WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Владимир Авдеев ФИЛОСОФИЯ ВОЖДИЗМА ...»

-- [ Страница 6 ] --

Кроме того, за каждым человеком стоит множество предков, следы которых хранятся в его наследственной плазме. И воля случая, не проявится ли неблагоприятным образом в новом отпрыске этого длинного ряда кто-нибудь из этих предков, которые не все были равноценными… Так что в роду, в среднем вполне соответствующем требованиям типа, могут встречаться отпрыски с отклонениями от нормы в наследственной плазме. Эти отклонения передаются по наследству, и все больше отпрысков оттесняется на периферию расы и накопление у них дурных задатков делает их склонными к предательству своей расы. Согласно законам Менделя, индивидуумы, рожденные в результате связи такого склонного к расовой измене представителя одной расы с представительницей другой расы, могут внешне выглядеть как образцовые представители чистой расы, но они несут в своей наследственной плазме грехи своих отцов, передают их по наследству и насаждают в собственном народе враждебные элементы.

Природа расточительна и мало заботится о сохранении индивидуумов и даже целых видов. Но человек, который как индивидуум – ничто и вечно живет только в истории, должен оказывать сопротивление козням природы, подчиняясь законам, которые обеспечивают сохранение чистоты расы. Изучение генеалогии помогает сорвать маску с коварной игры природы. Природа любит играть со своими творениями. Она небрежно смахивает тупиковые форы, равно как людей, племена и расы, которые сами теряются в этнической каше…

…Таким образом, воля это не существующая сама по себе, замкнутая и неизменная величина, неосязаемая и непостижимая, она находится в постоянной взаимосвязи с окружающим миром при посредстве чувств и разума, которые передают ей разнообразные внешние влияния. Воля, врожденный родовой характер должны постоянно бороться за самоутверждение. В зависимости от исхода этой борьбы, от того, выйдет ли из нее воля окрепшей или ослабленной, победившей или побежденной, она сможет и далее выдерживать конфликты с окружающим миром и оставаться верной своей первоначальной природе или согрешить против нее и становиться все слабей вплоть до полной потери себя. В борьбе между родовым характером или волей и внешними влияниями, между врожденной природой и отражающими внешний мир чувствами и разумом, между субъектом и объектом индивидуум принимает решения не только под действием воли как таковой, в нем более или менее принимают участие и факторы, влияющие в момент решения на волю (психическая подавленность, алкоголь, чужое влияние и так далее). Эти влияния могут усиливать или ослаблять. Если они ослабляют и им не оказывается сопротивление, может быть принято решение против своей природы. Индивидуум будет вести себя неестественно.

Самый тяжкий грех против своей природы – беспорядочное кровосмешение. Люди, теряющие вследствие этого свою врожденную волю, теряют и свою природную мудрость и единое руководство разумом, то есть все, что отличает их от других. Из-за этой потери природной мудрости все полукровки похожи друг на друга. Разум их работает одинаково, ориентирующая, своеобразная воля на него не действует, природная творческая сила и своеобразие полностью отсутствуют, мышление становится чисто логическим и ограничивается реализмом и материализмом. Исчезает и порождаемое подсознанием естественное единство и остается только индивидуальное сознание, мозг, в котором сталкиваются соответствующие разным частям смеси и инстинкты. Чувство ответственности перед природой теряется, остается только индивидуум смешанных кровей со всем своим убожеством. Только родовой характер задает основное направление, объединяет все инстинкты в духе природной идеи в гармоничное целое, подчиняет своим целям, так что при уничтожении родового характера и заключенной в нем идеи все инстинкты вырываются на свободу во всем своем убожестве и выходят на первый план. Ими больше не управляет природная мудрость и закономерность, их сдерживает только мозг и лишь настолько, насколько этого требуют отношения с внешним миром, с людьми и их порядками с точки зрения личного эгоизма, то есть вне всякой истинной морали, которая может быть порождена лишь неискаженной природой. У таких индивидуумов нет никакого внутреннего сдерживания, никакой внутренней линии, никакого основного тона, никакого внутреннего закона природы, они определяются не единой собственной волей, а чисто внешними факторами, они внутренне разорваны, бросаются то в одну, то в другую сторону в зависимости от раздражения, которое эти внешние факторы оказывают в данный момент на их инстинкты… Это подлинная смерть всех людей и народов, которые в беспорядочном кровосмешении приносят в жертву самих себя и природу в себе, чтобы погрузиться в виде бессмысленных и безымянных индивидуумов в пучину эмоций и инстинктов. У них по-прежнему есть тело, язык, мозг, но это пустые оболочки без содержания, отбросы природы.

Единственным исключением, прямо-таки чудом природы является история <Е> народа, который потерялся в самом противоестественном расовом смешении, но был искусственно заменен по произволу его духовных вождей, которые в новом, выдуманном ими религиозном расовом законе в определенной мере отразили новое расовое сознание. Из самых разных осколков, импульсов и инстинктов они собрали новую единую волю, которая благодаря строгому соблюдению на протяжении тысяч лет всех законов и благодаря отбору остановила смешение и исчезновение смешанного народа. Эта новая воля, которая не имела естественного происхождения, навсегда потерянного для нее, а была чисто искусственным творением, составленным из самых различных частей старых, разбитых форм и идей, возвысила индивидуальное сознание метисов до уровня расового сознания. Она приняла все имевшиеся, необузданные, не подчиненные никакому единому закону инстинкты за смысл и цель нового типа, подвергла их еще более жесткой обработке, сделала их, может быть, еще более примитивными, чем раньше, и собрала в единый пучок, сильный, несмотря на отсутствие творческой силы природы. Эта материалистическая <Е> воля, как новый основной тон нового расового сознания позволяет преодолеть ту свойственную метисам расколотость сознания, которая несмотря ни на что периодически прорывается у <Е>. Эта воля проявляет себя только в познании частей своей прежней, разбитой формы, в механическом понимании материи и в постановке понятий на место идей. Вместе с утраченным внутренним единством своей природы было утрачено и внутреннее знание единства всей природы вместе со способностью к истинно творческому познанию природы, которое может вырасти только из собственного внутреннего переживания неискаженного целого.

Обладая мозгом, как и все другие люди, притом мозгом, еще более изощренным односторонней, рациональной мыслительной работой, доведенной до высокого уровня в виде механических идейных конструкций и понятий, в хитроумном педантизме раввинов, <Е> проявляет способности выше средних во всех областях, где не требуется вдохновение или духовная творческая сила; зато все сферы сверхразумного познания, идеального созерцания и творческого созидания для него закрыты, так как вся мудрость природы им потеряна, вследствие чего у <Е> нет ни истинной религиозности, ни истинного таланта к искусству. В философии и науке <Е> тоже ограничивается только рациональным и материальным,, логически мыслимым, выраженным в понятиях, не доходя до идеи, до действительно творческого познания, не переживая смысл бытия, не находя пути к высшей мудрости. Врожденная, неискаженная воля это самое драгоценное сверхчувственное сокровище в мире. Ее утрата это утрата тайны всеобщей взаимосвязи в природе.

У <Е> нет внутренней взаимосвязи с природой из-за противоестественного смешения рас и утраты собственной формы. Он представляет собой уникальное явление: он полон жизненных сил, но его внутренняя суть умерла. Это маргинал природы, который не понимает природу и которого природа больше не понимает, поэтому все народы инстинктивно отторгают <Е> как чужеродное тело. Но <Е> не поддаются ассимиляции только благодаря сознательно воспитанной воле… Их воля это сумма в отличие от воли как целого.

Если же природа подчиняет человека своей воле, она делает его стойким при любых обстоятельствах… Воля к жизни, пронизывающая всю природу и все ее явления в виде самых разнообразных идей, пожирает самое себя… Каждый вынужден в борьбе за существование давать материал для воплощения чужих идей (Шопенгауэр), а каждая воля стремится к тому, чтобы воплотить свою собственную идею и только ее. Человечество не обречено на бесконечное взаимное пожирание, достаточно, если одна человеческая воля объединит вокруг себя другие, как магнит – железные опилки. Воля стремится подчинить себе собственный организм, потом это стремление распространяется на окружающий мир, на других людей, которых воля хочет подчинить своей идее. Она хочет подчинить себе и волю противника. Поэтому воля никогда не бывает удовлетворена, и эта неудовлетворенность служит мотором, обеспечивающим ее непрерывное действие.

Воля либо использует других людей, либо порабощает их. Использовать можно только родственные силы. Такое «использование», хотя оно внешне может иметь все признаки насильственного подчинения, если оно исходит от той же или родственной нации или расы, при всей его недобровольности никогда не будет противоестественным, так как индивидуальный произвол будет ограничен происхождением. В родственной нации или расе преобладают силы, действующие в том же направлении, и влияние на них только усилит их, но не исказит.

И наоборот, подчинение воли чужеродному произволу будет насилием над ней и ее искажением вплоть до утраты естественности. Такой произвол отнимает у индивидуума типичные для него природные мотивы его воли и заменяет их мотивами чужой воли, не имеющими опоры в его крови. Результат такого влияния – получеловек, живой труп.

