WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Молекулярно-генетические механизмы активации тромбоцитов и чувствительности к антиагрегантным препаратам

На правах рукописи

СИРОТКИНА ОЛЬГА ВАСИЛЬЕВНА

МОЛЕКУЛЯРНО-ГЕНЕТИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ АКТИВАЦИИ ТРОМБОЦИТОВ И ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ К АНТИАГРЕГАНТНЫМ ПРЕПАРАТАМ

14.03.10 – клиническая лабораторная диагностика

03.02.07 – генетика

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора биологических наук

Санкт-Петербург – 2011

Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук Петербургском институте ядерной физики им. Б.П.Константинова РАН и Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Санкт-Петербургская государственная медицинская академия имени И.И.Мечникова Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию»

Научные консультанты:

доктор медицинских наук Вавилова Татьяна Владимировна

доктор биологических наук Шварцман Александр Львович

Официальные оппоненты:

доктор биологических наук профессор Слозина Наталья Михайловна

член-корреспондент РАМН, заслуженный деятель науки РФ, доктор медицинских наук профессор Баранов Владислав Сергеевич

доктор медицинских наук профессор Иванов Андрей Михайлович

Ведущая организация:

Государственное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования «Санкт-Петербургская медицинская академия последипломного образования Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию»

Защита состоится «12» мая 2011 года в _________часов на заседании диссертационного совета Д 205.001.01 при Федеральном государственном учреждении здравоохранения «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины имени А.М. Никифорова» МЧС России по адресу: 194044, г. Санкт-Петербург, ул. Академика Лебедева, 4/2.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального государственного учреждения здравоохранения «Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины имени А.М. Никифорова» МЧС России.

Автореферат разослан «____»____________________2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета Д 205.001.01

кандидат медицинских наук Санников М.В.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ РАБОТЫ

Актуальность проблемы

Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) справедливо называют эпидемией XXI века. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) в 2005 году от ССЗ умерло 17,5 миллионов человек в мире, что составило 30% всех случаев смерти. К 2015 году около 20 миллионов человек могут уйти из жизни от ССЗ, главным образом, от болезней сердца и инсульта, которые, по прогнозам, останутся единственными основными причинами смерти. Наблюдается устойчивая тенденция к “омоложению” сердечно-сосудистой смертности. У лиц молодого возраста развитие артериальных тромбозов обусловлено, в первую очередь, нарушениями тромбоцитарного гемостаза (Руксин В.В., 1998; Trip M.D. et al, 1990; Koenig W., 1998; Ardissino D. et al, 1999; Folsom A.R., 2001). Важным фактором сохранения нормальной работы сердечно-сосудистой системы является своевременное предупреждение острых кардиологических состояний путем раннего и достоверного определения возможных рисков патологических изменений миокарда. В этой связи изучение молекулярных механизмов активации тромбоцитов, несомненно, является актуальным, и имеет большое практическое значение.

В клинической практике для блокирования процессов тромбоцитарной агрегации широкое применение нашли аспирин, блокаторы гликопротеиновых IIb-IIIa рецепторов (абциксимаб, эптифибатид, монафрам) и клопидогрел (Бокарев И.Н. и др., 2008; Phillips D.R. et al, 2005; Capodanno D., 2010). При назначении антиагрегантных препаратов врач и пациент могут столкнуться с индивидуальной чувствительностью к лекарству, причиной которой будут служить, в том числе, и генетические факторы. Учитывая распространенность сердечно-сосудистых заболеваний и медико-социальную значимость их терапии и вторичной профилактики, вопросы индивидуальной чувствительности к антитромботическим препаратам встают на первое место в числе фармакогенетических исследований. В настоящее время объяснить вариабельность ответа тромбоцитов на индукцию агонистами и ингибирование селективными блокаторами известными генетическими вариантами тромбоцитарных рецепторов невозможно.

Актуальным является и поиск лабораторных критериев оценки эффективности действия антиагрегантных препаратов. Само определение аспирин- или клопидогрел-резистентности, а также индивидуальной чувствительности к блокаторам GP IIb-IIIa рецепторов подразумевает использование адекватных лабораторных тестов для анализа функциональной активности тромбоцитов (Cattaneo M., 2007; Gurbel P.A., Tantry U.S., 2007; Oestreich J.H. et al, 2009). В связи с этим встает вопрос о развитии современных технологий оценки действия антиагрегантных препаратов. Последние рекомендации Американской ассоциации торакальных специалистов (ACCP 2008) не предусматривают лабораторный мониторинг антиагрегантной терапии (Hirsh J. et al, 2008), тем не менее, использование различных методов анализа функциональной активности тромбоцитов для этой цели широко обсуждается. Все известные на данный момент функциональные тесты имеют свои положительные стороны и недостатки. Необходимо четкое определение пределов референтных значений и терапевтических интервалов для каждого из лабораторных методов оценки тромбоцитарной активности и эффективности антиагрегантной терапии (Paniccia R. et al, 2007; van Werkum J.W. et al, 2008; Oestreich J., Smyth S., Campbell C., 2009; Vila P.M., Urooj Zafar M., Badimon J.J., 2009; Combescure C. et al, 2010). Однако стандартизированного параметра, по которому можно было бы однозначно судить о гиперактивности тромбоцитов и степени ее изменения на фоне антиагрегантных препаратов, в настоящее время не существует. Исследователи в своих работах либо ограничиваются анализом агрегации тромбоцитов in vitro при действии агонистов и ингибиторов различными методами, либо анализируют клинические исходы у пациентов, принимающих антиагреганты (Sharma R.K. et al, 2009; Mansour K. et al, 2009). Очевидно, что такого подхода недостаточно. Для определения маркера «высокой реактивности тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии», который может в конечном итоге прогнозировать клинические исходы у пациентов (Hayward C.P.M., 2009), необходимо проведение комплексных генетических, фармакогенетических и функциональных исследований, в том числе с использованием современных молекулярных технологий, что и было предпринято в данной работе.

Цель исследования

Целью данной работы явилось определение молекулярно-генетических механизмов активации тромбоцитов, установление значения этих механизмов в развитии сердечно-сосудистых заболеваний и чувствительности к антиагрегантным препаратам.

Задачи исследования

  1. Определить роль генетических вариантов тромбоцитарных рецепторов в активации тромбоцитов и развитии ССЗ.
  2. Определить вклад количественных характеристик тромбоцитарных рецепторов (уровень экспрессии генов и количество зрелых рецепторов на поверхности клеток) в активацию тромбоцитов.
  3. Разработать новые лабораторные методы оценки функционального состояния тромбоцитов на основе молекулярно-генетических технологий.
  4. Определить влияние молекулярно-генетических факторов на индивидуальную чувствительность к антиагрегантным препаратам.
  5. Разработать алгоритм лабораторного молекулярно-генетического исследования для оценки функционального состояния тромбоцитов у больных с ССЗ и определения индивидуальной чувствительности к антиагрегантным препаратам.

Научная новизна и теоретическая значимость полученных результатов

В настоящей работе впервые проведена комплексная оценка активности тромбоцитов у пациентов с ССЗ и здоровых доноров на основании функциональных и молекулярно-генетических методов исследования, включая генотипирование с помощью полимеразной цепной реакции, анализ уровня экспрессии генов тромбоцитарных рецепторов методом полимеразной цепной реакции в реальном времени, определение количества ключевых тромбоцитарных рецепторов на мембране тромбоцитов на проточном цитометре, определение активности тромбоцитов одновременно 3-мя методами – индуцированная агрегация, спонтанная агрегация и проточная цитометрия.

Впервые у больных с ССЗ проведен одновременный анализ генетических вариантов шести ключевых тромбоцитарных рецепторов – GP IIb-IIIa, GP Ib, GP Ia-IIa, GP VI, P2Y12 и P2Y1, выявлены генетические факторы риска развития ССЗ в разных поло-возрастных группах. Впервые в российской популяции идентифицированы генетические варианты Leu40Arg GP IIIa, C18T P2Y12, G36T P2Y12 и C-154T GP VI, и охарактеризовано их влияние на функциональную активность тромбоцитов и риск развития ССЗ. Впервые измерен уровень экспрессии генов GP IIIa, GP IIb, GP VI, P2Y12, P2Y1 и P2X1 в тромбоцитах здоровых доноров и больных с ССЗ. Показано влияние количественных характеристик рецепторов GP IIb-IIIa, P2Y12, P2Y1 и P2X1 на функциональную активность тромбоцитов.

Впервые проведен комплексный анализ молекулярно-генетических факторов, модулирующих индивидуальную чувствительность к антиагрегантной терапии, с учетом генетических вариантов рецепторов «мишеней» и ферментов Р-450, метаболизирующих лекарственные средства. Разработан оригинальный метод оценки функциональной активности тромбоцитов и эффективности антиагрегантной терапии на основе проточной цитометрии и сформулирован алгоритм лабораторного молекулярно-генетического исследования для оценки функционального состояния тромбоцитов у больных с ССЗ и определения индивидуальной чувствительности к антиагрегантным препаратам клопидогрелу и аспирину.

Полученные результаты вносят значительный вклад в понимание фундаментальных механизмов регуляции рецепторов тромбоцитов и активации тромбоцитарного гемостаза.

Практическая значимость работы

В работе определены молекулярно-генетические факторы риска развития ССЗ и высокой функциональной активности тромбоцитов, которые позволяют формировать группы повышенного риска и проводить в этих группах патогенетически обоснованную профилактику. Выявлены молекулярно-генетические факторы, определяющие индивидуальную чувствительность к аспирину и клопидогрелу. Их учет позволит персонализировать антиагрегантную терапию у больных с ССЗ.

Разработан новый метод оценки функциональной активности тромбоцитов и эффективности антиагрегантной терапии на основе проточной цитометрии с использованием специфичных флуоресцентно-меченых антител. Сопоставление традиционных лабораторных методов оценки функциональной активности тромбоцитов и нового метода на основе проточной цитометрии показало эффективность последнего в клинической практике для определения функциональной активности тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии. В результате проведенной работы показана необходимость комплексного лабораторного подхода к оценке тромбоцитарной активности с использованием функциональных и молекулярно-генетических исследований.

Для практического применения сформулирован алгоритм лабораторного молекулярно-генетического исследования для оценки функционального состояния тромбоцитов у больных с ССЗ и определения индивидуальной чувствительности к антиагрегантным препаратам клопидогрелу и аспирину.

