читателя. Достаточно посмотреть на карту мира, чтобы задаться вопросом: какими же могли быть эти связи 300 или даже 200 лет назад, если наши страны разделяют такие огромные расстояния?!

Оказывается, такие связи были. Благодаря географическому положению мыса Доброй Надежды морские суда, в т.ч. и российские, огибая Африку, не могли миновать место, которое ныне называется Южно-Африканской Республикой (ЮАР). А еще до того, как сюда проложили путь наши моряки, весть о далекой и загадочной стране "Московия" приносили иные суда, в основном британские. Поразительный факт: отец первого губернатора Капской колонии Хендрика Свелленгребля - Иоханнес - родился в 1671 г. в Москве и прожил в России большую часть жизни.

Про авторов таких книг, как "Россия и Южная Африка. Три века связей", принято говорить: дело всей их жизни. И, скорее всего, для профессоров - А. Б. Давидсона и И. И. Филатовой - эта работа действительно стала делом жизни. Оба - известные африканисты, авторы многих книг, посвященных Черному континенту.

"Библиография" занимает в этой книге 26 страниц. Это означает, что авторы изучили и процитировали 650 монографий, диссертаций и других научных трудов, архивных документов, не говоря уже о газетных и журнальных статьях. В "Именном указателе" - более 750 ученых, путешественников, публицистов! Не будет преувеличением сказать о книге, что это - титанический труд!

Однако "количественная" составляющая - не главная в научном исследовании; гораздо важнее - "качественная". Большинство сведений и фактов, приведенных в книге, - уникальны. Они извлечены авторами из крайне малодоступных работ на русском и европейских языках, а также из архивов, периодических изданий, в основном прошлого и позапрошлого веков.

Мало кто, например, знает, что в первой половине XIX столетия, несмотря на то, что наш флот находился тогда не в лучшем состоянии, русские моряки совершили 36(!) кругосветных и полукругосветных плаваний. В результате одного из них появилось первое подробное описание Юга Африки, сделанное В. М. Головниным, командиром шлюпа "Диана". Он первый из русских кораблей причалил у мыса Доброй Надежды и находился там 13 месяцев (1808 - 1809). Причиной столь долгого пребывания стали осложнившиеся отношения между Англией и Россией. За это время Головнин обстоятельно изучил экономическое и политическое состояние британской колонии, а также получил многочисленные сведения относительно условий судоходства на Юге Африки. Книга Головнина вышла в России в 1819 г. и неоднократно переиздавалась. Однако ее перевели на английский язык и издали в Кейптауне лишь в 1964 г.

Словно играющий на солнце яркими красками бисер, в книге рассыпаны уникальные истории, открытые авторами в архивных "залежах". Ну, кто бы мог предположить, что зулусы - коренные жители Юга Африки - стали героями поэмы казахского народного сказителя Акылбая Кунанбаева, созданной... в конце XIX в.? Или, что примерно тогда же горный инженер В. С. Реутовский был командирован в Южную Африку за "передовым опытом", как бы теперь сказали, - изучением технологии добычи золота и алмазов. Мало кто знает (если кто-либо знает вообще), что в России была популярна писательница из Южной Африки Оливия Шрейнер (1855 - 1920). О ней писал и публиковал ее рассказы в газете "Нижегородский листок" Максим Горький.

Но книга состоит, разумеется, не только из удивительных историй. Главные ее страницы посвящены анализу политических отношений между нашими странами.

В Южной Африке в начале прошлого века набирали силу левые настроения, и интерес к событиям 1917 г. в России здесь был очень велик. И поэтому неудивительно, что для установления дружеских отношений между южноафриканскими социалистами и большевиками молодой советской республики на первых порах предпринимались активные усилия. Южноафриканские коммунисты получили признание Коминтерна. Южную Африку считали в Москве перспективным с точки зрения возможных революционных событий регионом. Но сталинский террор помешал благоприятному развитию событий. Отношения между коммунистами двух стран были прерваны и восстановились только в 1959 - 1960 гг.