Но и при одинаковых предпосылках отдельные волевые импульсы должны быть собраны в пучок, иначе они рассыпятся. И здесь мы наблюдаем переплетение внешне или действительно противоположно направленных воль. Этот раскол начинается уже в семье, ячейке государства, и чем выше уровень, тем он больше. Кульминации противоборство сил достигает на уровне государства. Эти силы можно распределить по шкале от близко родственных до совершенно чуждых.

Это противоборство выражается во всех проявлениях человеческого бытия и духа, в нем корни того, что называется «политикой». Политика это не «государственное искусство», а выбор средств для осуществления воли. Государственные деятели прошлого и современные демократы об этом в большинстве своем даже не подозревали. Они считали политикой межпартийные дрязги, в результате чего возникла угроза подчинения народов и государств чужеродной <Е> воле. И если бы немецкий народ не проявил собственную волю и не зажег для всего арийского человечества новую зарю, боги Земли отвратили бы от нее свои лица и ее закрыла бы вечная тьма противоестественности.

Поднятые сегодня на высокий уровень расологические исследования установили все характерные наследственные признаки, которые отличают друг от друга разных людей и разные расы, равно как и особенности, которые снова объединили многих и еще более четко отграничили их от других. Расология учит нас, что расовые законы так же действительны для людей, как для животного и растительного мира. Она вернула нам расовое сознание и все вытекающие из него обязанности, которые многие соблюдали, руководствуясь природными инстинктами, но их четкое понимание пришло только теперь.

Установлено, что тело, дух и «душа» одних отличаются от тел, духа и «душ» других, но «суть человеческой природы», воля, осталась вне поля зрения. Мы видим в этом упущение, так как, если расовая проблема, как верно говорил <Е> Дизраэли, это ключ к мировой истории, то на бородке этого ключа отсутствует как минимум один зубчик – осознание того, что воля управляет и телом, и духом т «душой». Поэтому названный ключ до сих пор не вполне походит к стальному сейфу мировой истории… Как быть, если человек чистой кров, с неиспорченным разумом сталкивается с волей человека чужеродного типа? Как быть, если кроме смешения кровей, есть еще такая вещь, как проникновение бестелесного «экстракта» крови, а именно воли, в форме влияния, которое может дойти до степени порабощения, и тогда разум, «душа» и тело индивидуума, подвергшегося влиянию, получат точно такое же противоестественное направление, как если бы уже произошло противоестественное смешение кровей, и в итоге тело, «душа» и разум будут управляться противоестественной волей? Главное не смешение кровей само по себе, главное, что в результате этого смешения изменяется «суть человеческой природы», управляющая ею воля, и безразлично, является ли это изменение результатом противоестественного смешения или только результатом противоестественного влияния чужеродной воли.

Если расология займется и волей, то необходимо уделить воле особое внимание, чтобы открыть особые закономерности воли как таковые.

Из внутренних взаимосвязей между телом, «душой», духом и волей явствует, что классификация рас применима и к воле. Если мы раньше различали родственную и чужеродную волю, не учитывая расовые различия, то теперь мы можем полностью опереться на достижения расологии, в частности, на классификацию Ганса Ф.К.Гюнтера.

Мы ощущаем как родственное все человеческое, будь то личность или ее произведения, прошлое или настоящее, если оно без противоречий вписывается в наш внутренний и внешний мир, может существовать в нас, как жизнь или пережитое, и говорить на том же внутреннем языке, что и мы. Произведения искусства древней Греции, религия и философия древней Индии, история и культура Персии, строгое понимание жизни и своих обязанностей, высокая государственная и семейная мораль римлян говорят с нами на том же языке, что и дух так называемого Ренессанса и вообще дух всего великого, созданного на этой Земле. Тот же голос звучит и в нашей душе и независимо от языка и от прошедших столетий и тысячелетий свидетельствует о родстве, которое только и делает возможным понимание. Это то же самое родство, которое связывает нас и сегодня со всеми народами, именуемыми арийскими. Эти народы бессознательно противопоставляли себя <Е>, тогда как ученые, вроде Вирхова, считали, что в нашу эпоху равноправия находить различия между людьми можно только «утратив здравий человеческий рассудок». А ведь Вирхов был не только правовед, но и антрополог!

Полностью освобожденная от <Е> влияния немецкая расология покончила с этими предрассудками. Руководимая д-ром Гюнтером, она различает разные расы и посылает к чёрту противоестественное «равноправие», произвольное порождение человеческого неразумия.

В данном д-ром Гюнтером образцовом описании различных европейских рас, из которых важнейшими являются нордическая, динарская, западная и восточная, почти все народы Европы оказываются смешанными, но самой ценной в них является кровь нордической расы. Величайшие гении всех времен, не только в Европе, но и за ее пределами, были либо нордической крови, либо с сильной нордической примесью.

Нордической крови были обессмертившие себя своими творениями в области религии, философии и математики древние индусы, которые еще до нашей эры все больше смешивались с темнокожими расами; древние греки, упадок которых был также связан с истощением их нордических слоев, а также древние персы и мидийцы, господствующие слои аморитов и филистимлян, скифы и, конечно, римляне… Истощение нордической крови в этих народах (в результате смешения, войн и внутренних конфликтов) влекло за собой их полный упадок. Чисто нордической расы были также праславяне. Вместе с кельтами и германцами по Европе прокатились последние волны нордической крови. Им Европа обязана своей высокой культурой. Чем меньше примесь нордической крови в разных народах, тем менее значительное место они занимают в мире.

По данным расологии, население Европы представляет собой смесь вышеупомянутых рас, и отдельные народы различаются составом этой смеси. В одних доминируют признаки нордической расы, в других – западной, динарской или восточной. Но языки и культура всех народов Европы – нордического происхождения…

…В свете этого смешения внутри народов Европы можно в определенном смысле говорить об их большем или меньшем родстве, хотя оставшиеся чистыми, принадлежащие к одной расе слои разных народов должны быть, если исходить с научной точки зрения, исключены из этой схемы.

Все народы Европы, говорящие на языках индоевропейской (арийской) семьи, в просторечии называют «арийцами», и это собирательное название получило очень широкое распространение, особенно для обозначения противоположности этих народов <Е>. С научной точки зрения это название неправильно, но мы все же будем им пользоваться, подчеркивая более или менее сильно проявляющееся родство именуемых так частей народов между собой. Вследствие наличия всех европейских рас в различный «арийских» народах современности (хотя и в разных пропорциях), можно говорить об их определенном родстве. В нордическом плане оно еще более тесно благодаря господствующему повсюду влиянию нордической воли. Мы уже говорили, что великие люди всех времен были нордической крови или с сильной нордической примесью. Их творения до сих пор накладывают свой отпечаток даже на культуру народов, сохранивших лишь минимальную долю нордической крови, и не только на культуру, а через нее и на весь конкретный народ, ибо воля живого человека может влиять и после его смерти через его творения.

Встать на эту довольно свободную точку зрения нам позволяет тот факт, что в противостоянии с <Е> непреодолимая пропасть отделяет все европейские народы (если в них нет негритянской примеси, как в южных частях Франции, Италии и Испании) от этого чуждого народа, хотя и здесь необходимо подчеркнуть, что крайней противоположностью <Е> сути является нордическая суть. Так называемые арийские народы могут вследствие бегства с родины (как нордические гугеноты или французская знать во время революции) или эмиграции в США и другие страны смешиваться между собой и даже в первом поколении это смешение не будет выглядеть смешением чужеродных элементов. Со временем французы (если, конечно, у них нет негритянской примеси) могут превратиться в немцев, немцы в русских (это относится, разумеется, только к русским славянской крови) или чехов и наоборот, и только особое имя, если оно сохранится, будет напоминать об их происхождении. Но <Е> никогда не станет немцем, французом или русским. Он может сотни лет жить среди другого народа, но останется чужаком, и любой безграмотный уличный мальчишка его сразу распознает. Так что проводя различия между родственным и чужеродным, мы будем употреблять термин «арийское» в вышеописанном смысле для обозначения родственного, а «<Е>» - для обозначения чужеродного.

ПОЛИТИКА И РАСА

Карл Хельм

2-е издание. 1932. К.В. Штерн, Вена и Лейпциг

IV. Масса и вожди

Масса

В спокойные и мирные времена изучение естественных и психологических сил, которые движут массами, представляет скорее академический интерес для отдельных лиц, сегодня же каждому необходимо знать, что побуждает массы к действию. Для объяснения этого нужно и в данном случае определить человека биологически. Важной составной частью животного инстинкта самосохранения является у человека стремление к образованию общества, тождественное животному стадному инстинкту. Оно основано на симпатии и встречается у многих видов животных, от низших до высших: у пчел, муравьев, многих видов птиц, антилоп, овец, крупного рогатого скота и большинства обезьян. Человек не одиночка, как лев, медведь или тигр, хотя есть и хищники, которые живут стаями, например, волки. Это стремление к образованию общества присуще как неграм, так и европейцам. Это не благоприобретенная особенность человеческой культуры, а животное наследие, поэтому индивидуум в массе реагирует на окружающее не логически, как человек, а инстинктивно, как животное. В массе господствуют чисто животные инстинкты или, в лучшем случае, рефлексы низших человеческих культур, скрытые под более поздними наслоениями, но не исчезнувшие. Поговорка «Поскребите культурного человека и вы обнаружите гориллу» соответствует действительной природе человека. Ужасы войны и революций доказывают правильность этой поговорки.