Основные положения, выносимые на защиту

  1. Генетические варианты тромбоцитарных рецепторов Leu33Pro GP IIIa, G36T P2Y12, С807Т GP Ia и Т13254С GP VI вносят существенный вклад в формирование повышенной тромбоцитарной активности и увеличивают риск развития ССЗ.
  2. Количество рецепторов GP IIb-IIIa и АДФ-рецепторов P2Y12 и P2Y1 на поверхности тромбоцитов и уровень экспрессии генов GP IIb, GP IIIa, P2Y12 и P2Y1 влияют на функциональную активность тромбоцитов.
  3. Метод проточной цитометрии может быть использован для оценки функциональной активности тромбоцитов и эффективности антиагрегантной терапии. В качестве показателей тромбоцитарной активности предложены расчетные параметры К1 и К2, которые характеризуют относительные изменения количества GP IIb-IIIa и Р-селектина на поверхности клетки в ходе индуцированной активации.
  4. Генетические варианты Leu33Pro GP IIIa, C18T P2Y12, G6986A CYP3A5 и T13254C GP VI, A-842G COX-1 модулируют индивидуальную чувствительность к антиагрегантной терапии клопидогрелом и аспирином, соответственно.

Апробация работы

Основные теоретические и практические положения диссертации представлены в докладах на конгрессе ассоциации кардиологов стран СНГ “Фундаментальные исследования и прогресс в кардиологии” (18-20 сентября 2003 г., Санкт-Петербург), Всероссийской научно-практической конференции «Современные достижения клинической генетики» (25-27 ноября 2003 г., Москва), на конференциях «Фундаментальные науки - медицине» (2003 г., 2008 г., 2009 г., Москва), на 8-ой, 9-ой и 10-ой Международных Пущинских школах-конференциях молодых ученых «Биология-наука XXI века» (17-21 мая 2004 г., 19-24 апреля 2005 г. и 17-21 апреля 2006 г., г. Пущино), на 18th, 20th и 21st International Congress on Thrombosis (June 20-24, 2004, Slovenia, Ljubljana,; June 25-28, 2008, Athens, Greece; July 6-9, 2010, Milan, Italy), семинарах политехнического симпозиума «Молодые ученые – промышленности Северо-Западного региона» (2004 г., 2007 г., Санкт-Петербург), на II и IV Всероссийских научных конференциях с международным участием «Клиническая гемостазиология и гемореология в сердечно-сосудистой хирургии» (2-4 февраля 2005 г. и 4-6 февраля 2009 г., Москва), на Одиннадцатом Всероссийском съезде сердечно-сосудистых хирургов (23-26 октября 2005 г., Москва), на V и VI съездах Российского общества медицинских генетиков (24-27 мая 2005 г., Уфа; 15-18 мая 2010 г., Ростов-на Дону), на XX, XXIst и XXIIst Congress of the International Society on Thrombosis and Haemostasis (August 6-12, 2005, Sydney, Australia; July 6-12, 2007, Geneva, Switzerland; July 11-16, 2009, Boston, US), Международном конгрессе «Гипертензия – от Короткова до наших дней» (15-17 сентября 2005 г., Санкт-Петербург), на 3-х конференциях Eurepean Human Genetics Conference (May 6-9, 2006, Amsterdam, The Nederlands; June 16-19, 2007, Nice, France; May 31-June 3, 2008, Barselona, Spain), на 5-и Российских национальных конгрессах кардиологов (12-14 октября 2004 г., г. Томск, 18-20 октября 2005 г., 10-12 октября 2006 г., 7-9 октября 2008г. и 5-7 октября 2009 г., г. Москва), научно-практической конференции молодых ученых «Актуальные вопросы клинической и экспериментальной медицины» (2007 г., Санкт-Петербург), Всероссийской конференции с международным участие «Тромбозы в клинической практике: факторы риска, диагностика, терапия» (5-7 июня 2007 г., Санкт-Петербург, Россия), на 52nd GTH Congress (20-23 February 2008, Wiesbaden), научно-практической конференции «Лабораторная медицина в свете Концепции развития здравоохранения России до 2020 года» (28-30 сентября 2009 г., Москва), на XXI и XXIII International Symposium on Technological Innovations in Laboratory Hematology (April 28 – May 1, 2008, Sydney, Australia; 10-12 May, 2010, Brighton, UK), V съезде Вавиловского общества генетиков и селекционеров (21-28 июня 2009 г., Москва), Всероссийской конференции с международным участием «Тромбозы, кровоточивость, ДВС-синдром: современные подходы к диагностике и лечению» (26-28 ноября 2009, Москва), на Nottingham Platelet Conference «Platelets – Past, Present and Future» (15-16 July 2010, Nottingham, UK), First European Joint Congress of EFCC and UEMS «Laboratory Medicine in Health Care» (13-16 October 2010, Lisbon, Portugal) и I Международной научно-практической конференции «Постгеномные методы анализа в биологии, лабораторной и клинической медицине» (17-19 ноября 2010 г., Москва).

Результаты диссертационного исследования внедрены в практику лечебной и учебной работы ГОУ ВПО «Санкт-Петербургская государственная медицинская академия имени И.И.Мечникова Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию» и ГОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад. И.П.Павлова Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию».

Публикации

По теме диссертации опубликованы 74 научные работы, из них: 15 статей в журналах по перечню ВАК Минобрнауки РФ, 6 статей в сборниках, 1 пособие для врачей, 1 заявка на патент.

Структура и объем диссертации

Диссертация изложена на 217 страницах машинописного текста, содержит 36 таблиц, иллюстрирована 51 рисунком и состоит из следующих разделов: введения, обзора литературы, материалов и методов исследования, результатов исследования и обсуждения, выводов, практических рекомендаций и списка литературы, включающего 258 научных источников (31 - на русском языке и 227 - на иностранном).

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Характеристика обследованных групп

В исследование вошли лица, которые были обследованы и проходили лечение на базе Санкт-Петербургской государственной медицинской академии им. И.И.Мечникова, Санкт-Петербургского государственного медицинского университета им. И.П.Павлова и Российского кардиологического научно-производственного комплекса Росмедтехнологий, подписали информированное согласие и не были связаны узами родства. Всего исследован биологический материал 991 человека. Для анализа генетических вариантов тромбоцитарных рецепторов, функциональной активности тромбоцитов, измерения количества рецепторов на мембране тромбоцитов, измерения уровня экспрессии генов тромбоцитарных рецепторов были сформированы следующие группы: 1) 207 мужчин, перенесших инфаркт миокарда (ИМ) до 45 лет, средний возраст (45±0,4) лет (группа ИМм), и соответствующая контрольная группа - 195 мужчин без сердечно-сосудистых и тромбоэмболических эпизодов, средний возраст (40±0,4) лет (группа Км); 2) 209 мужчин и 71 женщина, средний возраст (61±9) лет, со стабильными проявлениями ишемической болезни сердца (группа ИБС), принимающие аспирин (100 мг/сутки) или клопидогрел (75 мг/сутки), или комбинированную терапию клопидогрел (75 мг/сутки) плюс аспирин (100 мг/сутки); 3) 84 мужчин и 16 женщин, средний возраст (57±1) год, с диагнозом острый коронарный синдром (группа ОКС), принимающие аспирин (100 мг/сутки) или клопидогрел (75 мг/сутки), или комбинированную терапию клопидогрел (75 мг/сутки) плюс аспирин (100 мг/сутки); 4) 59 мужчин и 16 женщин, средний возраст 58±2 года, перенесшие инфаркт миокарда после 45 лет (группа ИМс) и принимающие комбинированную терапию клопидогрел (75 мг/сутки) и аспирин (100 мг/сутки) после нагрузочной дозы клопидогрела 300 мг; 5) 133 добровольца обоего пола без сердечно-сосудистых и тромбоэмболических эпизодов в анамнезе (группа Д), не принимающих каких-либо антиагрегантных препаратов (41% мужчин, 59% женщин, средний возраст (39,6±1,5) лет). Критериями исключения пациентов из исследования являлись: активное внутреннее кровотечение, кардиогенный шок, тяжелые сопутствующие заболевания, самостоятельно влияющие на прогноз, анемии различного генеза, количество тромбоцитов менее 200 тыс./мкл.

Методы исследования

Исследованные генетические варианты тромбоцитарных рецепторов и ферментов, отвечающих за индивидуальную чувствительность к антиагрегантным препаратам, а также количество обследованных лиц по группам представлены в таблице 1.

Таблица 1.

Исследованные генетические варианты в обследованных группах

Генетический вариант Количество в обследованных группах, чел.
ИМм N=207 Км N=195 ИБС N=280 ОКС N=100 ИМс N=75 Д N=133
Leu33Pro GP IIIa 207 182 280 101 57 122
Ile843Ser GP IIb 166 169 - - 51 38
С807Т GP Ia 195 187 - - 57 126
Т13254С GPVI 177 171 138 - 47 21
С-154Т GP VI - - - - 47 21
Thr145Met GP Ib 193 187 - - - 96
C18T P2Y12 126 120 280 101 57 120
G36T P2Y12 126 120 280 101 57 119
A1622G P2Y1 76 98 - 80 55 39
A-842G COX-1 - - 151 101 - 70
A-293G CYP3A4 - - - 101 40 83
G6986A CYP3A5 - - - 95 46 81
G681A CYP2C19 - - - 95 45 79

ДНК выделяли из лейкоцитов крови стандартным фенол-хлороформным методом. Для идентификации однонуклеотидных замен амплифицировали (амплификатор «Терцик», НПФ «ДНК-Технология», Россия) участок гена методом полимеразной цепной реакции (ПЦР) с последующим рестрикционным анализом. Продукты ПЦР и рестрикции анализировали после электрофоретического разделения и визуализации в УФ-свете (Маниатис Т. и соавт., 1984).

Лицам, включенным в исследование, проводился анализ агрегации тромбоцитов, индуцированной АДФ и/или коллагеном, стандартным фотометрическим методом (Born G.V.R., 1962; Born G.V.R., 1964; O‘Brien D.K. et al, 1966) и анализ спонтанной агрегации тромбоцитов в отсутствие индукторов. Пациентам, получающим антиагрегантную терапию, проводили контроль индуцированной агрегации тромбоцитов до начала терапии и на фоне приема антиагрегантных препаратов.

Для анализа функциональной активности тромбоцитов с помощью проточной цитометрии был разработан оригинальный метод (описан в разделе «Результаты исследования»). В качестве маркеров активации тромбоцитов измеряли экспрессию Р-селектина на поверхности тромбоцитов и плотность рецепторов фибриногена гликопротеинов GP IIb-IIIa в цельной крови до и после активации индуктором (10 мкМ АДФ).