В течение всей Великой Отечественной войны из Южной Африки в нашу страну поступала разнообразная гуманитарная помощь, однако после прихода в 1948 г. к власти националистов-африканеров правительство страны стало чинить препятствия в работе советского консульства - сокращался его штат, новым работникам отказывали в визах. А в 1956 г. и без того не слишком крепкие отношения между нашими странами были и вовсе разорваны.

Уже давно восстановленные отношения сейчас успешно развиваются. Нельзя не согласиться с высказыванием Нельсона Манделы, которое авторы книги сделали эпиграфом к своей работе: "Южную Африку и Россию должно объединять будущее..." Однако о современном этапе российско-южноафриканских отношений в работе говорится мало. Им посвящены две последние главы - "Южноафриканская литература в России" и "Русская литература в Южной Африке".

Видимо, А. Б. Давидсон и И. И. Филатова полагают, что развитие отношений между нашими странами в последние десятилетия еще не стали историей. А значит, есть надежда, что авторы вернутся к теме и напишут продолжение своей интереснейшей работы. И оно наверняка будет не менее содержательным, ярким и увлекательным, чем эта книга.

Искренне жаль, что при мизерном тираже - всего 650 экз. - ее смогут прочитать далеко не все, кому она была бы интересна.

стр. 75

Заглавие статьи ПРЕКРАСНАЯ И МНОГОСТРАДАЛЬНАЯ СТРАНА. РОССИЙСКИЙ ВОСТОКОВЕД ОБ ИСТОРИИ КАМБОДЖИ
Автор(ы) А. М. ХАЗАНОВ
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 76
Рубрика
  • РЕЦЕНЗИИ
Место издания Москва, Россия
Объем 6.0 Kbytes
Количество слов 732
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859333

ПРЕКРАСНАЯ И МНОГОСТРАДАЛЬНАЯ СТРАНА. РОССИЙСКИЙ ВОСТОКОВЕД ОБ ИСТОРИИ КАМБОДЖИ Автор: А. М. ХАЗАНОВ

Монография Д. В. Мосякова "История Камбоджи. XX век" (М., ИВ РАН, 2010, 47 п.л.) - по существу, первая в отечественной историографии научная попытка систематически, с опорой на исторические источники, изложить более чем столетний период камбоджийской истории - от превращения страны во французский протекторат в 1863 г. и до всеобщих выборов в парламент королевства Камбоджа в 2003 г.

Работа построена на всестороннем и тщательном изучении разнообразных, авторитетных и весьма репрезентативных источников. Заслуживают особого упоминания впервые введенные автором в научный оборот уникальные документы Российского государственного архива современной политической истории (РГАСПИ) и Архива внешней политики РФ (АВП РФ).

На страницах этой объемистой книги автор неторопливо, обстоятельно и вместе с тем документально точно излагает практически неизвестную нашему читателю увлекательнейшую, бурную историю Камбоджи. Увлеченность автора предметом своего исследования невольно передается и читателю, ибо известно, что когда интересно писать, читателю интересно читать, а когда автор зевает, то читатель спит.

В хорошо документированных и интересно написанных первой и второй главах детально прослежен процесс французской колонизации и политическая модернизация Камбоджи в эпоху французского протектората (1863 - 1945 гг.).

Ценность выводов, сделанных автором в этих главах, высока в связи с тем, что история колониализма получила в советской историографии крайне необъективное тенденциозное освещение. Это налагает на историков, занимающихся этой проблематикой, особую ответственность. Они должны дать правдивые, основанные не на мифах и стереотипах, а на достоверных фактах ответы на ряд острых вопросов, к числу которых относится вопрос о роли колониального завоевания и его влиянии на направление и темпы развития завоеванных стран. Именно такие, основанные на изучении первоисточников, ответы мы находим в книге Д. В. Мосякова.