Этнография и этнопсихология так объясняют феномен массовой души: человек – стадное животное. В массе он является членом племени, народа, касты, сословия или простого скопления людей, которое в определенный момент и для определенной цели организуется в массу.

Масса обладает коллективным сознанием, поэтому она чувствует, думает и действует совершенно иным образом, нежели отдельный человек. Ее действия обычно непонятны с точки зрения здравого человеческого рассудка; она действует не под влиянием логики, а на основе коллективных представлений, которые являются продуктами не разума и логического мышления, а эмоций. Чем примитивней культура группы, тем больше подчинен ей отдельный человек…

Во всем, что является предметом эмоций – в религии, политике, морали, симпатиях и антипатиях даже самые выдающиеся люди очень редко поднимаются над уровнем простых людей…

Коллективным эмоциям обязаны своим возникновением язык, суеверные и религиозные представления о существовании невидимых сил, бесчисленных духов и демонов, которые управляют всей природой и жизнью человека. Но не только у диких народов безраздельно господствуют такого рода представления; и на высшей ступени развития мы встречаем точно такие же коллективные представления в соответствующем одеянии: сюда относятся религия, национальное, расовое и классовое сознание…

Общие для отдельных групп коллективные представления передаются из поколения в поколения и пробуждают в отдельных людях определенные чувства. Дикари полностью находятся в их власти. Логическое мышление у них отсутствует… В коллективных представлениях дикарей, но и у культурного человека, находящегося в массе, сознание определяется, в основном, чувствами, а не разумом. Именно они преобладают в массовой душе и не имеют связи с логическим мышлением. Несмотря на повышение интеллектуального уровня человечества реликты дологического мышления остаются и господствуют и сегодня над чувствами и желаниями масс (Леви-Брюль).

Вследствие одной лишь принадлежности к массе человек спускается на несколько ступеней вниз по лестнице цивилизации. Образованный человек в массе становится варваром (Фрейд).

Индивидуализация была важным шагом в поступательном развитии человека. Качества отдельной личности не могут проникнуть в душу массы.

Сила действия неорганизованных масс достигается путем внушения, которое может исходить как извне, так и изнутри самой массы. Различаются локальные и рассеянные массы. Первые образуют, например, случайные прохожие на улице, слушатели оратора, демонстранты, защитники баррикад и так далее; они реагируют на внушения момента. Ко вторым относятся люди, на которых влияют определенные газеты и книги или однотипная среда. Сила действия таких рассеянных масс, состоящих из отдельных людей, которые могут жить далеко друг от друга и вообще не знать друг друга, не столь непосредственна, как сила локальных масс, но их суть одинакова. Фактор, создающий массу, - внушение. «Внушаемость приводит отдельную личность в массе в гипнотическое состояние, сознательная деятельность полностью исчезает под воздействием внушения, воля и способность к различению отсутствуют, все чувства и мысли ориентированы в направлении, заданном гипнотизером» (Фрейд). Сознательная личность исчезает, господствует бессознательная, инстинктивная жизнь с тенденцией к немедленному воплощению в жизнь внушенной идеи (Лебон). Индивидуум часто жертвует своим личным интересом ради общего (нередко мнимого) интереса. Сила внушения, опосредствованная в виде коллективных представлений, лишает массы всякой самостоятельности мысли, превращает их в слепые орудия исторического развития. Так возникают религиозные, политические и художественные системы взглядов.

Благодаря внушению люди сосредотачивают внимание, мысли и волю на общей точке и это делает возможными совместные действия.

Извне на массу могут влиять проповедники, политические вожди, мошенники, часто даже явные сумасшедшие, к коим следует причислять и тех, кто, не зная истинной человеческой природы, верит, будто может улучшить мир. На массу влияют и ее собственные знаки одобрения или неодобрения, место действия (церковь, театр), вещественные символы, такие как иконы, реликвии, знамена, эмблемы, виселицы, отрезанные головы на пиках, что типично для совершенно озверевшего человечества в революционные времена. Сочетание внушения извне с самовнушением приводит массу в экстаз; в этом состоянии она совершенно невменяема. Отсюда такие явления как флагелланты, крестовый поход детей, эпидемии пляски святого Витта, гонения на ведьм и евреев в Средние века. В новое время религиозный, социальный и национальный фанатизм, идея социализма с диктатурой пролетариата или без нее относятся к той же категории массовых психозов. Бессмысленные гекатомбы человеческих жизней – на их совести.

Интеллектуальные достижения массовой души гораздо ниже достижений индивидуальной души, в массе доминирует не дух, а глупость. В массах могут сосуществовать взаимно исключающие друг друга идеи наряду с требованием их немедленного осуществления, хотя, если чуть-чуть подумать, станет ясным, что возможно либо одно, либо другое. Так сегодня Франция требует от побежденной и обнищавшей Германии такую контрибуцию, которую могла бы выплатить только сильная и богатая Германия, но такой Германии французы не хотят, опасаясь реванша.

Другой пример. Капиталистический способ производства – самый рациональный, потому что он соответствует человеческой природе. Без капитализма европейские рабочие были бы обречены на голодную смерть – утопичность социализма доказывает нынешняя ситуация в России. Поскольку рабочий, как и любой человек, хочет улучшить свое материальное положение, он требует повышения зарплаты и одновременно хочет уничтожить капитализм, без которого ему грозит голодная смерть…

Чем же объясняется такое отсутствие логики в массовой душе? Это наследие образа мышления первобытных людей, тех времен, когда человек целиком находился во власти коллективных представлений, логическое мышление у него еще не развилось и в его сознании неограниченно господствовали эмоции. Такое мышление Леви-Брюль правильно назвал «дологическим». Так бразильские индейцы бороро утверждают, что они не только люди, но одновременно еще и попугаи ара… Такой способ мышления идентичен массовому, не может обнаружить логическое противоречие в своих диаметрально противоположных желаниях, поэтому массе нужна не истина, а иллюзия, невозможному она всегда отдает предпочтение перед достижимым.

Масса импульсивна, изменчива и возбудима. Ее побуждения могут быть благородными или жестокими (второе случается чаще), она может быть героической и трусливой, она ничего не делает обдуманно и ее симпатии недолговечны: сейчас она возглашает осанну, а через минуту будет кричать: «Распни его!» Для нее невыносима задержка с исполнением ее желаний, она чувствует себя всемогущей и у нее исчезает понятие невозможного, она легковерна, ее опьяняют громкие слова, она не знает сомнений: тень подозрения превращается у нее в полную уверенность, зародыш антипатия - в дикую ненависть. Она нетерпима и одновременно верит в авторитеты. Ее невозможно убедить, что 2 х 2 =4, если ей надо, чтобы было 2 х 2 = 5. Последним пользуются социалистические вожди, утаивая, что социализм недостижим.

Массы уважают силу и принимают доброту за слабость… Если они попирают ногами свергнутого деспота, то лишь потому, что, утратив власть, он стал слабым, а слабых презирают и не боятся. Тип почитаемого массами героя всегда будет иметь характер Цезаря… Если власть колеблется, масса мечется от анархии к рабству и наоборот. Ее мятежные порывы недолговечны (Лебон).

Инстинкты масс консервативны, мятежи только меняют названия. И власть социалистических вождей тоже деспотична… Массе не нужна свобода, ей нужен вождь… Призыв к свободе для массы – это только призыв к смене тирана.

«Со словами «свобода» и «братство», - говорит Тэн, - якобинцы связали деспотизм, достойный Дагомеи, суд, подобный инквизиции, и человеческие гекатомбы, как в древней Мексике».

Лозунги, образы и учреждения старого режима обычно вызывают после революции ярость у толпы, но если новое правительство сумеет дать тем же вещам новые обозначения, эта ярость сразу же утихнет.

Революционные перевороты – это только смена носителей власти, а люди толпы остаются такими же рабами, какими были. Революции сводятся только к изменению названия фирмы. В толпе необузданно проявляются все жестокие, разрушительные инстинкты, которые являются пережитками низших культур и животного прошлого… То, что в «Книге джунглей» Киплинга говорится об обезьянах, применимо к человеческой массе: «Их народ не знает закона… у них нет своего языка – они воруют слова у других. Они живут моментом. Они бахвалятся, орут, но упавший камень пугает их».