Количество рецепторов GP IIb-IIIa, GP Ib, GP Ia-IIa, GP VI, P2Y12, P2Y1 и P2X1 на поверхности тромбоцитов определяли методом проточной цитометрии на CYTOMICS FC 500 (Beckman Coulter, США) с помощью флуоресцентно меченых антител.

Экспрессию генов тромбоцитарных рецепторов определяли как уровень мРНК, измеренный ПЦР в реальном времени с использованием TaqMan технологии на амплификаторе ABI Prism 7000 Sequence detection System (Applied Biosystems, США) и амплификаторе iCycler (Bio-Rad, США). В качестве референсного гена был выбран -актин. мРНК выделяли из массы тромбоцитов с использованием набора для выделения РНК RNeasy Mini Kit (Qiagen, США). Для получения кДНК использовали набор для обратной транскрипции RevertAid First Strand cDNA Synthesis Kit (Fermentas, Литва). Олигонуклеотидные праймеры и флуоресцентно-меченые пробы для измерения уровня экспрессии генов P2Y12, GP IIb, GP IIIa и GP VI были оригинально сконструированы с помощью программного обеспечения Primer Express software. Праймеры и пробы для генов P2Y1, P2X1 и -актина были описаны ранее в литературе (Wang L. et al, 2002; Czermak C. et al, 2004).

Для поиска новых генетических вариантов тромбоцитарных рецепторов в программе «VectorNT» были разработаны оригинальные праймеры, и амплифицированные фрагменты ДНК подвергались секвенированию на автоматическом секвенаторе ABI 373 с использованием набора реагентов Termo Sequenase II (Amersham Pharmmacia, США).

Эксперименты по ингибированию тромбоцитарной агрегации селективными блокаторами GP IIb-IIIa и аспирином проводились in vitro в группе доноров совместно с лабораторией клеточной адгезии Российского кардиологического научно-производственного комплекса Росмедтехнологий. Для оценки антиагрегационного эффекта лекарственных препаратов богатая тромбоцитами плазма (БТП) инкубировалась с монафрамом («Фрамон», Россия), эптифибатидом («Shering Plow»/«Cor Therapeutics», США), а также аспирином в течение 3 – 5 мин перед добавлением 20 мкМ АДФ. Ингибиторный эффект рассчитывался по степени уменьшения максимальной степени агрегации Т (%) по сравнению с контрольным образцом без препаратов по формуле:

И=(ТК–ТА+)/ТК100%,

где И – ингибирование тромбоцитов, ТК – степень агрегации в контрольном образце без антагониста, ТА+ – степень агрегации при добавлении лекарственного препарата.

Результаты обрабатывали с использованием программы Statistica 7.0. Достоверность различий распределения анализируемых аллелей в группах определяли точным методом Фишера (p<0,05 принимали за значимый уровень достоверности). Относительный риск (OR) рассчитывали с 95% доверительным интервалом (CI) по формуле:

OR=a/bd/c,

где a и b – количество больных, имеющих и не имеющих мутантный аллель, c и d – количество человек контрольной группы, имеющих и не имеющих мутантный аллель, соответственно. Границы доверительного интервала вычисляли по формулам:

ORmin=OR(1-1,96/2) и ORmax=OR(1+1,96/2),

где 2=((ad-bc)-0,5n)2(n-1)/(n0n1m0m1); n1=a+b; n0=c+d; m1=a+c; m0=b+d; n=n1+n0+m1+m0. Средние величины приведены со стандартным отклонением среднего значения (M±m). Для сравнения средних использовали непараметрические методы – U-тест Манн-Уитни, тест Крускал-Уиллиса и парный тест Вилкоксона, корреляции оценивали по Спирману.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Анализ генетических вариантов тромбоцитарных рецепторов, ассоциированных с развитием ССЗ

При анализе Leu33Pro GP IIIa, Ile843Ser GP IIb, С807Т GP Ia, Т13254С GP VI и Thr145Met GP Ib в группе ИМм и группе Км было обнаружено достоверное превалирование Pro33 аллеля гена GP IIIa и Met145 аллеля гена GP Ib у больных по сравнению с контролем Км (табл. 2). Относительный риск развития ИМ у носителей данных аллелей возрастал – OR (ProPro+LeuPro против LeuLeu)=1,94 [95% CI 1,34-2,79] и OR (MetMet+MetThr против ThrThr)=2,0 [95% CI 1,26-3,16], что позволяет отнести варианты Leu33Pro GP IIIa и Thr145Met GP Ib к строгим генетическим факторам риска развития ИМ у мужчин в молодом возрасте. Исследованные аллельные варианты рецептора для фибриногена Leu33Pro GP IIIa и Ile843Ser GP IIb, рецепторов для коллагена С807Т GP Ia и Т13254С GP VI, рецептора для фактора Виллебранда Thr145Met GP Ib были описаны ранее, как ассоциированные высокой функциональной активностью тромбоцитов и риском развития сердечно-сосудистой и цереброваскулярной патологией (Gonzalez-Conejero R. et al, 1998; Feng D. et al, 1999; Carter A.M. et al, 1999; Santoso S. et al, 1999; Carlsson L.E. et al, 1999; Vijayan K.V. et al, 2000; Reiner A. et al, 2000; Croft S. et al, 2001;). Полученное нами распределение генотипов Leu33Pro GP IIIa и Thr145Met GP Ib согласуется с данными других исследователей (Терещенко С.Н. и соавт., 1999; Newman P.J. et al, 1989; Gonzalez-Conejero R. et al, 1998). Обнаруженная ассоциация аллелей Pro33 GP IIIa и Met145 GP Ib с повышенным риском развития ИМ в молодом возрасте также соответствует результатам зарубежных авторов (Weiss E.J. et al, 1996; Carter A.M. et al, 1997; Zotz R.B. et al, 1998; Gonzalez-Conejero R. et al, 1998).

Таблица 2.

Распределение генетических вариантов тромбоцитарных рецепторов у больных, перенесших ИМ до 45 лет, и в контрольной группе

Генетический вариант ИМм Км Достоверность различий, p
Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,% Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,%
NN NM MM NN NM MM
Leu33Pro GP IIIa 70,3 27,2 2,5 16,2 81,9 16,5 1,6 9,8 0,006
Ile843Ser GP IIb 36,7 40,4 22,9 61,1 31,4 50,3 18,3 43,5 0,18
С807Т GP Ia 31,3 51,8 16,9 42,8 38,5 50,8 10,7 36,1 0,08
Т13254С GP VI 91,0 9,0 0,0 4,5 85,0 15,0 0,0 7,5 0,07
Thr145Met GP Ib 74,6 24,9 0,5 12,9 86,6 11,8 1,6 7,5 0,002

N обозначает нормальный аллель «дикого» типа, M – мутантный аллельный вариант, NN – нормальная гомозигота, NM – гетерозигота, MM – гомозигота по мутантному аллельному варианту, значение p<0.05 рассматривается как статистически значимое.

Мы проанализировали функциональную активность тромбоцитов в группах ИМм и Км в зависимости от генетических вариантов Leu33Pro GP IIIa, С807Т GP Ia и Thr145Met GP Ib, частота которых была выше у пациентов, перенесших ИМ (табл. 3). Скорость АДФ-индуцированной агрегации достоверно повышалась у пациентов с ИМ, являющихся носителями мутантного аллеля Pro33 GP IIIa, что позволяет отнести данный полиморфизм к генетическим факторам, определяющим высокую функциональную активность тромбоцитов. Для С807Т GP Ia и Thr145Met GP Ib такой зависимости не наблюдается, что можно объяснить механизмом активации данных рецепторов – индуктором для рецептора GP Ia-IIa выступает коллаген, для рецептора GP Ib физиологическим агонистом выступает фактор Виллебранда, а индуктром в лабораторных исследованиях – ристоцетин.

Таблица 3.

АДФ-индуцированная агрегация тромбоцитов у пациентов, перенесших ИМ в молодом возрасте, и в контрольной группе в зависимости от генетических вариантов тромбоцитарных рецепторов для фибриногена, коллагена и фактора Виллебранда

Leu33Pro GPIIIa С807Т GPIa Thr145Met GpIb
LeuLeu LeuPro+ProPro CC CT+TT ThrThr ThrMet+MetMet
ИМм 0,93±0,05 1,09±0,07* 1,07±0,06 0,92±0,05** 1,00±0,05 0,99±0,07
Км 1,14±0,06 1,09±0,07 1,15±0,08 1,08±0,06 1,12±0,05 1,06±0,11

*p=0,047; **p=0,02 – достоверность различий у носителей полиморфных аллелей относительно «дикого» генотипа

Ключевую роль в процессах агрегации тромбоцитов играют рецепторы P2Y12 и P2Y1, которые связываются с АДФ, важнейшим физиологическим индуктором агрегации тромбоцитов, который в том числе используется для анализа in vitro. Для поиска полиморфных вариантов гена P2Y12, ассоциированных с усилением агрегационных свойств тромбоцитов, были проанализированы 324 человека в возрасте до 45 лет из групп ИМм и Км. Из них для исследования выбрали 44 человека с высокими показателями АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов и без мутации гена Leu33Pro GP IIIa, у которых выявили две однонуклеотидные замены в 18 и 36 положении от стартового кодона синтеза белка ATG: С18Т и G36Т. Проанализировав варианты C18T и G36Т гена P2Y12 в группах ИМм и Км, мы обнаружили статистически значимое накопление аллеля Т18 в контроле по сравнению с больными – 38% и 29%, соответственно (p=0,04). Относительный риск развития ИМ у носителей Т18 аллеля в гомо- или гетерозиготном состоянии снижался вдвое – OR=0,67 [95% CI 0,50-0,89]. Одновременно наблюдалась тенденция к увеличению частоты Т36 аллеля в группе ИМм по сравнению с Км – 17% и 12,5%, соответственно (p=0,1). Частоты аллелей С18 и G36 в группе пациентов составили 71% и 83%, в контрольной группе – 62% и 87,5%, соответственно. В группе ИМм было отмечено уменьшение скорости АДФ-индуцированной агрегации у носителей генотипов СТ18 и ТТ18 по сравнению с генотипом СС18 – (0,84±0,05) %/сек и (1,01±0,08) %/сек, соответственно (p=0,03), а в группе Км - увеличение скорости агрегации у носителей генотипов GT36 и TT36 по сравнению с генотипом GG36 – (1,31±0,16) %/сек и (1,12±0,06) %/сек, соответственно (p=0,07). Аналогичные результаты были получены Fontana P. и соавт., которые при исследовании гена P2Y12 обнаружили те же однонуклеотидные замены. Следует отметить, что эти авторы нашли ассоциацию Т36 аллеля с развитием артериальной болезни нижних конечностей, но не считали аллель Т18 функционально значимым и не рассматривали его в своей работе (Fontana P. et al, 2003).