В третьей главе автор на богатом фактическом материале показывает события, имевшие место в Камбодже с 1945 по 1953 гг., когда происходила сложная и изобиловавшая всевозможными маневрами борьба между королем Нородомом Сиануком и его политическими оппонентами. В четвертой главе автор анализирует политическое развитие Камбоджи с 1953 по 1970 гг. Он показывает, что политическая и популистская риторика Нородома Сиануки оказалась сплошной демагогией (с. 120), что "в экономике он не был силен, а вся его хозяйственная стратегия была настолько политизирована, что приводила лишь к обострению существовавших в стране проблем" (с. 141).

Автор скрупулезно восстанавливает цепочку событий, которые закономерно привели к тому, что в марте 1970 г. Национальное собрание единогласно выразило вотум недоверия Н. Сиануку как главе государства, положив конец его 29-летнему правлению, после чего в стране установился режим во главе с генералом Лон Нолом (с. 157).

В последующих главах (VI-VIII) автор убедительно с фактами и аргументами в руках показывает превращение кхмерских коммунистов в самую могущественную политическую силу в стране и их борьбу против режима Лон Нола.

В IX главе "Красные кхмеры" у власти (1975 - 1979 гг.)" представлена их роль в истории Камбоджи, даны яркие портреты Пол Пота и других лидеров режима "красных кхмеров".

Как пишет автор, когда "красные кхмеры" разгромили армию Лон Нола в апреле 1975 г., "перед ними открылась возможность реализовать свои самые смелые планы ее переустройства. Дезинтеграция всего кхмерского общества и послевоенная разруха в данном случае только обеспечили проведение в жизнь самых сумасбродных и полуфантастических замыслов" (с. 317). Автор приводит многочисленные, леденящие кровь свидетельства актов кровавого террора, развязанного в стране полпотовцами. "В Пномпене происходили страшные события: больных и не способных двигаться людей убивали; студентов, которые носили очки или майки с латинскими буквами, расстреливали - словом, в один момент закон оказался анахронизмом, и жизнь людей стала зависеть от расположения к ним одетых в черную униформу солдат. Если кто-то им не нравился или недостаточно быстро исполнял их приказание, его могли расстрелять в любую минуту" (с. 338). Общее число погибших в 1975 - 1979 гг. до сих пор еще не установлено и колеблется между 1,6 и 2,3 млн. человек (с. 628).

Представляется важным вывод автора о том, что "период правления "красных кхмеров" в Камбодже и крах их "эксперимента"... имел универсальное значение как наглядная демонстрация утопичности воплощения идеалов коммунизма посредством тотального террора и тотального обобществления" (с. 9).

В последующих главах книги показано, как через Камбоджу, по выражению автора, "протянулись "горячие" фронты "холодной войны", которые коренным образом деформировали ее развитие (с. 9).

Таким образом, несомненной научной заслугой автора является то, что он сумел на основе первоклассных (в том числе архивных) источников реконструировать значительный период истории Камбоджи.

Нельзя не сказать и о литературных достоинствах книги Д. В. Мосякова. С первых же страниц читателя захватывает живая, динамичная и, вместе с тем, строго научная манера изложения, в которой без труда угадывается рука мастера исторического цеха.

А. М. ХАЗАНОВ, доктор исторических наук

стр. 76

Заглавие статьи АННОТАЦИИ
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 77
Место издания Москва, Россия
Объем 5.3 Kbytes
Количество слов 596
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859342

АННОТАЦИИ

Казанков А. А. Традиционная музыка Африки (кроме арабской и сомалийской). Отв. ред. Д. А. Халтурина. М., Институт Африки РАН. 2010. - 108 с.

Автор книги предлагает читателю краткий обзор традиционных музыкальных стилей и инструментов Черной и туарегской Африки.

Во введении излагается общая теория музыки и разъясняются специальные музыкальные термины с целью сделать книгу более понятной читателям, не имеющим музыкального образования.

Вторая глава книги отличается по стилю от первой и третьей глав. В ней сжато излагается концепция автора о происхождении африканской музыки (и музыки вообще) и рассматриваются вопросы эволюции африканских музыкальных стилей.

Книга рассчитана на самого широкого читателя, интересующегося культурами Африки, а также на этномузыкологов и историков первобытного общества.