Страх – тоже важный момент массовой души. Известно, как легко человек в массе теряет голову и впадает в панику. В страхе проявляется животный инстинкт самосохранения, когда спасение видится не в самообороне, а в бегстве. Люди бегут, чтобы спастись, как обезьяны и овцы… Отсюда трусость массы, часто даже при мнимой опасности. Молодой лейтенант Бонапарт во время французской революции уже понимал суть ревущей толпы, говоря, что достаточно двух залпов картечью, чтобы обратить ее в бегство. Но страх также делает массу опасной. Во время чумы в Средние века убивали евреев, подозревая их в отравлении колодцев. В России и Южной Италии крестьяне убивали врачей, пытавшихся остановить эпидемии холеры. Другой атавистический фактор – садистская жестокость массы. С каким наслаждением публика смотрит казни или фильмы ужасов!

«Переход от пассивного наслаждения кровавым зрелищем к активным действиям в том же духе для массы не особенно труден… Садистское сладострастие маскируется высокими мотивами. К инстинкту жестокости добавляется социальная справедливость, благо отечества или защита веры – и убийства приводят в экстаз» (Кристенсен). Подобные массовые акции всегда сопровождаются грабежами. Вспомним испанские аутодафе, сжигание ведьм, Варфоломеевскую ночь, геноцид армян в Турции, массовые убийства в советской России и Венгрии, грабежи рабочих-социалистов 1 декабря 1921 года в Вене, в которых участвовали люди, получавшие зарплату университетских профессоров. Не имея самосознания, самоуважения и чувства ответственности, масса всегда готова на любые преступления. Она ведет себя скорее как стадо диких зверей, в ней задают тон неполноценные элементы.

Правда, масса может проявлять также сочувствие и чувство справедливости, энтузиазм и героизм, но, как правило, этика массы ниже этики отдельных личностей. Под влиянием внушения масса может стать приверженной идеалу. В массе реже, чем у отдельный людей, преобладает момент личной выгоды, но это единственное положительное качество массовой души. Тард пишет о любящих и ненавидящих массах: «Но на какие действительно ценные дела обращают любящие массы свою деятельность? Неизвестно, что хуже, ненависть или воодушевление массы. Когда она вопит в людоедском экстазе, она, конечно, отвратительна, но когда она падает ниц к стопам своего живого идеала, выпрягает его карету и несет его на плечах, это обычно полупомешанный вроде Мазаньелло, дикий зверь вроде Марата или какой-нибудь боксер Демпси».

Тот, кто опирается на массу, может очень быстро и очень высоко подняться, но Тарпейская скала всегда рядом и однажды его могут с нее сбросить.

Есть разновидность любящей массы – это масса, ликующая во время праздника или скорбящая, провожая в последний путь национального героя. Такие массы служат противовесом всему скверному в массах иного типа, в них социальные инстинкты являются плодотворным элементом.

Логики в массовом сознании вообще нет, в нем господствует дологический склад мышления, как у первобытных людей. Эмоциональные коллективные представления проявляются у современных европейцев только в ином одеянии, массовая мораль на тысячелетия отстает от нашей индивидуальной морали. Это показала мировая война: нам внушали веру в победу, но только после войны мы поняли, насколько низок любой народ, если он одержим ненавистью.

Массовые чувства народа отражают его духовный культурный уровень. Убеждения масс везде обретают форму религиозного чувства. Их особенности: поклонение вождю, как высшему существу, страх перед приписываемой ему магической силой, слепое подчинение его воле, неспособность к обсуждению его догм, стремление к их распространению, тенденция видеть врагов во всех, кто их не принимает, вера в авторитет и нетерпимость. Герой, которым восхищается масса, может спокойно посылать ее на смерть. Из костей людей, которые пали жертвами оболванивающих массы лозунгов, можно сложить пирамиду выше Хеопсовой. На массы влияет все, кроме разума… Идея, овладевшая массами, какой бы она ни была первоначально великой и правдивой, теряет в результате почти все, что делало ее великой и возвышенной. Спорить с убеждениями масс все равно, что спорить с извержением вулкана» (Лебон).

«Недостаточно того, что лучшие люди народа имеют четкое представление о моральной допустимости или недопустимости той или иной государственной акции; они могут не донести свое понимание до массы, если масса к нему невосприимчива. Только если моральная основа для оценки данной акции войдет в кровь каждого человека, масса достигнет такого уровня этического развития, на какой может подняться индивидуум в результате воспитания и самовоспитания на протяжении своей короткой жизни» (Кристенсен).

Слова Горация: «Я ненавижу толпу и ее сторонюсь» все еще не опровергнуты, потому что «его величество народ» с тех пор не изменился. История учит нас, что в тот момент, когда моральные силы, на которых зиждется цивилизация, утрачивают свое господство, на первый план выходят несознательные грубые массы, справедливо именуемые варварами. До сих пор цивилизации всегда создавала только немногочисленная интеллектуальная аристократия, массы же – никогда. Массы способны только разрушать. Их господство – это всегда период варварства. Цивилизация предполагает твердые правила, дисциплину, переход от инстинкта к разуму, предвидение будущего, высокий уровень культуры, условия, которым никогда не могут соответствовать предоставленные самим себе массы. Благодаря своей чисто разрушительной силе они действуют как те микробы, которые доводят до конца разложение ослабленного организма или трупа. Если здание цивилизации источено червями, то его падению всегда способствуют массы (Лебон).

История – это взаимодействие между индивидуумом, творческой или руководящей личностью и действующей под влиянием внушения массой (Кристенсен).

Вожди

Человек, как стадное  животное нуждается в вожаке стада. Нет столь дикого народа, у которого не было бы хоть бы какой-то политической организации. Вожаки выполняют в стаде защитную функцию, их биологическая цель – поиск пастбищ и предупреждение об опасности. У стадных животных всегда есть такие вожаки, которые благодаря опыту или инстинктивно чуют опасности и подают сигнал к спасительному бегству, а также умеют находить пастбища. Стадные животные в этих столь важных для них случаях полагаются, если можно так выразиться, на духовную функцию, а не на силу данного природой почти каждому животному оружия и не на физическую силу. Никогда стада животных одного вида не вступают в схватку друг с другом, в отличие от людей. Стадо предпочитает бегство битве.

Мы встречаем вожаков у многих видов антилоп, включая наших серн, ланей, козуль, слонов, жирафов и большинства обезьян. Только с крупным рогатым скотом и овцами, долго живущими в симбиозе с человеком, бывает так, что глупое стадо, не чуя опасности, устремляется за вожаком в горящее стойло и там погибает. Одомашнивание, биологически равнозначное дегенерации, подавило защитную функцию вожака, так как человек взял на себя вместо вожака защиту домашних животных от грозящих им природных опасностей. Руководство на низшей ступени человеческой культуры, когда человек еще не настолько сильно одомашнен под влиянием высокой культуры, также основывается, в первую очередь, на преимуществах духовной функции. «Несколько семей объединяются и выбирают главой того, кого считают наиболее способным. Его влияние определяется его всесторонними личными способностями. От него требуются ораторский дар, великодушие и щедрость… Главное предварительное условие – солидный возраст и опыт. Он – первый среди равных в совете старейшин, на который молодые люди не допускаются, а если и допускаются, не имеют права участвовать в спорах. Европейские наблюдатели с удивлением констатировали глубокое уважение младших к старшим». (В. Шмидт).

Животные одного вида знают только поединок, но не за пищу, а за самку. У диких народов и, например, в «Илиаде» поединок вождей решал судьбу народов. Как было бы хорошо для культуры и для жизни разных европейских народов, если бы их представляли в поединке только поджигатели войны, как в гомеровские времена…

Но люди повели себя, как скот, с той лишь разницей, что вожаки не устремлялись первыми в горящее стойло, а отсиживались в безопасности.

Героические фразы звучат прекрасно и опьяняют массы, но вожди часто призывают к оружию только для достижения своих личных целей. Прочная победа достигается только мирным путем. Дух и идея в истории всегда оказывались сильней оружия.

Итак, у человека и животных духовная одаренность – абсолютная предпосылка руководящей функции. Одомашнивание у животных и культура у человека (культура – это одомашнивание человека) ведут к биологическому вырождению и к исчезновению естественной руководящей функции и в человеческом стаде. Чем выше культура, тем меньше вероятность того, что во главе человеческой группы встанет человек, от природы наиболее способный к руководству. Ибо чем больше людей решает, кто лучше всего годится в вожди, тем больше факторов вступают в игру и затрудняют правильный выбор. Старейшины лучше работают на высших постах на более низкой ступени культуры, чем у европейских культурных народов. У последних гораздо менее вероятно, что во главе государства встанет действительно лучший, скорее это будет прирученный баран-вожак, который поведет стадо в горящее стойло. Цивилизованный человек не защищен от этого ни передачей власти по наследству, ни всеобщим избирательным правом, при котором выбор лучшего заведомо невозможен. В русской истории кровавое правление Ивана Грозного и Совета народных комиссаров подтверждают этот тезис – в обоих случаях истреблялись лучшие представители русского народа. В высших культурных слоях чаще, чем в низших, кто будет руководителем, решает случай… Случайно сын плотника из Галилеи превратился во всемогущего бога, случайно банды бедуинов смогли завоевать большую часть греко-римского мира, случайно безвестный французский лейтенант артиллерии стал властелином Европы, случайно такая посредственность, как король Вильгельм I, выбрал себе в советники великого Бисмарка и случайно Людендорф позволил Ленину приехать в пломбированном вагоне из Швейцарии в Россию…

Все основатели религиозных и политических вер основали их лишь потому, что умели разжигать чувство фантазии, которое заставляет человека повиноваться своему идолу и отдавать за него жизнь.