Мы определили, что между исследуемыми нуклеотидными заменами C18T и G36Т гена P2Y12 существует сцепление и это утверждение статистически достоверно (коэффициенты неравновесности по сцеплению в двух группах составили DИМм=0,0342 (2=5,28) и DКм=–0,0417 (2=7,1)). Таким образом, нами были впервые в России выявлены нуклеотидные замены С18Т и G36Т гена P2Y12, ассоциированные с изменением функциональной активности тромбоцитов, и определен протективный гаплотип T18G36, связанный с уменьшением скорости АДФ-индуцированной агрегации и снижением риска развития ИМ у мужчин в молодом возрасте.

В группе ИМс были проанализированы генетические варианты: Leu33Pro GP IIIa, Ile843Ser GP IIb, С807Т G PIa, Т13254С GP VI, C18T P2Y12, G36T P2Y12 и A1622G P2Y1 (табл.4). В качестве группы сравнения были выбраны доноры-добровольцы (группа Д). Частоты Leu33Pro GP IIIa, С807Т GP Ia, C18T P2Y12 и G36T P2Y12 статистически не различаются у пациентов и доноров. Более того, при сравнении групп ИМс и ИМм было обнаружено достоверное накопление мутантных аллелей T36 P2Y12 и Ser843 GP IIb у пациентов, перенесших ИМ в возрасте до 45 лет. Частоты аллелей составили – 9,6% и 17% для T36 P2Y12 в группах ИМс и ИМм, соответственно (p=0,035), 43,4% и 61,1% для Ser843 GP IIb в группах ИМс и ИМм, соответственно (p=0,01). Напротив, у пациентов старшего возраста превалировала мутация гена GP VI. Частота аллеля С13254 GP VI была повышена в группе ИМс как по сравнению с донорами, так и c группой ИМм – 23,4% и 4,5% у пациентов, перенесших ИМ в возрасте старше 45 лет и моложе 45 лет, соответственно (p<0,0001). Относительный риск развития ИМ после 45 лет у носителей аллеля С13254 GP VI возрастал почти в четыре раза – OR=3,74 [95% CI 1,22-11,48]. Эти данные полностью согласуются с результатами зарубежных авторов (Croft S. et al, 2001; Ollikainen E. et al, 2004) и позволяют отнести мутацию Т13254С GP VI к строгим факторам риска развития ИМ у мужчин и женщин после 45 лет.

Таблица 4.

Распределение генотипов Leu33Pro GP IIIa, Ile843Ser GP IIb, С807Т GP Ia, Т13254С GP VI, C18T P2Y12, G36T P2Y12 и A1622G P2Y1 у пациентов, перенесших ИМ в возрасте старше 45 лет, и в группе доноров без ССЗ в анамнезе

Генетический вариант Имс Д Достоверность различий, p
Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,% Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,%
NN NM MM NN NM MM
Leu33Pro GP IIIa 70,2 26,3 3,5 16,7 73,8 22,1 4,1 15,2 0,37
Ile843Ser GP IIb 18,9 75,4 5,7 43,4 28,9 55,3 15,8 43,4 0,19
С807Т GP Ia 31,6 59,6 8,8 38,6 41,3 46,0 12,7 35,7 0,14
Т13254С GP VI 53,2 46,8 0,0 23,4 81,0 19,0 0,0 9,5 0,026
C18T P2Y12 50,9 40,3 8,8 28,9 40,8 49,2 10,0 34,6 0,14
G36T P2Y12 84,2 12,3 3,5 9,6 80,7 17,6 1,7 10,5 0,36
A1622G P2Y1 81,8 16,4 1,8 10,0 82,0 15,4 2,6 13,8 0,6

Мы проанализировали показатели коллаген-индуцированной агрегации в общей группе пациентов и доноров в зависимости от генотипов коллагеновых рецепторов (рис. 1). Степень коллаген-индуцированной агрегации не отличалась у носителей генотипов Т13254С GP VI (ТС+СС против TT), тогда как скорость агрегации была существенно выше у носителей мутантного аллеля. Однако различия не достигали статистической значимости (p=0,1), возможно вследствие недостаточного объема выборки. Аналогично влияла на коллаген-индуцированную агрегацию и мутация рецептора коллагена GP Ia-IIa. Степень агрегации не зависела от C807T GP Ia, а скорость была достоверно выше у носителей Т807 аллеля (p=0,04).

Рис. 1. Показатели коллаген-индуцированной агрегации в общей группе пациентов и доноров, в зависимости от генотипов GP VI (а) и GP Ia-IIa (б)

На основании проведенного сравнения можно судить о различии в патогенетических механизмах развития ИМ в молодом возрасте и после 45 лет. У пациентов старшего и пожилого возраста превалирует мутация рецептора GP VI, который активируется коллагеном – основным компонентом сосудистой стенки, индицирующим адгезию и агрегацию тромбоцитов при повреждении эндотелия, в том числе в результате разрыва атероматозной бляшки.

В группе ИБС были проанализированы следующие полиморфизмы: Leu33Pro GP IIIa, Т13254С GP VI, C18T P2Y12, G36T P2Y12 (табл. 5). Анализ данных в группе ИБС показал картину распределения генотипов Leu33Pro GPIIIa и G36T P2Y12 аналогичную группе ИМм. С другой стороны при сравнении групп ИБС и ИМм между собой было выявлено превалирование Т13254С GPVI у пациентов с ИБС – частота мутантного аллеля составила 11,9% и 4,5% в группах ИБС и ИМм, соответственно (p=0,0003).

Таблица 5.

Распределение генотипов Leu33Pro GP IIIa, Т13254С GP VI, C18T P2Y12 и G36T P2Y12 у пациентов со стабильными проявлениями ИБС и в группе доноров

Генетический вариант ИБС Д Достоверность различий, p
Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,% Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,%
NN NM MM NN NM MM
Leu33Pro GP IIIa 71,3 19,7 9,0 18,8 73,8 22,1 4,1 15,2 0,03
Т13254С GP VI 76,0 24,0 0,0 11,9 81,0 19,0 0,0 9,5 0,3
C18T P2Y12 44,7 39,8 15,5 35,5 40,8 49,2 10,0 34,6 0,3
G36T P2Y12 70,4 22,3 7,3 18,4 80,7 17,6 1,7 10,5 0,02

Таким образом, генетическими факторами риска развития ИБС в смешенной по полу и возрасту группе могут выступать Leu33Pro GP IIIa, G36T P2Y12, а также Т13254С GP VI. При этом относительный риск развития ИБС у носителей Pro33 GP IIIa возрастает незначительно (OR=1,20 [CI NS 1,0-2,18]), а у носителей T36 P2Y12 – почти вдвое (OR=1,75 [95% CI 1,16-2,65]).

В группе ОКС были проанализированы генетические варианты рецепторов GP IIb-IIIa, P2Y12 и P2Y1 (табл. 6).

Таблица 6.

Распределение генотипов Leu33Pro GP IIIa, A1622G P2Y1, C18T P2Y12 и G36T P2Y12 у пациентов с ОКС и в группе доноров без ССЗ в анамнезе

Генетический вариант ОКС Д Достоверность различий, p
Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,% Частоты генотипов, % Частота мутантного аллеля, M,%
NN NM MM NN NM MM
Leu33Pro GP IIIa 70,3 27,7 2,0 14,9 73,8 22,1 4,1 15,2 0,3
A1622G P2Y1 78,8 21,2 0,0 10,6 82,0 15,4 2,6 13,8 0,4
C18T P2Y12 48,5 39,6 11,9 31,7 40,8 49,2 10,0 34,6 0,3
G36T P2Y12 72,3 26,7 1,0 14,4 80,7 17,6 1,7 10,5 0,09

У пациентов с ОКС только частота полиморфизма G36T P2Y12 имела тенденцию к увеличению по сравнению с донорами без ССЗ, относительный риск развития ОКС у носителей Т36 аллеля возрастал в 1,6 раза. Частоты остальных генотипов не отличались от таковой в группах Д, ИМс, ИБС, ИМм.

В группе ОКС также как у мужчин, перенесших ИМ в молодом возрасте, функциональная активность тромбоцитов была выше у носителей мутации Leu33Pro GP IIIa. В то же время у носителей мутантного аллеля G1622 P2Y1 степень АДФ-индуцированной агрегации оказалась ниже, чем у лиц с генотипом «дикого типа» (табл. 7). Следует отметить, что в литературе сведения о влиянии полиморфизма A1622G P2Y1 на функциональную активность тромбоцитов противоречивы. Найдено как усиление агрегационного ответа на АДФ у носителей G-аллеля (Hetherington S. et al, 2005), так и снижение агрегации при наличии GG генотипа (Fontana P. et al, 2005).

Таблица 7.

Зависимость степени АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов от генотипов Leu33Pro GP IIIa, A1622G P2Y1, C18T P2Y12 и G36T P2Y12 у пациентов с ОКС

Исследуемые генотипы Т (%) Достоверность различий p (между NN и NM+MM)
NN NM+MM
Leu33Pro GP IIIa 30,5±2,1 40,2±3,5 0,02
A1622G P2Y1 33,9±2,4 24,7±2,9 0,05
C18T P2Y12 34,7±2,6 32,2±2,6 0,4
G36T P2Y12 32,0±2,1 36,8±3,9 0,4

На основании исследования генетических вариантов ключевых тромбоцитарных рецепторов у пациентов с ССЗ можно заключить, что Leu33Pro GP IIIa, Ile843Ser GP IIb, С807Т GP Ia, Т13254С GP VI, Thr145Met GP Ib, C18T P2Y12, G36T P2Y12 и A1622G P2Y1 модулируют функциональную активность тромбоцитов и могут быть ассоциированы с риском развития сердечно-сосудистой патологии в различных поло-возрастных группах.

Анализ молекулярно-генетических механизмов высокой функциональной активности тромбоцитов

Одним из лабораторных критериев функциональной активности тромбоцитов является их спонтанная агрегация, которая оценивается in vitro без добавления экзогенных индукторов. Наличие спонтанной агрегации является фактором риска развития ССЗ (Trip M.D. et al, 1990; Breddin H.K. et al, 1999). Для выяснения молекулярных механизмов, определяющих спонтанную агрегацию тромбоцитов, нами были проанализированы максимальный размер агрегатов (R макс) и максимальная скорость образования агрегатов (V макс, R/мин) в зависимости от Leu33Pro GP IIIa, Ile843Ser GP IIb, уровня экспрессии генов GP IIb и GP IIIa, количества зрелых рецепторов GP IIb-IIIa на мембране тромбоцитов (табл. 8). Максимальный уровень спонтанной агрегации у носителей аллеля Pro33 GP IIIa (генотипы ProPro и LeuPro) был почти в 1,5 раза выше, чем у доноров с генотипом LeuLeu, хотя скорость агрегации в этих группах достоверно не различалась. Исследуемые параметры не различались в зависимости от мутации Ile843Ser GP IIb.