Бобохонов Р. С. Таджикистан (XX в.) Упадок и возрождение традиционализма. Серия "Цивилизационное измерение". Т. 16. Отв. ред. д.и.н. Д. М. Бондаренко. М., 2010. - 146 с.

Предлагаемая работа - первый опыт комплексного исследования некоторых аспектов этнополитической и социокультурной истории таджиков в XX в., которые были недостаточно изучены или вовсе не изучены в отечественной исторической науке в силу разных причин. Эти аспекты более ярко отражают упадок и возрождение традиционализма в таджикском обществе в XX и начале XXI вв. Монография отражает мнение автора по конкретным важным проблемам истории и культуры таджиков данного периода.

Филиппов Р. В. Советская теория этноса. Историографический очерк. Серия "История науки". Отв. ред. д.и.н. А. Д. Саватеев. М., Институт Африки РАН. 2010. - 185 с.

В книге содержится критический обзор теоретических конструкций отечественных этнологов, в совокупности составляющих так называемую "советскую теорию этноса".

Книга адресована этнологам, социальным антропологам, историкам, студентам исторических факультетов, специализирующимся по специальности "этнология".

Экономика Африки в условиях рыночных преобразований. Отв. ред. И. О. Абрамова, Е. В. Морозенская. М., Институт Африки РАН. 2010. - 308 с.

В монографии рассматриваются проблемы становления рыночной экономики в странах Африки. Большое внимание уделено изменению соотношения экономического роста и экономического развития в ходе осуществляемой на континенте либерализации. Подробно проанализированы тенденции и современная ситуация во всех основных отраслях экономики, рассмотрены различные аспекты формирования рынков капитала и рабочей силы в Африке.

Книга будет полезна специалистам - востоковедам и экономистам, а также всем, кто интересуется вопросами социально-экономического развития африканских стран. Она может быть использована в качестве учебного пособия для студентов и аспирантов вузов, обучающихся по специальностям "Мировая экономика" и "Востоковедение".

Гендерные аспекты конфликтов. Столкновение эпох и культур глазами русских в Африке и североафриканцев в Европе. Серия "Гендерные исследования". Т. 11. Отв. ред. НА. Ксенофонтова. М., Институт Африки РАН. 2010. - 410 с.

В книге рассматривается в широком контексте социологических и литературоведческих исследований проблема участия, преодоления и психологического состояния женщины (россиянки, североафриканки, европейки) в культурном, социальном и военном конфликтах, возникающих на этапах колониального, постколониального развития различных стран и в эпоху глобализации.

Экономические и социально-политические аспекты африканской безопасности. Вып. N 18. Отв. ред. д.и.н. М. Л. Вишневский, к.и.н. Е. В. Морозенская.

Устные и письменные доклады и выступления на "круглом столе", проведенном в Институте Африки РАН 8 июня 2010 г., по теме "Экономические и социально-политические аспекты африканской безопасности". По сути, это продолжение дискуссии, начатой на конференции в Институте Африки в декабре 2008 г. и отраженной в сборнике "О современной концепции международной безопасности" (N14). Организаторами "круглого стола" выступили, как и раньше, Общественное движение "За укрепление демократического мирового правопорядка и в поддержку ООН" и Центр российско-африканского сотрудничества и внешней политики Института Африки РАН, к которым присоединились сотрудники Центра социально-политических отношений и Центр изучения переходной экономики этого же института.

Свои соображения и оценки предоставили в основном ученые-африканисты. На основе их совокупных взглядов складывается определенное представление о путях движения африканских стран к мирной и безопасной жизни.

Содержание брошюры может быть полезным всем, кто интересуется развивающимися странами и проблемами, связанными с международной безопасностью.