Исключительное положение, которое занимает руководитель, обеспечивает ему престиж, который обладает силой внушения, как и внешние атрибуты… Это внушение сильно и устойчиво действует на традицию и коллективные чувства, хотя наследники великих людей обычно оказываются не на высоте..

Ничто не проматывается так быстро, как духовное наследие великих людей, например, Фридриха II или Бисмарка, потому что политическое руководство попало в руки недостойных людей, случайно вставших во главе государства. Массовая душа у всех народов одинакова. С биологической точки зрения сильней всего тот народ, у которого самое многочисленное и здоровое потомство. Для этого необходимо соответствующее жизненное пространство. Из-за плохого политического руководства оно сокращается, следствием чего является сокращение численности населения и его вырождение и в конечном итоге – биологическая и политическая смерть. Поэтому, как правило, даже победоносные народы гибнут после победы, если людские потери не возмещаются…

Неспособность понять фактические соотношения, учет одних лишь массовых инстинктов были характерны для германской политики после Бисмарка. Можно поверить, что министры Вильгельма II не хотели войны, но то, как эти дилетанты обращались с наследием Бисмарка, неизбежно вело к войне… Смертельный удар делу Бисмарка нанесла политика Людендорфа во время войны. Людендорф не понимал тезис Клаузевица о войне как продолжении политики иными средствами, он видел в войне единственную эффективную политику. И мир в Версале был заключен на таких тяжелых для Германии условиях по вине немецких дипломатов, не обладавших искусством, провяленным Талейраном на Венском конгрессе.

Способные люди умеют правильно выбирать сотрудников. Великие идеи могут превращаться в пустую форму без содержания. Рост, расцвет и упадок народов и мировоззрений можно объяснить длительным отсутствием государственных гениев или талантливых вождей…

Народы рано или поздно погружаются во тьму летаргии, откуда их однажды вывел к свету подобный метеору гений. Если у народа или партии долго нет подходящих духовных вождей, это терпимо, пока не грозит опасность, но в случае опасности ведет к гибели. Больше всего влияет на судьбу народов то, являются ли их вожди в высшей степени одаренными политиками, которые действуют в соответствии с собственными идеями, либо они только исполнители воли масс. Только в первом случае народы достигают культурного и политического значения и благосостояния. Великие решения может принимать только один человек. Это особенно касается политических вождей: они должны стоять над массой и руководить ею. Она должна идти за ними, а не наоборот.

Великий государственный деятель не может быть только человеком действия, он должен быть и мыслителем и главное – хорошим знатоком инстинктов массы. Такое сочетание в одном лице встречается в истории крайне редко. «Массы, не имеющие своей воли, инстинктивно обращаются к тому, кто ее имеет. Часто массы реагируют на вождей, которые всегда имеются в избытке и набираются из людей нервных, полусумасшедших. Их вера в свою миссию становится и верой массы. Великих вождей можно пересчитать по пальцам, прочих – легион…» (Лебон). Способность ораторствовать и болтать почитается за политический талант. Вожди такого типа всегда становятся роком для их последователей. Развитие массовой души отстает от прогресса культуры и культурные народы в этом плане мало отличаются от первобытных. Лушан показал, что внешний тип древних культурных народов средиземноморского круга и сегодня встречается там же, что и во времена их расцвета… Поскольку психические качества наследуются так же, как и физические, значит, если эти народы сохранили тот же физический тип, но их культурный уровень стал гораздо ниже, то главным фактором упадка следует считать отсутствие политических вождей, если не вмешиваются геофизические факторы, такие как изменение климата и почвы. И сегодня живут те же персы, македонцы, римляне, испанцы, португальцы шведы и так далее, но у них не было нового Дария, Александра Великого, Юлия Цезаря, Карла V, Генриха Мореплавателя, Густава Адольфа, потомки разрушили созданное ими…

Антрополог Фишер считает смешение этих народов с другими расами причиной их упадка, но это, насколько, мы знаем факты, маловероятно, так как все культурные народы представляют собой расовые смеси. По идее, немногие народы, сохранившие расовую чистоту, должны бы тогда быть самыми культурными, а они на самом деле – самые отсталые.

Более вероятно, что главным критерием подъема и упадка исторических образований является политическая одаренность их вождей и устойчивость их творений.

Настоящий политический деятель должен, в первую очередь, представлять себе людей и вещи такими, каковы они есть, а не такими, какими хотелось бы, чтобы они были. Он должен понимать эмоциональные моменты, которые воодушевляют массы, и при этом знать пределы возможного и достижимого. Его политика должна быть дальновидной и иметь целью процветание всего народа. Прежде всего, он должен быть хорошим психологом.

Вождями такого типа были Фридрих II, который достиг успеха благодаря природному знанию людей, и в еще большей мере Бисмарк, обладавший даром ясновидца. Эти люди не впадали в самообман при оценке людей и ситуаций.

Фридрих II говорил: «Надо идти своим путем, невзирая на стрекотанье кузнечиков и кваканье лягушек». Он высмеивал льстецов, видевших в нем «образ Божий на Земле: «Я посмотрел на себя в зеркало и подумал: если я похож на Бога, тем хуже для него». Приветствующую его толпу он обозвал «сбродом» и ответил на возражение придворного: «Посадите обезьяну на лошадь и тоже соберется толпа».

Еще отчетливей черты трезвого, реального политика проявлялись в Бисмарке. Будучи прусским юнкером консервативных и монархических убеждений, он безжалостно боролся с консерваторами, когда они ставили свою партийную точку зрения выше интересов государства. По тем же мотивам Бисмарк выступил за всеобщее избирательное право, будучи лично его противником. Он сделал это в 1866 году, чтобы запугать соседние монархии и отбить у них охоту «совать пальцы в немецкий национальный омлет»…

…От самых примитивных до высших форм организации человеческого общества этими формами могут быть на выбор монархия, аристократия и демократия. Суть этих форм правильно понимали уже древние философы, например, греческий историк Полибий. Каждая из них при неограниченном господстве имеет тенденцию к вырождению: монархия вырождается в тиранию, аристократия – в олигархию, демократия – в охлократию, которая сегодня называется «диктатурой пролетариата». Так как каждая из выродившихся форм обречена на гибель и ее сменяет другая, обычно тоже выродившаяся, Полибий говорит, что лучшая из всех форм та, которая сочетает в себе все три «чистых», благодаря чему тенденции к вырождению, присущие каждой из них, парализуются наиболее эффективным способом. Позднейшие социологи ничего нового к этому не добавили… Устройство первобытных народов и нынешняя английская конституция ближе всего к этому идеалу.

Вырождение трех названных форм вытекает из сути человеческой природы, из эгоизма…

Поскольку массовая душа руководствуется, как известно, чувствами, а не разумом, государственная власть сильнее всего, когда в ней присутствует мистический момент, а такой является монархическая власть.

Бисмарк писал, что абсолютизм был бы идеальным строем, если бы короли не оставались людьми, как и все прочие, со своими слабостями и несовершенством. Даже самый идеальный монарх нуждается в критике, а критика может исходить только от свободной прессы и парламента. Установление правильных отношений с ними – вопрос политического такта. Если монарх обладает таким тактом, это счастье для его страны.

Как видим, представления Бисмарка и Полибия об идеальном строе совпали. Бисмарк предсказывал также, что со временем исчезнут только короли, но не роялисты. Мы это пережили.

Аристократия и демократия раньше приходят к упадку, потому что их главам не хватает мистического ореола…

…В 1884 году Эдисон прислал свой первый фонограф германскому кайзеру и Бисмарку. 1 апреля 1886 года, в свой 71-й год рождения, Бисмарк записал на этот аппарат короткую речь и приказал, чтобы эта запись хранилась в закрытом ящике 20 лет. В 1906 году ящик открыли и услышали слова Бисмарка:

«Государство, которым правят честолюбцы и краснобаи, более других способные обманывать безрассудные массы, не сможет развиваться спокойно. Такие тяжеловесные структуры, как государства, не могут поспевать за темпом развития без ущерба для себя. Тяжелые массы, к каковым относятся великие нации в их жизни и развитии, следует передвигать с осторожностью, ибо пути в неизвестное будущее – это не железнодорожные рельсы. Каждое большое государство, в котором утрачивается сдерживающее влияние обладателей материальных и духовных богатств, всегда начнет развиваться с той же скоростью, разрушительной для государства, как Франция в эпоху своей первой революции. И Россия, если там когда-нибудь утвердится иной государственный строй, не вернется к абсолютизму лишь в том случае если ее движение к свободе будет медленным и постепенным. Алчность вызывает массовый порыв, но в интересах самой массы, чтобы этот порыв не приобрел опасного ускорения и не разбил карету государства. Если это все же случится, то исторический круговорот за все более короткое время будет приводить к диктатуре, господству насилия, абсолютизму, потому что и массам, в конечном счете, нужен порядок, и если они этого не понимают, то удары судьбы заставят их это понять, и ради порядка в виде диктатуры и цезаризма они охотно пожертвуют даже той умеренной долей свободы, которой пользуются европейские общества».