Содержание GP IIb-IIIa на поверхности тромбоцитов и концентрация тромбоцитов были одинаковыми в исследованных группах с различными генотипами Leu33Pro GP IIIa. Эти данные указывают на то, что повышение уровня спонтанной агрегации у доноров с мутацией Leu33Pro GP IIIa было обусловлено изменениями функциональной активности GP IIb-IIIa.

Таблица 8.

Параметры спонтанной агрегации, содержание GP IIb-IIIa и концентрация тромбоцитов в БТП у доноров с различными генотипами GP IIb-IIIa

Исследуемые параметры Leu33Pro GP IIIa Ile843SerGPIIb
LeuLeu (n=14) ProPro+LeuPro (n=11) IleIle (n=5) IleSer+SerSer (n=6)
R макс 1,26±0,06 1,80±0,24* 1,19±0,06 1,31±0,11
V макс (R/мин) 0,59±0,09 0,62±0,10 0,69±0,15 0,62±0,18
Содержание GP IIb-IIIa (103 /на клетку) 56,4±1,5 60,4±3,5 58,0±4,3 56,7±2,2
Концентрация тромбоцитов в БТП (103/мкл) 224±10 224±15 258±9 244±18

*p=0,03 – между носителями LeuLeu и LeuPro+ProPro

Как было показано ранее в исследовании Vijayan и соавт (Vijayan K.V. et al, 2000), выполненном на модельных клетках, замена Leu33Pro приводит к усилению сигнальных и адгезивных функций рецептора GP IIb-IIIa. Возможно, именно эти эффекты являются причиной повышенной спонтанной агрегации у носителей аллеля Pro33 GP IIIa. Нами была определена существенная индивидуальная вариабельность в содержании GP IIb-IIIa на поверхности тромбоцитов от 44,8103 до 82,7103 молекул на клетку, которая влияла на интенсивность спонтанной агрегации – выявлена корреляция между уровнем спонтанной агрегации и количеством GP IIb-IIIa на поверхности тромбоцитов (R=0,39, p=0,05). Уровень экспрессии генов GP IIb и GP IIIa не влиял на показатели спонтанной агрегации. Полученные данные свидетельствует о том, что на интенсивность спонтанной агрегации влияет как генетический полиморфизм Leu33Pro GP IIIa, так и количество рецептора GP IIb-IIIa на мембране тромбоцитов.

Анализ соотношения количества рецепторов GP IIb-IIIa и генотипа Leu33Pro GP IIIa показал достоверные различия в группе доноров (n=50) – количество рецептора было выше у носителей аллеля Pro33 (рис. 2).

 Количество рецепторов GP IIb-IIIa на мембране тромбоцитов у носителей-3

Рис. 2. Количество рецепторов GP IIb-IIIa на мембране тромбоцитов у носителей аллельных варианов Leu33Pro GP IIIa

Мы проанализировали нуклеотидную последовательность промоторной области гена GP IIIa у доноров с высокой плотностью рецепторов GP IIb-IIIa и обнаружили неописанный ранее в российской популяции полиморфизм A-425C GP IIIa. Генетический вариант A-425C оказался сцеплен с Leu33Pro, что согласуется с данными других исследований (Negrier C. et al, 1998; O'Halloran A. et al, 2005). Таким образом, связь между количеством рецептора и генотипом Leu33Pro GP IIIa можно объяснить изменением структуры промоторной области и регуляции работы гена.

Ни максимальный уровень спонтанной агрегации, ни ее скорость не зависели от генетических вариантов C18T P2Y12, G36T P2Y12 и A1622G P2Y1. Не было найдено корреляции между R макс или V макс и количеством рецепторов P2Y12, P2Y1 и P2X1 на мембране тромбоцитов исследованных доноров. На параметры спонтанной агрегации не влиял и уровень экспрессии генов P2Y1 и P2X1. В то время как уровень экспрессии гена P2Y12 коррелировал со скоростью спонтанной агрегации – R=0,61 (p=0,047).

В группе доноров с увеличением скорости АДФ-индуцированной агрегации была ассоциирована мутация Leu33Pro GP IIIa, а Ile843Ser GP IIb – с увеличением степени АДФ-индуцированной агрегации (табл. 9).

Таблица 9.

Параметры АДФ-индуцированной агрегации в зависимости от генотипов рецептора GP IIb-IIIa у доноров без ССЗ в анамнезе

Исследуемые параметры Leu33Pro GP IIIa Ile843SerGP IIb
LeuLeu (n=14) ProPro+LeuPro (n=8) IleIle (n=10) IleSer+SerSer (n=22)
Т (%) 26,6±5,3 30,8±70,3 40,7±7,8 60,3±4,7*
V (%/мин) 31,7±3,4 47,3±6,3** 29,6±5,4 32,0±3,2

*p=0,049 – IleSer+SerSer против IleIle; **p=0,08 – ProPro+LeuPro против LeuLeu

Полученные результаты еще раз подтверждают, что генетические варианты Leu33Pro GP IIIa и Ile843Ser GP IIb влияют на АДФ-индуцированную агрегацию тромбоцитов. Ранее влияние Leu33Pro GP IIIa на АДФ-индуцированную агрегацию было показано в группе лиц, вошедших в Framingham Offspring Study – всего 1422 человека (Feng D. et al, 1999; Feng D. et al, 2001).

 Электрофоретическое разделение продуктов рестрикционного анализа гена-4

Рис. 3. Электрофоретическое разделение продуктов рестрикционного анализа гена GP IIIa: 1 маркер молекулярного веса pBR322 HaeIII; 2 ПЦР-продукт; 3 гаплотип Pro33Pro33/Leu40Arg40; 4,5 гаплотип Leu33Pro33/Leu40Arg40; 6 генотип Pro33Pro33; 7 «дикий» генотип Leu33Leu33; 8 генотип Leu33Pro33

В ходе исследования при генотипировании Leu33Pro GP IIIa в группе из 359 человек у 7 исследуемых (2%) нами была обнаружена не описанная ранее мутация гена GP IIIa, сцепленная с Leu33Pro GP IIIa (рис. 3). Сиквенирование исследуемого участка гена GP IIIa показало наличие нуклеотидной замены T1585G, что приводит к замене лейцина на аргинин в 40 положении аминокислотной последовательности белка. В результате данной мутации появляется дополнительный сайт рестрикции для эндонуклеазы MspI. Анализ АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов у гетерозиготного носителя гаплотипа Leu33Pro33/Leu40Arg40 гена GP IIIa выявил нетипичную картину – при индукции АДФ в любой концентрации (в том числе при низких пороговых дозах – 1,25 мкМ) возникал однотипный ответ – одноволновая кривая с максимальной амплитудой от 63% до 80%, характеризующей высокую степень агрегации, и с высокой скоростью агрегации. При этом отсутствовала тенденция к дезагрегации даже на малых дозах АДФ. Следует отметить, что у обследованного носителя новой мутации гена GP IIIa в анамнезе не зафиксировано ни одного тромботического эпизода. Показатели коагулограммы находились в пределах нормы. Тем не менее, проведенный анализ АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов позволяет предположить, что в момент тромботической агрессии вероятность формирования тромбоцитарных агрегатов и нарушения кровообращения, особенно в зоне микроциркуляции, у такого пациента выше, чем у индивидуумов с «диким» генотипом или носителей одной только мутации Leu33Pro гена GP IIIa. В литературе нами было найдено единственное сообщение Bojesen S. E. и соавт. о гетерозиготном носительстве Leu40Arg гена GP IIIa, частота которого среди 9242 обследованных раковых пациентов Copenhagen City Heart Study и Danish Cancer Registry составила 0,62% (Bojesen S.E. et al, 2003). Однако авторы не исследовали функциональную активность тромбоцитов у выявленных носителей Leu40Arg и классифицировали указанных пациентов только по их генотипу Leu33Pro GPIIIa.

Рис. 4. Зависимость показателей АДФ-индуцированной агрегации от количества GP IIb-IIIa рецепторов: 1 >60 тыс./клетку, 2 50-60 тыс./клетку, 3 40-50 тыс./клетку, *p<0,05 2 против 3 для Т и V, **p<0,05 1 против 3 и 2 против 3 для Т и V, 1 против 2 для V, ***p<0,05 1 против 3 и 2 против 3 для Т и V, 1 против 2 для V, ****p<0,05 1 против 3 и 1 против 2 для Т и V

В проведенном нами исследовании показатели АДФ-индуцированной агрегации строго коррелировали с количеством рецепторов GP IIb-IIIa (R от 0,35 до 0,58; p от 0,04 до 0,001). И степень, и скорость агрегации при всех концентрациях индуктора была выше у лиц с большим числом рецепторов на поверхности тромбоцитов (рис. 4). Степень АДФ-индуцированной агрегации зависела также от количества АДФ-рецепторов (табл. 10).

Таблица 10.

Корреляция степени АДФ-индуцированной агрегации (10 мкМ АДФ) с относительным количеством рецепторов GP IIb-IIIa, P2Y12, P2Y1 и P2X1.

Рецептор R p
GP IIb-IIIa 0,37 0,01
P2Y12 0,44 0,009
P2Y1 0,39 0,02
P2X1 0,3 0,09

Нами было показано, что наименьший вклад в АДФ-индуцированную агрегацию вносит рецептор P2X1, что вполне объяснимо, так как он активируется преимущественно АТФ, а не АДФ (Vial C. et al, 2003). Зависимость функциональной активности тромбоцитов от количества рецепторов GP IIb-IIIa отмечали и другие исследователи, однако преимущественно у пациентов с ССЗ (Thcheng J.E. et al, 1994; Mazurov A.V. et al, 2002). И только для P2Y1 ранее в экспериментах с трансгенными мышами была показана гиперагрегация тромбоцитов в ответ на АДФ у животных с высокой экспрессией рецептора на мембране тромбоцитов (Hechler B. et al, 2003).