стр. 77

Заглавие статьи SUMMARY
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 78-79
Место издания Москва, Россия
Объем 10.9 Kbytes
Количество слов 1435
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859330

SUMMARY

TOP PROBLEM

Disaster in Japan: Natural Fury and Human Mistakes by Y.M. Rusakov, PhD (History)

Keywords: Japan, 2011 earthquake, tsunami, Fukushima Daiiti nuclear accident

Japan had been preparing for a cataclysmic earthquake for a long time. Yet it caught the country by surprise. On March 11 the bulk of victims was swept away by tsunami. And the biggest headache was caused by accidents on Fukushima Daiiti nuclear power plant inadequately prepared for the disaster. Its operator TEPCO was slow in response to overheating of nuclear reactors and evasive in disclosing details about the plant. In this tragic situation, Japanese people demonstrated remarkable resilience and courage. But the government didn't live up to their expectations in managing the disaster even comparing with Soviet authorities dealing with Chernobyl catastrophe.

The losses caused by the disaster are manageable in view of economic power of Japan, $1 tr foreign currency reserves and $17 tr household savings. Hopefully, this tragedy may trigger off Japan' awakening from two decades of economic stagnation and political sclerosis.

POLICY, ECONOMY

The Rebirth of the Cult of Confucius is Taking Place: the Spiritual Component of Socialism with the Chinese Specific Nature by V.G. Burov, Dr.Sc. (Philosophy)

Keywords: the People's Republic of China, Confucianism, traditions and modernization, modern Chinese ideology

In modern China along with the impressive achievements in economy there are some serious problems in the social and ideological spheres.

That is the reason why the rebirth of the cult of Confucius is taking place in the People's Republic of China lately. Confucius' principles have become a basis of Chinese traditions and beliefs. He championed strong familial loyalty, respect of elders by their children and the family as a basis for an ideal government.

The ethical norms of Confucianism which emphasize personal and governmental morality, correctness of social relationships, justice and sincerity stand high in the Chinese leaders' esteem.

Education in Africa: Problems, Development, Perspectives by E.B. Demintseva

Keywords: Africa, education, poverty, gender, discrimination, conflicts, AIDS, UNESCO

One of the most urgent problems the African countries are facing today is the necessity to improve their system of education. The article reviews the roots of alarming situation in this sphere: poverty, gender inequality, lack of competent personnel as well as reluctance of some governments to pay necessary attention to the problem of eradication of illiteracy.

ISLAMIZATION, ISLAMISM AND EXTREMISM

Political Economy of Modern Islam: Experience of Turkey by N.J. Ulchenko, PhD (Economy)

Keywords: Turkey, Islamic economy, the Justice and Development Party

The article covers the main trends of the social and economic policy of the ruling Turkish Justice and Development Party. The author examines the influence of the concepts of Islamic economy and of Islamic ideology in general on this policy, stressing that it is aimed at winning broad social support of the electorate of this pro-Islamic party as well as at lessening the cooperation with the International Monetary Fund (IMF).

Islamic Sector of Banking of System of Pakistan by A.A. Iskandarov, the post-graduate student of the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Science

Keywords: the Islamic financial law, the international Islamic banking system, Pakistan, usury

The Islamic banking system is an important part of the bank system of Pakistan. There is no direct competion between traditional and Islamic banks in the country. The author concludes that for Pakistan, with its steadily growing Muslim population, there are good reasons for having this kind of model of the banking system.

Though the Islamic sector of economy does not play an important role, and its share in banking operations is still small, the balance between the traditional and Islamic banking systems will be changing, in opinion of the author, in the next decade in favour of the latter.

TRANSBOUNDARY MIGRATION

The Natives of the People's Republic of Bangladesh in England: Myths and Reality by O.N. Merenkova (St.-Petersburg)

Keywords: transboundary migration, Bangladesh, the Great Britain

Nowadays more than 20 million of Indians, Pakistanis and natives of Bangladesh live outside of the Indian subcontinent while keeping in touch with their homelands. In the article a special attention is given to the analysis of problems of three generations of immigrants living in England.

POWER: THE PRESENT AND THE FUTURE

"The Big Gas Tree": Problems and Perspectives by S.A. Startsev, PhD (Economy)

стр. 78

Keywords: the Gas OPEC (Organization of the Petroleum Exporting Countries), the international cooperation, competition

In October, 2008 Russia, Iran and Qatar have signed the agreement on cooperation in the gas sphere.