Нельзя сегодня читать эти слова без волнения, видя перед собой пример России. Но народы не имеют привычки усваивать уроки истории.

Все так называемые свободы – фантомы, если народ не понимает истинного смысла свободы, неотделимой от строгой законности. Призрачной свободы народ может добиться в один момент, настоящей надо долго учиться. Каждый народ, как и отдельная личность, должен пройти период обучения. Свобода личности всегда ограничена свободой других. Чем больше мнимой свободы, тем меньше настоящей.

«Постепенное ограничение свободы у ряда народов при внешней вольности, которая дает им иллюзию свободы, - следствие невозможного режима, признак дегенерации, опасной для любой культуры. Государство, которое хочет всем руководить, превращается во всемогущего бога. Но опыт учит, что власть таких богов никогда не бывает особо долговечной и сильной. Например, социалистическое государство имеет гиппократовы черты уже при своем рождении…

Если в государстве люди, преследующие разные интересы, не способные управлять сами собой, хотят быть поглощенными государством, народ превращается в скопище, лишенное взаимных связей. Властвует плебс и культура уступает место варварству» (Лебон).

Если первоначально узурпаторские группы выходили из слоев, наиболее способных к руководству, то со временем они были обречены на упадок, потому что препятствовали притоку свежей крови из других слоев… В результате их сметали политические революции, эффектом которых был лишь переезд злоупотребления насилием на новую квартиру…

…Сейчас в Европе благодаря парламентаризму утвердились партийные олигархии. Они не могут допустить появления великих людей, так как боятся, как бы какой-нибудь Бонапарт их не вышвырнул. Всему виной человеческий эгоизм. При демократии качества государственного деятеля служат скорее препятствием для политической карьеры…

В парламентаризме отражается так называемый суверенитет народа. Но парламентаризм вырождается, как и любое идеальное по замыслу творение человека. Методы завоевывания парламентских мандатов во всем мире примерно одни и те же…

…Парламентаризм интересуется не тем, какая политика правильная и разумная, а тем, чего хочет масса. Проповедуется мистическая идея, будто массой руководит безошибочный божественный инстинкт. Парламентаризм – это культ некомпетентности.

Парламентское собрание – это тоже масса со всеми ее характерными чертами… Законодатели отдают предпочтение предрассудкам, партийным догмам и материальным интересам избирателей, а не качеству законов.

Широкие массы слишком неразумны, чтобы сделать правильный выбор, и тем меньше, чем демократичней избирательное право. При меньшей группе образованных людей из высшего социального слоя вероятность выбора лучшей кандидатуры была бы выше, если тут не замешаются эгоистические интересы; широкие слои на это совершенно неспособны. Любая демагогия произведет на толпу большее впечатление, чем знание, которое она не способна оценить. Чем шире избирательное право и чем ниже требования к духовной и политической зрелости избирателей, тем вероятней, что глупейшие болтуны и невежи подготовят путь не для идеальной демократии, а для кратковременного господства толпы, как в эпоху французской революции. При парламентской демократии, когда все зависит от партийной принадлежности, выбор хорошего политического вождя совершенно невозможен…

…Деятельность выдающегося вождя сегодня, в эпоху неограниченной свободы прессы, сильно затруднена, так как общественное мнение – это многоголовая гидра, и интересы всех сталкиваются с интересами партий. Талант и гений не способствуют парламентскому успеху. Влияние парламентских вождей зависит от их престижа, а не от их способностей…

Парламентский вождь – раб своей партии, он не руководит ею, а разделяет ее заблуждения…

…Парламентская система рано или поздно порождает партийные олигархии. И демократический парламентаризм был бы идеальной системой, если бы парламентарии тоже не были людьми. Здесь тоже мало призванных, но много избранных. Чтобы соответствовать уровню своих избирателей, депутат должен сам иметь поменьше интеллекта, морали и чувства ответственности. Тщеславное желание играть роль в общественной жизни наряду с чисто материальными интересами – главные мотивы кандидатов в депутаты. Многие, попав в депутаты, понимают, что постулаты их партии наносят вред народу, но мы не помним, чтобы кто-нибудь откровенно об этом заявил. Моральный дефект политических вождей заключается в ориентации парламентских фракций на массовую психологию. Рядом с этой коллективной духовной коррупцией шествует материальный интерес с тех пор, как представительство в парламенте из почетного стало платным. Поэтому Бисмарк всегда выступал против жалованья депутатам, так как в результате возникает тип профессионального политика, о котором лучше всех сказал Эмиль Фаге: «В плане личных идей – это нуль, по воспитанию – посредственность; он разделяет инстинкты и страсти массы и в конечном счете не умеет делать ничего, кроме как быть политиком. Если путь в политику для него будет закрыт, он умрет с голода».

Для этого, к сожалению, преобладающего сегодня типа руководителей политика становится самоцелью, он представляет, в первую очередь собственные, чисто материальные интересы. Этот сорт политиков-дельцов есть во всех партиях…

«Чем больше расширяется круг, из которого вербуются политики и чиновники всех мастей, тем ниже опускается их интеллектуальный уровень. Еще хуже обстоит дело с их моралью… Элита нации отдаляется от народа. Политика превращается в ремесло, которым занимаются те, кто хочет быстро разбогатеть…

… С расширением избирательного права Европе грозит опасность возвращения тех злоупотреблений, с которыми либерализм, как он хвастался, якобы покончил навсегда. Под прикрытием демократии и свободы могут ожить худшие пороки старого режима: кумовство, коррупция, биржевые спекуляции, официальное нищенство, разграбление государственной казны, продажа должностей, короче, все «прелести» абсолютистских монархий, только теперь этим занимается не придворная камарилья, а «слуги народа» (А. Леруа-Больё).

Эти слова знаменитого французского политэкономиста, написанные несколько десятилетий назад, подтверждаются тем, что происходит в новых демократических республиках. Зачем же нужны народам революции, если потом их будет обманывать и обворовывать более широкий круг, чем раньше?

Придуманное Руссо понятие «народного суверенитета» - пустые слова, его не существует, поскольку деспотизм избранных народом представителей ничуть не лучше деспотизма абсолютных монархов, если они не ограничены каким-либо иным учреждением…

Несмотря на все свои недостатки, парламентаризм, если он не превращается в фарс, - лучшее средство, изобретенное народами для освобождения от ига личной тирании. Это была бы идеальная форма правления, по крайней мере, для философов, мыслителей, писателей, художников и ученых, короче, для всех, кто представляет культуру народа. Поэтому радикальный социализм больше всего ненавидит именно этот последний оплот культуры.

Вождями описанного типа, которых выбирает масса, в большинстве случаев движет тщеславие и стремление к личным выгодам, часто то и другое вместе. В мирное время такие политики могут быть у власти… но ситуация меняется в опасную сторону в критические времена, когда речь идет о жизни и смерти народа. В такие моменты, когда надо взывать к последним остатками разума в массах, появляются вожди, которые начинают разжигать самые низменные инстинкты…

В периоды катастроф на поверхность выплывает третий тип вождей, для культуры самый опасный.

Это идеологи, утописты, которые обещают улучшить мир за один день, большей частью психопаты. Перефразируя Гете, это сила, которая творит зло, желая добра. Они исходят из ложной предпосылки, будто во всех людях преобладают этические и альтруистические чувства, как и в них самих. Они путают идеалы с действительностью и считают смертельными врагами тех, кто противопоставляет им аргументы реальной жизни и разума. Человек массы, может быть, и поднимется через тысячелетия на более высокий этический уровень, но сегодня в массе господствуют животные, а не альтруистические инстинкты. Сопротивление, которое разумные люди оказывают таким психопатическим утопистам, воспринимается последними как проявление злой воли, которое масса должна подавить силой (на что она всегда готова), чтобы достичь Царства Божьего.

Они используют свой дар внушения, чтобы заражать людей своим фанатизмом, своими иллюзиями, своим безумием и разжигают в них животные инстинкты. Они приносят величайшие несчастья, которые грозят гибелью целым народам и их культурам. Несмотря на их благие намерения, это самые опасные враги человечества.

Большие перевороты в жизни государств выдвигают на первый план людей, представляющих интерес для психиатрии. Так в Баварской Советской республике выдвинулись разные группы психопатов, слабовольные личности, не совсем сумасшедшие, но находящиеся на грани безумия. В мирное время они были обитателями тюрем и больниц и общественность их не знала. Когда началась война, они поспешили на фронт, но выдержали там недолго и стали впадать в истерику. Своим разлагающим влиянием они способствовали революции. После нее они забыли о своих болезнях, излечились от истерических приступов и перед ними открылось широкое поле деятельности.