Степень АДФ-индуцированной агрегации также напрямую зависела от уровня экспрессии генов GP IIb, P2Y12 и P2Y1. Коэффициент корреляции составил: R=0,31 (p=0,03) для GP IIb и T(%) при 10 мкМ АДФ, R=0,38 (p=0,003) для P2Y12 и T(%) при 10 мкМ АДФ, R=0,33 (p=0,005) для P2Y1 и T(%) при 2,5 мкМ АДФ и R=0,28 (p=0,02) для P2Y1 и T(%) при 5 мкМ АДФ. Зависимость АДФ-индуцированной агрегации от уровня экспрессии генов ключевых тромбоцитарных рецепторов у доноров была установлена впервые в ходе данного исследования.

Мы не выявили корреляции между степенью и скоростью коллаген-индуцированной агрегации и количеством рецепторов GP VI и GP Ia-IIa. Коллаген-индуцированная агрегация не зависла и от уровня экспрессии генов коллагеновых рецепторов.

При наличии мутации Т13254С GPVI количество рецепторов GP VI на поверхности тромбоцитов увеличивалось – (1,52±0,04) против (1,82±0,16) для TT и (ТС+СС) генотипов, соответственно (p=0,057). Количество рецептора GP VI на мембране тромбоцитов исследовалось в ряде работ (Furihata K. et al, 2001; Clemetson K.J., 2003; Best D. et al. 2003; Joutsi-Korhonen L. et al, 2003; Samaha F.F. et al, 2005). Авторы указывали на ассоциацию носительства полиморфизма Т13254С с изменениями количества GP VI на поверхности клеток и функциональной активности тромбоцитов. В исследуемой нами группе доноров замена Т13254С не влияла на уровень экспрессии гена GP VI. С целью выявления полиморфных вариантов, модулирующих уровень мРНК, мы сиквенировали участок промоторной области у лиц с высокой экспрессией гена GP VI. Нами была найдена нуклеотидная замена С-154Т GP VI, которая ассоциировалась как с увеличением числа рецепторов на поверхности тромбоцита, так и с высоким уровнем экспрессии гена GP VI (рис. 5). Ранее в литературе был описан данный полиморфизм, но не было найдено каких-либо ассоциаций T(-154) аллеля с изменением количества рецептора или функциональной активностью тромбоцитов (Croft S. et al, 2001; Best D. et al, 2003).

 Количество рецептора на мембране (а) и уровень экспрессии гена GP VI-6

Рис. 5. Количество рецептора на мембране (а) и уровень экспрессии гена GP VI (б) в зависимости от генотипов С-154Т GP VI

Скорость коллаген-индуцированной агрегации была значительно увеличена в нашем исследовании у носителей С807Т GP Ia – (7,9±2,5)%/мин. и (16,9±4,2)%/мин. для СС и (CT+TT), что согласуется с зарубежными данными (Pontiggia L. et al, 2002).

Таким образом, генетические варианты тромбоцитарных рецепторов, уровень экспрессии их генов и плотность рецепторов на мембране влияют на индуцированную агрегацию тромбоцитов, исследуемую in vitro в лабораторных условиях.

Новый метод оценки функционального состояния тромбоцитов на основе проточной цитометрии

Одной из задач данного диссертационного исследования явилось формирование новых лабораторных подходов к оценке функциональной активности тромбоцитов. В своей работе мы разработали оригинальный метод анализа функциональной активности тромбоцитов с помощью проточной цитометрии с оценкой изменения содержания Р-селектина и гликопротеинового рецептора GP IIb-IIIa на поверхности тромбоцитов при индукции АДФ. Примеры цитометрического определения содержания Р-селектина и рецептора GP IIb-IIIa на поверхности клеток приведены на рисунке 6 (а,б).

 Экспрессия Р-селектина (а) и количество рецептора GP IIb-IIIa (б) на-7

Рис. 6. Экспрессия Р-селектина (а) и количество рецептора GP IIb-IIIa (б) на мембране тромбоцитов донора Н. до и после активации клеток 10 мкМ АДФ

Содержание рецептора GP IIb-IIIa определялось как средняя интенсивность флуоресценции (MFI), в то время как уровень экспрессии Р-селектина определяли как % клеток, меченных соответствующим антителом CD62P-PE. Следует особо подчеркнуть, что исследование проводится в цельной крови. Анализ показал достоверное увеличение экспрессии Р-селектина и количества рецепторов GP IIb-IIIa после индукции 10 мкМ АДФ в группе доноров без ССЗ и тромбоэмболических заболеваний в анамнезе, не принимающих каких-либо антиагрегантных препаратов (рис. 7).

Рис. 7. Количество рецепторов GP IIb-IIIa (а) и экспрессия Р-селектина (б) на поверхности тромбоцитов здоровых доноров до и после активации 10 мкМ АДФ

Известно, что до 80% рецепторов GP IIb-IIIa равномерно распределены на мембране тромбоцитов, остальные 20% находятся на мембране открытой канальцевой системы «внутри тромбоцита» (Шитикова А.С., 2000). У исследованных нами доноров количество GP IIb-IIIa после индукции АДФ возрастало в среднем на (17±3)%, что соотносится с экспонированием рецепторов открытой канальцевой системы наружу в ходе цитоскелетной перестройки клетки в результате активации. Р-селектин – основной компонент, участвующий во взаимодействии тромбоцитов с лейкоцитами и ответственный за образование тромбоцитарно-лейкоцитарных агрегатов, экспрессируется только активированными тромбоцитами (Shantsila E., Lip G.Y.H., 2009). В нашей работе количество клеток доноров, экспрессирующих Р-селектин в отсутствие активации in vitro, составило около 2%. Тогда как при активации 10 мкМ АДФ число тромбоцитов, несущих на своей поверхности молекулы Р-селектина, увеличивалось почти до 18%. Это подтверждает положение, что не активированные тромбоциты не экспрессируют Р-селектин на своей поверхности.

Мы оценивали функциональную активность тромбоцитов в разработанном нами методе не только по количеству рецепторов GP IIb-IIIa и экспрессии Р-селектина на поверхности тромбоцитов до и после инкубирования с АДФ, но также по расчетным показателям К1 и К2, вычисляемым по формулам:

,

где MFIАДФ+ - средняя интенсивность флуоресценции с антителами к GP IIb-IIIa после инкубации с индуктором, MFIАДФ- - средняя интенсивность флуоресценции с антителами к GP IIb-IIIa в отсутствие индуктора;

,

где %CD62P-PEАДФ+ - количество тромбоцитов, меченных антителами к Р-селектину, после инкубации с индуктором; %CD62P-PEАДФ- - количество тромбоцитов, меченных антителами к Р-селектину в отсутствие индуктора.

Рассчитанные параметры К1 и К2 отражают увеличение количества рецептора GP IIb-IIIa и экспрессии Р-селектина на поверхности тромбоцитов после индукции АДФ в %. Применение таких расчетных показателей позволяет оценивать и сопоставлять функциональную активность тромбоцитов, измеренную с помощью проточной цитометрии, в различное время и с использованием различных партий реактивов. Это особенно актуально в условиях практической работы клинико-диагностической лаборатории, в том числе при мониторинге антиагрегантной терапии.

Проанализировав группу доноров без ССЗ в анамнезе, не принимавших каких-либо антиагрегантных препаратов на момент проведения исследования (n=34), мы определили значения показателей функциональной активности тромбоцитов, измеренной методом проточной цитофлуориметрии, которые были приняты нами за референтные значения (табл. 11).

Таблица 11.

Значения параметров функциональной активности тромбоцитов в группе доноров, принимаемые за референтные значения

GP IIb-IIIa Р-селектин
MFIАДФ- 14,6±5,1 %CD62P-PEАДФ- 1,8±0,5
MFIАДФ+ 16,5±1,1 %CD62P-PEАДФ+ 17,8±3,0
К1 (%) 13±2 К2 (%) 75±5

Мы сопоставили цитофлуориметрические показатели функциональной активности тромбоцитов с данными стандартной агрегатометрии в общей группе доноров и пациентов старше 45 лет с ИМ (n=85), и выявили корреляцию между исследуемыми параметрами (табл. 12).

Таблица 12.

Корреляция между параметрами цитометрического исследования тромбоцитарной активности и стандартной агрегатометрии

Параметры цитометрии Степень агрегации Т (%) Скорость агрегации V (%/мин)
2,5 мкМ АДФ 5 мкМ АДФ 10 мкМ АДФ Коллаген 2,5 мкМ АДФ 5 мкМ АДФ 10 мкМ АДФ Коллаген
MFIАДФ- R 0,12 0,2 0,37 0,1 0,1 0,2 0,2 0,1
p 0,3 0,077 0,01 0,4 0,6 0,1 0,2 0,6
MFIАДФ+ R 0,2 0,25 0,36 0,1 0,1 0,2 0,2 0,1
p 0,07 0,025 0,02 0,6 0,5 0,07 0,2 0,4
K1 (%) R 0,32 0,36 0,06 0,15 0,2 0,32 -0,04 0,2
p 0,004 0,001 0,7 0,3 0,1 0,004 0,8 0,2
%CD62P-PEАДФ- R -0,13 0,08 -0,03 -0,1 -0,01 0,1 -0,1 0,15
p 0,25 0,5 0,8 0,4 0,96 0,3 0,5 0,3
%CD62P-PEАДФ+ R 0,12 0,2 0,4 -0,02 0,24 0,39 0,29 0,28
p 0,3 0,07 0,007 0,9 0,03 0,0004 0,059 0,057
K2 (%) R 0,18 0,27 0,37 0,2 0,3 0,36 0,37 0,2
p 0,1 0,015 0,01 0,2 0,007 0,001 0,01 0,2

R – коэффициент корреляции по Спирману, p – достоверность

В литературе нет данных о сравнении фотометрического метода и проточной цитометрии. Хотя попытки применить проточную цитометрию для оценки тромбоцитарной активности предпринимались (Storey R.F. et al, 2002; Chen M.-C. et al, 2003; Okano K. et al, 2010). Все использовавшиеся до настоящего времени подходы имели целый ряд существенных недостатков. Во-первых, в большинстве описанных способов использовали богатую тромбоцитами плазму (БТП) или фиксированные клетки. Приготовление БТП делает преаналитический этап с одной стороны трудоемким, с другой - искажает реальную функциональную активность тромбоцитов вследствие их преждевременной активации в результате центрифугирования. При использовании фиксированных тромбоцитов нельзя с уверенностью утверждать, что результаты анализа в полной мере отражают процессы, происходящие in vivo. Во-вторых, в качестве маркера тромбоцитарной активации, измеренной с помощью проточной цитометрии, использовали в основном Р-селектин. Антитела к рецептору GP IIb-IIIa применяли для выделения популяции тромбоцитов, но не как маркеры функциональной активности. Мы предположили, что измерение количества GP IIb-IIIa и экспрессии Р-селектина без индукции агонистом (АДФ) не отражает способности тромбоцитов к активации. Такой подход позволяет только констатировать состояние тромбоцитов на данный конкретный момент, но не дает возможности определить способность тромбоцитов к их дальнейшей реакции, в том числе на фоне антиагрегантных препаратов. Все исследования, проводившиеся до сих пор, включали отдельно доноров или больных ССЗ. Сравнение параметров функциональной активности тромбоцитов, измеренных методом проточной цитометрии, у здоровых лиц и пациентов не проводились; не были установлены пределы нормальных значений анализируемых показателей.