Since Moscow, Teheran and Doha control more than half of natural gas of the planet a new word-combination - "The Greater Gas Three" and a new neologism - "The Gas OPEC" have become current. The problems and perspectives of a new alliance are analyzed in the article.

RUSSIA AND THE EAST

Chekhov' Days in Colombo by D.T. Kapustin, PhD (History)

Keywords: Chekhov, the literature, Sri Lanka

The Russian cultural center which is one of the centers of intellectual life of Colombo, and the Society of fans of the Russian literature of Sri Lanka have organized the solemn celebration of the 150-year anniversary Chehov's birthday and have held a scientific seminar about creativity of the writer with participation of leading literary critics of Sri Lanka.

As it is known Chehov who has once upon a time visited the island was really delighted with its exotic beauty.

Amidst Bomb Explosions: Vietnamese Memoirs by A.S. Zajtsev, the Ambassador Extraordinary and Plenipotentiary of the Russian Federation, PhD (Economy).

Keywords: aggression of the USA in Vietnam, bombardments of Hanoi, the Soviet-Chinese relations

A.S. Zajtsev shares his impressions on his work in the Soviet Embessy in Vietnam during the American aggression

OUR INTERVIEW

My Homeland is the Russian Language by E.A. Ikonnikova, Dr.Sc. (Philology), T.K. Pavlova, (Yuzhno-Sakhalinsk)

Keywords: Sakhalin, the Korean Diaspora, the Japanese literature, Anatoly Kim

The works of Soviet writer Anatoly Kima has been repeatedly translated into more than 25 languages, including English, Spanish, Italian, German and others in the countries of Asia and the Far East. We present you the interview with Yuko Ariga, the Japanese translator of Kima's novel Squirrel.

PAGES OF HISTORY

The Soviet Union and the Congolese Crisis, 1960 - 1963 by S.V. Mazov, Dr.Sc. (History)

Keywords: foreign policy of the USSR, the cold war, history of Africa, the Democratic Republic of the Congo

In the western historiography, two approaches to Khrushchev's policy in the Congo prevail. One sees him as an "adventurist", who emotionally reacted to the events being motivated by the ideology. The others believe that he was fighting with tied up hands because of his cynical attitude to Congolese nationalists whom he treated as "good for nothing".

The archival documents studied by the author give the basis to challenge both of these estimations.

CULTURE, LITERATURE, ART

Literature of Afghanistan in the XXI century: New achievements by A.S. Gerasimova, PhD (Philology)

Keywords: Literature of Afghanistan, a genre of realistic novel, contemporary writers

At the end of the last century and at the beginning of the new one Afghanistan's was a hard lot. No wonder that all this has given rise to many problems mass exodus of people included. The culture of Afghanistan has been substantially weakened the country has lost the most educated part of its population.

No wonder that lately literature as well as other spheres of culture have been developing mainly outside of the country.

The author analyzes the artistic career of the leading contemporary Afghanistan writers living outside the country, and, nevertheless, play a leading role in shaping the genre of the modern Afganistan novel.

"The Message of Love and Tenderness" by D.A. Mubarakova (Uzbekistan)

Keywords: Egypt, the literature, Gamal al-Gitani

Egyptian writer Gamal al-Gitani is one of the brilliant representatives of a new trend in Arabian modern literature. In his artistic career he is guided by national cultural heritage as well as traditions of the medieval Arabian literature, widely using historical documents, legends, historical images. In the article a special attention is given to his novel "The Message of Love and Tenderness" which has been written under impression of a trip of the writer to Uzbekistan.

Both This and That by M. Bey (Algeria)

Keywords: Algeria, the literature

Our magazine publishes the second part of an essay of the well known Algerian writer M.Bey in translation of S.V.Prozhogina, Dr.Sc (Philology).

BOOK REVIEW

Three Hundred Years in One Book by N.I. Petrov

The review of the book "Russia and Southern Africa. Three centuries of relations" (2010, 232 pp.).