Большинство героев революции можно отнести к разным категориям психопатов. Трудно анализировать психическое состояние этих людей и нельзя ставить им диагноз, зная о них лишь понаслышке, можно лишь высказывать предположения… Среди них было много очень молодых людей…

Иногда к руководству прорывались и явные душевнобольные. Так, министр иностранных дел Советской Баварии был паралитиком. Долго на своих постах такие люди не удерживались. Опаснее были типы с легкой формой маниакально-депрессивного психоза. В периоды маниакального возбуждения им легко удавалось увлечь за собой толпу…

…С тех пор, как существуют организованные общества, человечество не очень поумнело. Постоянно повторяются попытки с помощью силы сделать бедных людей богатыми и злых добрыми, причем это должно произойти немедленно… Но разница между бедными и богатыми столь же стара, как человеческое общество, и обусловлена различием физических и духовных талантов, которые передаются по наследству. Пороки и добродетели отцов наследуются в трех-четырех поколениях. Поэтому несбыточна мечта устранить социальную несправедливость, данную от природы. Борьба против социальной несправедливости – это всегда борьба против человеческой культуры вообще. А культура – это приспособление человека к неизменным законам природы. Любая детская попытка человека отменить их заканчивается поражением человека.

Если бы хорошие учения и примеры могли исправить людей, то Христу это, вероятно, удалось бы. Но где его ученики, которые подставляют левую щеку, когда ударят по правой, где христиане, которые любят ближних, как самих себя, кто отказывается от земных благ ради небесных? Будда, который считал вопрос о личном Боге бесполезным, почитается миллионами его приверженцев как бог. Люди имеют привычку делать богов из своих учителей, которые учат их добру, потому что сами они не хотят и не могут быть добрыми, это, по их мнению, возможно только для недостижимого идеала, то есть для бога. Высокими этическими учениями грубо злоупотребляют. Что общего имело с учением Иисуса, например, папство, которое благословляло сожжение еретиков, истребление язычников, кровавые религиозные войны, которое хотело огнем и мечом подчинить себе весь мир и обратило целые страны в пустыню? Ничего…

Когда марксистская пропаганда утверждает, что учение Маркса скорее сможет улучшить человека, чем учение Иисуса, то достаточно взглянуть на каннибальские пиршества российских марксистов, чтобы усомниться в этом. Социалистический папа Троцкий такое же отвратительное чудовище, как христианский папа Александр Борджиа. И русские убийцы злоупотребляют вечно чуждыми миру идеями идеалистов, ставя их на службу своей жажде власти. При этом они не хотят ставить учение Христа на один уровень с учением Маркса…

В истории человечества всегда происходит одно и то же: независимо от того, хочет ли улучшить человечество бог вроде Христа, идеолог вроде Маркса или фантазер вроде Вильсона, их евангелия всегда используются как предлог для того, чтобы люди грабили и убивали друг друга. Великие политические идеи, которые воодушевляют сегодня массы, национальная и социалистическая, пережили самих себя, потому что делают ставку на то, что разделяет отдельные группы людей. Мир стремится к единству, но еще нет личности, которая, благодаря своему уму или своей этике указала бы людям путь ко всеобщему продуктивному сотрудничеству…

Во всех других областях человеческой деятельности есть великие люди, только почва политики остается бесплодной. Но, может быть, и здесь историческая случайность подарит когда-нибудь гения. Пока же мы имеем только обманщиков и фантазеров.

Фантазер гибнет, если он хочет воплотить в жизнь свое трагическое заблуждение (примеры – Вильсон, Вильгельм II, Ландауэр, Либкнехт); политический мошенник, если он великий человек, захватывает власть над страной, как Наполеон III, Ленин или Бела Кун. Если же это фигура помельче, для нее достаточно руководящего места в банке или на каком-нибудь крупном предприятии… Поговорку: «паны дерутся, а у хлопцев чубы трещат» можно так перевести применительно к демократическим учреждениям:: когда избранные руководители обделывают свои делишки, страдают от этого избиратели.

РАСА И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОТБОР КАДРОВ В ВЕРМАХТЕ

Эрих Цилиан

…Армия это форма жизни, расово обусловленная, как ни одна другая. Нет более красноречивого указания на изначальные, данные от природы жизненные силы, заложенные в расовом типе народа, из которых развивается вся его историческая суть, чем четырехлетняя борьба немецкого народа против всего окружающего мира во время мировой войны. Прусско-немецкая традиция солдатского воспитания сделала своё, и даже пышущие ненавистью враги признают нашу армию лучшей в мире. Но никакая воспитательная работа не достигла бы такого успеха, если бы не имела дело с человеческим материалом особого типа.

Немецкий народ во все времена был солдатским в собственном смысле слова, что доказывает вся его история, начиная с эпохи великого переселения народов. Не следует забывать об особом положении, которое этот народ занимает в центре Европы, в постоянно враждебном окружении. Это обстоятельство, несомненно, способствовало военным успехам, но только в сочетании с волей к самоутверждению, к противодействию враждебным силам…

Мы знаем сегодня, что история определяется не только судьбой и пространственно-географическими условиями. Решающее влияние оказывают те внутренние предпосылки, которые даются каждому народу Провидением вместе с его природными задатками, подчиняющимися общим законам жизни.

Мы не можем больше представлять себе дело таким образом, будто особый тип народа это исключительно результат действия каких-то чисто духовных сил, так называемых культурных душ, которые некогда вдруг спустились с небес в определенном месте, дали там ростки и стали развиваться, чтобы потом состариться и умереть, вернуться в то ничто, откуда они пришли. Этому учила теория культурных кругов Фробениуса и философия культуры Шпенглера с его «Законом Европы».

Становление и исчезновение народов стали нам сегодня гораздо более понятными при учете изменений биологического состава народов в результате отбора в процессе расового развития. Античный мир погиб не только потому, что закончил жизненный путь своего духа, а потому что его доминирующие расовые силы медленно, но неотвратимо изменялись по мере смешения народов в поздней Римской империи.

С этим смешением были связаны и культурные влияния. Изменения политического баланса сил и государственных границ влекли за собой и переоценку духовных ценностей. Германские племена взяли многое из духовного наследия Римской империи, прежде всего христианство, но его последующие метаморфозы служат доказательством зависимости культурных и духовных явлений от сил, заложенных в народе.

Сегодня мы видим, что, хотя внеевропейские народы и расы тоже заимствовали христианство, но готические соборы были построены только на нордическом Западе как выражение той же направленной к высшим духовным целям воли, которая некогда вызвала к жизни почти все европейские государства, предпосылкой создания которых были солдатские подвиги.

Но мы пошли бы по неверному пути, если бы приписали все солдатские ценности духовным силам только одного расового типа. Во-первых, солдату требуется много духовных качеств, а во-вторых, народы самого разного расового состава доказали, что из них получаются прекрасные солдаты.

Расовые качества нашего народа тоже нельзя назвать едиными. Хотя во всех областях Германии и во всех немцах основу составляет нордическо-фальская суть, которая определяет тип немецкого солдата, к ней в разных племенах в той или иной степени примешались элементы других европейских рас: динарской в Австрии и Баварии, альпийской – в южной и центральной, восточно-балтийской – в восточной Германии, средиземноморской – на Рейне. Все эти расовые компоненты имеют разные военные традиции, что сказалось на немецких солдатах.

Другой тип солдат – французы, которым нужны «слава» и «престиж». В этом выражается настрой на внешние эффекты, характерный для средиземноморских в основе своей народов южной Европы. Особенности южного типа накладывают свой отпечаток на солдатские качества романских народов: они способны на сильные порывы, но менее стойки.

Но следует отметить, что у французов эти качества сочетаются с осторожностью, стремлением к закреплению достигнутого и упорством в трудных ситуациях, чертами, конторе можно объяснить примесью во французском народе альпийской расы, как это делает Л.Ф.Клаусс.

Еще один тип солдат являют нам народы, в основном, восточнобалтийской расы, населяющие равнины России. Эти народы отличают пассивная, терпеливая выносливость, непритязательность и умение приспосабливаться к самым неблагоприятным условиям, но им не хватает ударной силы и предприимчивости.

Бросая взгляд за пределы Германии, нельзя не отметить особые солдатские качества всех народов, имеющих динарскую примесь. Нынешние южные славяне, в большинстве своем, - динарцы. Опыт мировой войны свидетельствует о высоких воинских доблестях сербов. Динарский тип удачно сочетает в себе готовность к внезапным действиям, свойственную и средиземноморской расе, с необычайным упорством. Мы можем вспомнить, какую упорную борьбу вели тирольцы.

Этот краткий обзор других народов с точки зрения расовой пригодности к военному делу позволяет нам лучше понять своеобразие племен, составивших наш народ, их родственные связи с описанными группами. Так динарская примесь налицо в Восточной Пруссии, может быть, вследствие миграции из района Зальцбурга, подвижность жителей Рейнланда объясняется средиземноморской примесью, а тяжеловесная стойкость восточных немцев – альпийской и восточно-балтийской примесями.

Теперь мы хотели бы перейти от групповых характеристик к отдельным людям, которые находятся в центре внимания при любом отборе. Для начала необходимо было указать на сверхличные взаимосвязи, так как при наследственно-биологическом и расовом подходе мы не можем рассматривать отдельную личность саму по себе, как атом, а в ее связи с обществом и прошлыми поколениями.