Разработанный нами метод имеет ряд преимуществ. Он исключает приготовление БТП, что упрощает пробоподготовку и минимизирует нежелательные воздействия на тромбоциты. Исследование проводится на нативных клетках, способствуя максимальному отражению процессов, происходящих in vivo. Кроме того, мы соединили принцип активации тромбоцитов АДФ, который заложен в стандартной индуцированной агрегации, и проточную цитофлуориметрию с использованием FITC- и PE-меченных антител к рецептору GP IIb-IIIa и Р-селектину. Данный подход оправдал себя и позволяет предложить новые лабораторные критерии для оценки функционального состояния тромбоцитов. Сравнение с традиционным фотометрическим методом подтверждает, что параметры К1 и К2 адекватно отражают активность тромбоцитов.

Несмотря на существующее разнообразие методов и подходов, лабораторная оценка чувствительности к антиагрегантным препаратам остается в настоящее время не решенной до конца проблемой (Oestreich J.H. et al, 2009). В данной работе мы применили разработанный метод определения функциональной активности тромбоцитов с помощью проточной цитометрии для оценки эффективности антиагрегантной терапии клопидогрелом и аспирином, для чего были сформированы три подгруппы: 1) доноры без сердечно-сосудистых заболеваний в анамнезе, не принимающие какие-либо лекарственные препараты, влияющие на функцию тромбоцитов (группа Д) – 34 человека; 2) пациенты старше 45 лет, перенесшие ИМ не менее 6 месяцев назад, на момент исследования принимающие аспирин 100 мг/день (группа А) – 19 человек; 3) больные старше 45 лет с диагнозом острый ИМ, находившиеся в момент исследования на стабильной антиагрегантной терапии клопидогрелом (75 мг/день) и аспирином (100 мг/день) не менее 7 дней (группа К+А) – 32 человека. У всех лиц определяли параметры MFIАДФ-, MFIАДФ+, К1 (%) и %CD62P-PEАДФ-, %CD62P-PEАДФ+, К2 (%), а также степень АДФ-индуцированной агрегации Т (%) при 2,5 мкМ, 5 мкМ и 10 мкМ АДФ (табл. 13).

Таблица 13.

Параметры функциональной активности тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии по данным проточной цитометрии и стандартной агрегатометрии

Исследуемый параметр Исследуемые группы
Д А К+А
GP IIb-IIIa MFIАДФ- 14,6±0,9 11,3±1,6 10,7±0,7
GP IIb-IIIa MFIАДФ+ 16,5±1,1 13,7±2,2 11,7±0,8
K1 (%) 13,0±2,0 14,9±2,5 7,9±1,5*
%CD62P-PEАДФ- 1,8±0,5*** 3,7±0,7 3,4±0,8
%CD62P-PEАДФ+ 17,8±3,0 20,1±3,6 6,9±1,1
K2 (%) 75,0±5,0 70,3±6,7 48,0±6,0*
T,% (2.5 мкм АДФ) 50,9±3,8 30,3±2,6** 23,2±2,4**
T,% (5 мкм АДФ) 60,1±3,7 40,1±3,0** 33,5±3,6**
T,% (10 мкм АДФ) 62,6±5,0 48,0±3,1** 44,3±4,5**

*p<0,05 – (К+А) против А и Д; **p<0,05 – А и (К+А) против Д; ***p<0,05 – Д против А и (К+А)

Исследование показало, что у больных, принимавших только аспирин, показатель К1, характеризующий изменение количества рецепторов GP IIb-IIIa в ходе активации АДФ, составил 15%, что не отличалось от группы доноров, в то время как у пациентов, принимавших клопидогрел в комбинации с аспирином, данный показатель был менее 8%, что можно расценивать как эффективное подавление АДФ-индуцированной активации селективным блокатором АДФ-рецептора P2Y12 – клопидогрелом. Данный показатель К1 коррелирует с параметрами стандартной АДФ-индуцированной агрегации, и также как степень агрегации Т(%), снижен на фоне клопидогрела более чем в 1,5 раза по сравнению с контрольной группой доноров. Аналогичное 50% ингибирование активации GP IIb-IIIa на фоне блокатора АДФ-рецептора P2Y12 было показано в работе Braun O.O. и соавторов (Braun O.O. et al, 2008). Информативным и наглядным в отношении оценки функциональной активности тромбоцитов на фоне антиагрегантных препаратов, оказалось экспрессирование Р-селектина на поверхности тромбоцитов. Его высокий уровень наблюдается у пациентов, резистентных к антиагрегантной терапии аспирином (Shantsila E., Lip G.Y.H., 2009; Ferguson A., Dokainish H., Lakkis N., 2008). В нашей работе количество клеток, экспрессирующих Р-селектин в отсутствие активации in vitro, составило у доноров около 2%. Однако у пациентов с ССЗ даже на фоне приема антиагрегантных препаратов это значение достоверно увеличивалось вдвое, что говорит о наличии активации тромбоцитарного гемостаза у больных ИМ, несмотря на терапию. При активации in vitro число клеток, связывающихся с антителами к Р-селектину, увеличивается у доноров и больных на фоне приема аспирина – до 20%. В то время как у пациентов, принимающих клопидогрел, число тромбоцитов, экспрессирующих Р-селектин, меняется незначительно и составляет менее 7%, что свидетельствует об эффективном подавлении тромбоцитарной активности. Параметр К2, характеризующий изменение экспрессии Р-селектина на поверхности тромбоцитов при их активации, не различается у доноров и пациентов, принимающих аспирин, но в 1,5 раза снижен у больных на фоне приема клопидогрела. Таким образом, у пациентов, принимающих только аспирин, не происходило значимого подавления тромбоцитарной активности, несмотря на то, что степень АДФ-индуцированной агрегации, измеренной фотометрическим методом, на фоне аспирина достоверно снижалась по сравнению с контрольной группой и приближалась по своим значениям к таковой у пациентов на двойной антиагрегантной терапии клопидогрел и аспирин (табл. 13). Наши данные показывают, что не всегда параметры стандартной агрегатометрии адекватно отражают функциональную активность тромбоцитов у больных, принимающих антиагреганты.

На основании проведенного исследования нами предложены новые лабораторные критерии для оценки гиперагрегации тромбоцитов и эффективности действия клопидогрела и аспирина: при значении К110 % и К250% действие антиагрегантного препарата можно оценивать как эффективное, значения К1>10% и К2>50% могут считаться маркерами высокой реактивности тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии или неэффективности действия антиагрегантного препарата.

Наше исследование показало, что лабораторный контроль функционального состояния тромбоцитов у пациентов, принимающих антиагрегантные препараты, целесообразно проводить с помощью проточной цитометрии на 5-7 сутки. Оптимальность данного срока была апробирована у 10 пациентов, принимающих двойную антиагрегантную терапию - клопидогрел (75 мг/день) + аспирин (100 мг/день).

Рис. 8. Параметры К1 (а) и К2 (б) до начала и на 5 день антиагрегантной терапии

Снижение активности тромбоцитарного гемостаза по показателям К1 и К2 происходит уже на 5 день приема антиагрегантных препаратов (рис. 8), тогда как максимальная степень АДФ-индуцированной агрегации достоверно снижается при всех концентрациях индуктора только на 10 день, а скорость агрегации практически не изменяется (табл. 14).

Таблица 14.

Параметры АДФ-индуцированной агрегации в зависимости от длительности проведенной антиагрегантной терапии

Параметры агрегации До начала терапии 5 дней терапии 10 дней терапии
Т (%) 2,5 мкМ АДФ 44,7±3,9 34,0±3,5 24,0±3.0*
5 мкМ АДФ 56,6±5,2 49,9±4,1 31,8±2,8*
10 мкМ АДФ 68,5±3,0 54,0±3,8* 44,3±4,5*
V (%/мин) 2,5 мкМ АДФ 25,5±3,8 26,2±3,1 25,7±3,3
5 мкМ АДФ 30,6±4,5 33,7±3,1 25,5±2,6
10 мкМ АДФ 36,0±3,5 30,8±3,9 29,1±2,8*

*p<0,05 по сравнению с «до начала терапии»

Можно сделать вывод о более высокой чувствительности лабораторного метода проточной цитометрии для определения активности тромбоцитов при оценке эффективности антиагрегантной терапии клопидогрелом по сравнению со стандартной АДФ-индуцированной агрегацией. Параметры К1 и К2 адекватно отражают активность тромбоцитов и могут быть использованы в качестве маркеров их гиперфункции. Определение таких маркеров «высокой реактивности тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии» является крайне необходимым, так как может в конечном итоге прогнозировать клинические исходы у пациентов (Hayward C.P.M., 2009).

Мы проанализировали зависимость показателей функционального состояния тромбоцитов, измеренных методом проточной цитометрии, от молекулярно-генетических факторов тромбоцитарной активности. В общей группе доноров и больных ИМ старше 45 лет (n=85) до и после активации 10 мкМ АДФ была выявлена положительная и достоверная корреляция между количеством рецептора GP IIb-IIIa и количеством АДФ-рецепторов P2X1, P2Y1 и P2Y12 на мембране тромбоцитов. Коэффициенты корреляции по Спирману R составили от 0,34 до 0,54 при значениях p от 0,01 до 0,00003. В группе доноров количество рецепторов P2Y12 достоверно коррелировало с количеством клеток, экспрессирующих Р-селектин как в отсутствие индуктора, так и при активации АДФ – R=0,54 (p=0,008) и R=0,42 (p=0,046), соответственно.

Анализ взаимосвязи между параметрами GP IIb-IIIa MFIАДФ-, GP IIb-IIIa MFIАДФ+ и уровнем экспрессии генов P2X1, P2Y1 и P2Y12 выявил корреляцию между GP IIb-IIIa MFIАДФ- и экспрессией P2X1 (R=0,29; p=0,049), между GP IIb-IIIa MFIАДФ- и экспрессией P2Y1 (R=0,25; p=0,07) и между GP IIb-IIIa MFIАДФ+ и экспрессией P2Y1 (R=0,35; p=0,01). После активации 10 мкМ АДФ наблюдалась тенденция к корреляции между уровнем экспрессии гена P2Y12 и числом клеток, экспрессирующих на своей поверхности Р-селектин – R=0,27 (p=0,07).