стр. 79

Заглавие статьи НАШИ АВТОРЫ
Источник Азия и Африка сегодня,  № 4, Апрель  2011, C. 80
Место издания Москва, Россия
Объем 7.2 Kbytes
Количество слов 954
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/24859332

НАШИ АВТОРЫ

БЕЙ Маисса (р. 1950) - алжирская писательница.

БУРОВ Владилен Георгиевич - д.филос.н., ведущий н.с. Института философии РАН, профессор факультета востоковедения МПГУ. Член Исполкома Международной Конфуцианской ассоциации. Специализация - история китайской философии, политическая мысль современного Китая, сравнительный анализ России и Китая. Автор свыше 200 научн. работ, в т. ч. 6 монографий. (495) 697 - 91 - 89. burowg2@yandex.ru

ГЕРАСИМОВА Алевтина Сергеевна - к.ф.н., ст.н.с. ИВ РАН. Основные труды - автор более 100 трудов и статей, в т.ч. книг: "Литература Афганистана на языке пушту", "Афганская диаспора в свете пуштунской литературы". Специализация - совр. литература и культура Афганистана. (495) 623 - 61 - 20.

ДЕМИНЦЕВА Екатерина Борисовна - к.и.н., зав. Центром истории и культурной Антропологии Института Африки РАН. Специализация - африканские сообщества Европы, ислам в Европе и России, межэтнические и межрелигиозные отношения в странах Африки (Танзания, Марокко, Бенин). Основные труды - Быть "арабом" во Франции (М., Новое литературное обозрение, 2008); Интеграция магрибинцев во Франции // Россия в глобальной политике. М., 2006, N 5; Китайская экспансия в Африке (М., PRO & Contra. Т. 12, 2008, N 2 - 3). (495) 697 - 20 - 22. katia-d@yandex.ru

ЗАЙЦЕВ Анатолий Сафронович - к.э.н., Чрезвычайный и Полномочный посол РФ. Посол СССР/РФ в НРК (РК) и в Исландии 1998 - 2002). anatolyszaytsev@rambler.ru

ИКОННИКОВА Елена Александровна - д.ф.н., профессор кафедры русской и зарубежной литературы Сахалинского государственного университета. Специализация - литературное краеведение Сахалина и Курильских островов в культурном пространстве стран АТР (Япония, Корея), e.a.ikonnikova@gmail.com

ИСКАНДАРОВ Артем Алишерович - аспирант ИВ РАН, гл. специалист "Банка ВТБ". (499) 783 - 15 - 51. taiskandarov@mail.ru

КАПУСТИН Дмитрий Тимофеевич - к.и.н., спецкор журнала "Знание - сила", историк-востоковед. Специализация - страны Дальнего Востока. Автор ряда книг и статей по проблемам международных отношений, а также статей о пребывании А. П. Чехова в Азии. (499) 132 - 1838. kapustindt@yandex.ru

КИРПИЧЕНКО Валерия Николаевна - д.ф.н., гл.н.с. Отдела литератур народов Азии ИВ РАН. Специализация - проблемы современной арабской литературы. Основные труды - 5 монографий, 8 книг переводов художественной литературы с арабского языка. Награждена почетной медалью "За распространение арабской культуры в мире" (2006). (499) 146 - 95 - 85. vankir@mail.ru