Определение расовой принадлежности отдельного человека облегчается в тех случаях, когда смешение расовых компонентов невелико. В сельских областях оно легче, чем в плавильных котлах больших городов. Но всегда при этом надо проявлять максимальную осторожность, если неизвестны семья человека и его род.

Расовый подход позволяет нам отграничить наследственное от благоприобретенного. Но насколько можно судить по внешним признакам о психических качествах?

Возьмем крайний случай: человека, в котором смешаны разные расовые признаки без преобладания какого-либо определенного типа. Эти признаки могут образовывать разные сочетания независимо друг от друга. В этом случае перемешаны и психические признаки разных групп независимо друг от друга и от физических признаков, - можем мы предположить.

Но в действительности психические признаки в гораздо большей степени связаны друг с другом, и мы не можем настолько отделять их друг от друга, как физические признаки. Замедленность чувств не сочетается с быстротой мысли. Неуверенность поведения, наоборот, сочетается с недостаточной твердостью оценок.

С учетом этого бесперспективно увязывать отдельные физические признаки с отдельными психическими качествами, как это делала лженаука френология или физиогномика. Существуют, на самом деле, взаимосвязи между совокупностями психических и физических признаков. В случае беспорядочного соединения самых разнообразных признаков эти взаимосвязи лишь настолько запутаны, что мы пока не можем их четко определить. Сочетание признаков далеких друг от друга рас порождает и дисгармоничность характера, но при смешении близких друг другу рас получаются и гармоничные смеси.

Общие взаимосвязи между физическими и психическими свойствами проявляются не только в физических, но и в психических различиях полов. Медицина знает отклонения, связанные с нарушениями деятельности желез, не только физические, но и психические: инфантилизм при нарушении функций половых желез, явления, связанные с работой щитовидной железы и т.д.

Разделил людей на три большие психические группы, связав каждую с определенной констуцией, Кречмер, который соотнес циклотимный, шизотимный и вязкий темпераменты с пикническим, лептосомным и атлетическим строением тела. Но наблюдения Кречмера в значительной мере соответствуют общему опыту, выраженному в приводимой им же цитате из шекспировского «Юлия Цезаря»:

Пусть окружат меня упитанные люди,

Те, что не думают и ночью спят спокойно.

У Кассия отсутствующий взгляд,

Он много думает: опасны эти типы.

Это деление, разумеется, неполно, так как не учитывает расовые различия. Стройный и высокий нордический человек отличается от стройного и высокого негра.

С учетом расовых различий типов получается больше. Систематическое описание европейских расовых типов в увязке с их психическими особенностями впервые, как известно, дал Ганс Ф.К.Гюнтер в своей «Расологии немецкого народа». Людвиг Фердинанд Клаусс в своих работах по расовой психологии шел противоположными путем – от особенностей стиля психического поведения расы как «наследственной формы» к физическим признакам. Его характеристики отдельных европейских рас общеизвестны.

Но даже если мы будем исходить из большего количества расовых задатков, не следует ожидать, что с их помощью мы можем полностью охарактеризовать отдельного человека. Индивидуальный характер всегда гораздо сложней типового, идет ли речь о профессиональном, городском, сельском, племенном или расовом типе. Это относится не только к психическим, но и к физическим признакам, поэтому мы говорим о большом диапазоне колебаний внутри каждой расы.

Наследственную связь определенного характера с определенными физическими признаками доказывает изучение близнецов. На нее указал еще гениальный Гальтон. Он упоминал о таких фактах, как одинаковые болезни близнецов и их смерть почти в одно и то же время, даже если они жили совершенно раздельно, сходство их наклонностей и образа жизни, словно речь идет о двух часах, согласованных при их изготовлении. С тех пор накоплено много данных, особенно важных для изучения психических заболеваний и преступлений.

В последнее время и психологические исследования опираются на наблюдения близнецов с целью выявления взаимосвязей задатков. Такие исследования проводятся и психологами Вермахта. В 1936 году их начал центр психологии и расологии Вермахта совместно с институтом антропологии, человеческой наследственности и евгеники имени Кайзера Вильгельма (директор – Ойген Фишер), а позже к ним подключились все психологические опытные пункты Вермахта и антропологические институты всего Рейха.

При этом проводилась полная психологическая экспертиза каждого из пары близнецов с использованием тех же методов, что и при экзаменах на офицерское звание. Полученные данные сравнивались, чтобы определить сходства и различия. Но результаты такого сравнения будут надежными лишь в том случае, если будет учитываться только частота совпадений у однояйцевых близнецов, так как лишь в этом случае можно говорить об одинаковых наследственных задатках.

Сравнивались не отдельные признаки, а поведение в целом. Тип поведения складывается из определенного психофизического комплекса восприимчивости чувств, нрава и манеры держать себя (темперамента) и духовной структуры личности (восприятия, мышления и воли). Только при совпадении этих двух групп можно говорить об одинаковой сути.

Частота совпадений при обследовании военнообязанных была у 37 пар однояйцевых близнецов (EZ) на 43 % больше, чем у 42 пар двухяйцевых (ZZ). В институте кайзера Вильгельма 22 EZ дали превышение на 60 % по сравнению с 18 ZZ…

Это сходство говорит и о совпадении психического типа, то есть особой манеры вплетать в психическую структуру определенные способности и духовные качества, черты характера. Это сказывается в неуправляемости поведения или волевом самообуздании. Кроме таких психических различий между отдельными людьми, можно установить также, как распределяется между ними конкретная способность или качество и изобразить это графически. Такое количественное сравнение позволяет потом выявить, например, хорошо развитые умственные способности даже при слабой управляемости поведения, объективно меньшие достижения при всем волевом самообуздании, безупречно нравственное поведение, несмотря на силу природных инстинктов. Такие оценки качеств позволяют сравнивать людей, пользуясь объективными нормами, а определение сути человека выявляет его внутренние пропорции.

С этим крайним случаем совпадения наследственных задатков у однояйцевых близнецов расовая общность не сходна ни в физическом, ни в психическом плане. Но опыт изучения близнецов указывает направление расовых различий. На правильном пути все те определения расовых типов, которые и в этом случае выдвигают на передний план особенности поведения в целом, а не отдельные способности и качества. Излишне напоминать, что и среди низших форм человечества встречаются более или менее умные, надежные и способные люди, хотя нельзя отрицать количественные различия по отдельным группам признаков как таковым. Ситуация при всех различиях сходна с той, какую мы имеем в области физических признаков, хотя и там для определения расы соотношения размеров и комплексы признаков важнее отдельных данных.

Определения, которые сводятся к указанному соотношению между развитием характерных особенностей и единством темперамента, имеют лучшие перспективы при психологическом описании рас, так как они имеют дело с разными формами процессов физического и психического развития, которые в конечном счете ведут к обособлению и к образованию расы. Во всех описаниях нордического человека указывается, что он не руководствуется инстинктами, обдумывают свои действия, его переживания обращены вовнутрь, он меньше связан с внешним миром, как говорит Э.Р.Енш. По сравнению с этим типом у средиземноморского типа преобладают непроизвольные действия, он «интегрирован вовне» (Енш), а нордический тип «интегрирован вовнутрь». Другие расы колеблются между этими двумя формами поведения. Так у динарцев склонность к глубоким раздумьям (любовь к родине, наслаждение искусством) сочетается с взрывным темпераментом. Противоположный тип – альпийский с его «циклотимной», по Кречмеру, конституцией. У него центр тяжести поведения находится не в в плоскости эмоциональной готовности к действию или углубленного обдумывания, а в промежутке между созерцательным восприятием и практическим, целесообразным действием. Восточнобалтийский тип отличается от него меньшей гармоничностью и сдвигом в сторону внутренней проблематики при той же малоподвижности темперамента.

Здесь следует подчеркнуть, что все имеющиеся в настоящее время описания расовых особенностей требуют дальнейших научных исследований, но, несмотря на это, уже теперь можно для практических целей констатировать: факты, установленные расологией, имеют важное познавательное значение для психологического отбора персонала как при выборе кандидатов, так и при подтверждении правильности выбора.

1) Как предварительное указание на наследственную взаимосвязь психических и физических признаков. Это не противоречит тому принципу, что полное описание психики может быть осуществлено только средствами психологии с учетом поведения в целом, выражения лица, манеры речи и почерка, восприятия впечатлений и реакции на них, взглядов и действий, всей биографии.

2) Если установлено наличие определенных психических взаимосвязей, то расовые и прочие физическо-психические взаимосвязи приобретают значение как подтверждение того, что данная ситуация не просто случайная, а наследственная.

Наследственные взаимосвязи ограничивают диапазон прогноза. Как, согласно пословице, никто не может перепрыгнуть собственную тень, ни один человек не может выйти за пределы своей наследственной сути. Этот принцип очень важен не только для отбора, но также для обучения и воспитания. В нем сочетаются отбор и руководство людьми: отбор выявляет имеющиеся человеческие ценности, руководство целесообразно использует их.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 



<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.