МАЗОВ Сергей Васильевич - д.и.н., вед.н.с. ИВИ РАН. Специализация - История Африки, история холодной войны. Основные труды - Парадоксы "образцовой" колонии. Становление колониального общества Ганы. 1900 - 1957 гг. (М., Наука, 1993); Россия и Африка. Документы и материалы. XVIII в. - 1960 г. Т. II. (под редакцией А. Б. Давидсона и С. В. Мазова) (М., ИВИ РАН, 1999); А. Давидсон, С. Мазов, Г. Цыпкин. СССР и Африка. 1918 - 1960. Документированная история взаимоотношений (М., ИВИ РАН, 2002); История Африки в документах 1870 - 2000. В трех томах (под общей редакцией А. Давидсона). Том II: 1919 - 1960 (редактор С. Мазов) (М., Наука, 2007); Политика СССР в Западной Африке, 1956 - 1964. Неизвестные страницы истории холодной войны (М., Наука, 2008); Die Sowjetunion und die Kongokrise 1960 bis 1964 // Bernd Greiner / Christian Th. Muller / Dierk Walter (Hg.) Krisen im Kalten Krieg. Studien zum Kalten Krieg. Band 2 (Hamburg: Hamburger Edition, 2008. P. 274 - 296); A Distant Front in the Cold War: The USSR in West Africa and the Congo, 1956 - 1964. Woodrow Wilson Press, Stanford University Press, 2010. 8 - 909 - 677 - 8271. s.mazov@mail.ru

МЕРЕНКОВА Ольга Николаевна - ст. лаборант, соискатель степени к.и.н. МАЭ РАН (Санкт-Петербург), Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН. (812)430 - 15 - 28; (812) 328 - 43 - 77; 8 - 911 - 742 - 7837. lelchitay@mail.ru

МУБАРАКОВА Дилшода Абдурахматовна - аспирантка Узбекского государственного института востоковедения (Ташкент). dilim_12@yahoo.com

ПАВЛОВА Татьяна Константиновна - аспирантка кафедры русской и зарубежной литературы Сахалинского государственного университета, galgamet85@mail.ru

ПЕТРОВ Николай Иванович - редактор журнала "Азия и Африка сегодня" (495) 697 - 94 - 50. asaf-today@mail.ru, nikpetrov@prov.ru

РУСАКОВ Евгений Максимович - к.и.н., зам. гл. ред. ж-ла "Азия и Африка сегодня". Работал в Японии собкором "Комсомольской правды" (1965 - 1971); в США (Нью-Йорк) - "Правды" (1974 - 1979), "Нового времени" и "Трибуны" (1991 - 1999). Специализация - место США и стран Азии в системе международных отношений; роль индоевропейских народов в истории человечества. Основные труды - Американо-китайское сближение и Япония // Спецбюллетень ИВАН СССР, 1972, N 7; Японо-китайские отношения на современном этапе. Япония, 1972 (Ежегодник) (М., 1972); В ядерной западне Пентагона (М., 1984); Америка без стереотипов (М., 1988). (495) 697 - 95 - 66. asaf-today@mail.ru

СТАРЦЕВ Станислав Алексеевич - к.э.н., доцент кафедры экономики Нижнетагильской государственной социально-педагогической академии (НТГСПА). Специализация - газовая индустрия Большого Ближнего Востока. Основные труды - Природный газ в экономике Арабского Востока//Азия и Африка сегодня, 1983, N 4; Газовая промышленность стран Персидского залива и Северной Африки (М., Гл. редакция восточной литературы, 1988); Природный газ: заботы и надежды Катара // Газовая промышленность, 1988, N 11. 8 - 922 - 220 - 5979. s-startsev@mail.ru

УЛЬЧЕНКО Наталия Юрьевна - к.э.н., ст.н.с. ИВ РАН. Специализация - экономическая история и современное экономическое развитие Турецкой Республики, история Турции. Основные труды - Экономика Турции в условиях либерализации (М., 2002); Особенности экономического развития современных мусульманских государств (на примере Турции и Ирана) (в соавт. с Н. М. Мамедовой) (М., 2006); Экономическая география Турции. Учебник (М., 2008). oultch@orc.ru

ХАЗАНОВ Анатолий Михайлович - д.и.н, проф., зав. Сектором региональной безопасности и международных отношений ИВ РАН. Специализация - история колониализма и международных отношений в Азии и Африке. Осн. труды - Экспансия Португалии в Африке и борьба африканских народов за независимость XVI-XVIII вв. (М., 1976); Крушение последней колониальной империи (М., 1986); Величие и падение португальской колониальной империи (М., 2007). (495) 625 - 36 - 94.

стр. 80



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||
 




<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.