Уровень экспрессии гена рецептора коллагена GP VI также имел тенденцию к корреляции с цитометрическими показателями тромбоцитарной активности К1 и К2 – R=0,45 (p=0,09) для обоих параметров. Полученные корреляции между цитометрическими показателями функциональной активности тромбоцитов и количественными характеристиками тромбоцитарных АДФ- и коллагеновых рецепторов, запускающих реакции активации, могут служить еще одним подтверждением того, что для полной и необратимой агрегации тромбоцитов необходима скоординированная передача сигнала через рецепторы GP VI, P2Y12 и P2Y1.

При анализе взаимосвязи между результатами цитометрического исследования тромбоцитарной активности и генетическими вариантами Leu33Pro GP IIIa, Ile843Ser GP IIb, С807Т GP Ia, Т13254С GP VI, С-154T GP VI, C18T P2Y12, G36T P2Y12 и A1622G P2Y1 мы получили следующие достоверные различия: значения параметра К1 в зависимости от генотипов Ile843Ser GP IIb и Т13254С GP VI (рис. 9а), количества GP IIb-IIIa до и после активации АДФ в зависимости от генотипов С-154T GP VI (рис. 9б) и экспрессия Р-селектина до и после активации АДФ в зависимости от генотипа С807Т GP Ia (рис. 9в).

 Зависимость цитометрических показателей от исследованных генотипов -12

Рис. 9. Зависимость цитометрических показателей от исследованных генотипов

Полученные результаты позволяют заключить, что генетические варианты тромбоцитарных рецепторов влияют на функциональную активность тромбоцитов, измеренную методом проточной цитометрии, при этом у носителей мутантных аллелей функциональная активность тромбоцитов повышена.

Влияние молекулярно-генетических факторов на индивидуальную чувствительность к антиагрегантным препаратам

  1. Антагонисты GP IIb-IIIa рецепторов

Известно, что индуцируемые реакции тромбоцитов пропорциональны количеству формирующихся комплексов агонист-рецептор. Ответ на антиагрегантные лекарственные препараты будет зависеть от плотности соответствующих рецепторов на мембране тромбоцитов. Исследования антагонистов GP IIb-IIIa рецепторов показали, что интенсивность тромбоцитарной агрегации строго коррелирует с количеством свободных рецепторов на поверхности клеток (Thcheng J.E. et al, 1994; Mazurov A.V. et al, 2002). Но до сих пор остается неясным, влияют ли межиднивидуальные вариации GP IIb-IIIa на эффективность селективных блокаторов данного рецептора.

В экспериментах in vitro мы проанализировали ингибиторный эффект антагонистов GP IIb-IIIa – препартов монафрам и эптифибатид. Монафрам уменьшал степень АДФ-индуцированной агрегации менее эффективно у доноров - носителей Pro33 аллеля гена GP IIIa, чем у доноров с генотипом LeuLeu (рис. 10а), тогда как ингибирование агрегации тромбоцитов эптифибатидом не зависело от генотипов Leu33Pro GP IIIa (рис. 10б). Степень ингибирования агрегации тромбоцитов монафрамом и эптифибатидом достоверно различалась в подгруппах с высоким (>60103) и низким (40-50103) содержанием рецепторов GP IIb-IIIa на поверхности клеток (рис. 11). Различия не достигали статистической значимости при 3 мкг/мл монафрама, при этой концентрации препарата наблюдали 100% ингибирование агрегации у 32 доноров из 35. Только 3 донора показали степень ингибирования отличную от 100%, однако надо сказать, что у этих индивидуумов количество рецептора GP IIb-IIIa составило более 75103 на клетку.

Рис. 10. Ингибирование АДФ-индуцированной агрегации в зависимости от генотипа Leu33Pro GP IIIa: а) монафрам; б) эптифибатид; - генотип LeuLeu; - генотип LeuPro+ProPro; * - p<0,05

Рис. 11. Ингибирования АДФ-индуцированной агрегации монафрамом (а) и эптифибатодом (б) в зависимости от количества рецепторов GP IIb-IIIa на мембране тромбоцитов: 1 >60103/клетку; 2 50-60103/клетку; 3 40-50103/клетку

Полученные результаты позволяют заключить, что на индивидуальную чувствительность к селективным блокаторам антительной природы влияют генетические вариации рецептора GP IIb-IIIa, так как нарушают структуру эпитопа, узнаваемого mAB. Ранее был показан эффект «дозы гена» - гомозиготные носители Pro33 аллеля демонстрируют большую реактивность тромбоцитов и соответственно меньший ингибиторный эффект GP IIb-IIIa антагонистов, чем гетерозиготы LeuPro (Feng D. et al, 1999; Michelson A.D. et al, 2000). Эти данные были получены на выборке, включающей достаточное число носителей ProPro генотипа. В работах с малым числом исследованных гомозиготных носителей Leu33Pro GP IIIa не получено достоверных различий в эффективности блокаторов GP IIb-IIIa у лиц с различными генотипами рецептора (Lasne D. et al, 1997; Andrioli G. et al, 2000; Weber A.A. et al, 2002; Frey U.H. et al, 2003; Aalto-Setalo K. et al, 2005). Мы показали, что на чувствительность к антагонистам, как антительной, так и пептидной природы, в большей степени влияет количество рецептора GP IIb-IIIa.

  1. Аспирин

Снижение эффективности ингибирования агрегации тромбоцитов аспирином, т.е. развитие резистентности, является хорошо известным феноменом. Число пациентов, у которых наблюдается аспирин-резистентность может достигать 24-35% и даже 57% (Szczeklik A. et al, 2005). Активация тромбоцитов протромбогенными агонистами стимулирует образование эндогенного ТxА2, который усиливает активацию тромбоцитов и увеличивает количество активированных молекул GP IIb-IIIa. При стимуляции агрегации АДФ, действие ТxА2 делает процесс образования агрегатов необратимым и вызывает развитие, так называемой, второй волны агрегации (Шиффман Ф.Дж., 2000). Наши результаты показали блокирование данного процесса аспирином (рис. 12).

 Степень АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов в присутствии-15

Рис. 12. Степень АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов в присутствии аспирина в зависимости от количества GP IIb-IIIa (а) и генотипа Leu33Pro GP IIIa (б): а) >60103 рецепторов/тромбоцит, <50103 рецепторов/тромбоцит; б) генотип LeuPro+ProPro GP IIIa, генотип LeuLeu GP IIIa; *p<0,05 и **p<0,01

Оказалось, что аспирин в одинаковой степени подавляет агрегацию тромбоцитов в группах с высоким и низким содержанием рецепторов GP IIb-IIIa – в обоих случаях ~ на 50% от контрольного уровня без добавления препарата. Однако в связи с тем, что исходный уровень агрегации был выше у лиц с высоким содержанием рецептора, уровень остаточной агрегации в присутствии препарата в этой группе также был существенно (более чем в 2 раза) выше, чем у доноров с низким содержанием GP IIb-IIIa (рис. 12а).

При добавлении аспирина уровень АДФ-индуцированной агрегации также в одинаковой степени снижался в группах с генотипом «дикого типа» LeuLeu GP IIIa и у носителей Pro33 аллеля (LeuPro+ProPro) – на (55±6)% и (46±6)%, соответственно (р>0,1) (рис. 12б). Как в контрольных образцах, так и в присутствии препарата, уровень агрегации, был несколько выше у носителей Pro33 аллеля гена GP IIIa, но эти различия не достигали статистической значимости (р=0,07 в присутствии аспирина и р=0,1 без препарата).

Мы проанализировали генетические варианты Leu33Pro GP IIIa, T13254C GP VI и A-842G COX-1 у 153 пациентов группы ИБС одновременно с измерением степени агрегации тромбоцитов, индуцированной арахидоновой кислотой (АК) и АДФ (1 мкМ и 10 мкМ) до начала терапии (АК0, 1АДФ0, 10АДФ0) и через две недели после приема препарата в стандартной дозировке 100 мг/день (АК2, 1АДФ2, 10АДФ2). Через 2 недели наблюдений на фоне приема аспирина у пациентов с ИБС наблюдалось значимое снижение степени агрегации тромбоцитов во всех тестах: (18,7±1,5)% и (5,3±0,6)%, (19,9±1,4)% и (10,8±0,9)%, (6,3±0,7)% и (2,4±0,3)% для АК0 и АК2, 10АДФ0 и 10АДФ2, 1АДФ0 и 1АДФ2, соответственно (p<0,00001). Однако у 18% больных функциональная активность тромбоцитов в ответ на аспирин по результатам анализа агрегации, индуцированной АК, не изменялась или увеличивалась, что говорило о наличии у этих пациентов аспирин-резистентности. При этом достоверных различий в распределении исследованных генотипов у больных с аспирин-резистентностью и пациентов, положительно ответивших на терапию аспирином по результатам лабораторных тестов, найдено не было (табл. 15).

Таблица 15.

Распределение генотипов Leu33Pro GP IIIa, T13254C GP VI и A-842G COX-1 у пациентов в зависимости от чувствительности к аспирину

Генотип Аспирин-резистентность «+» ответ на аспирин Доноры
Leu33Pro GP IIIa LeuLeu 77,8 72,5 73,8
LeuPro+ProPro 22,2 27,5 26,2
T13254C GP VI TT 72,0 77,3 80,9
TC+CC 28,0 22,7 19,1
A-842G COX-1 AA 92,6 94,2 93,4
AG 7,4 5,8 6,6

Мы наблюдали более эффективное снижение степени АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов (АДФ 1мкМ) через 2 недели после начала терапии аспирином у носителей Pro33 аллеля гена GP IIIa (генотипы LeuPro и ProPro) по сравнению с пациентами, имеющими «дикий» генотип LeuLeu: (1,4±0,3)% и (2,7±0,4)%, соответственно (p=0,03). Также большее снижение агрегационной активности тромбоцитов на фоне приема аспирина показали носители C13254 аллеля гена GP VI, и различия при индукции 10 мкМ АДФ (10АДФ2) имели тенденцию к достоверности: (7,5±1,5)% и (11,1±1,1)%, для носителей генотипов ТС и ТТ, соответственно (p=0,1). Одновременно была показана тенденция к более высокой АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов (АДФ 10мкМ) на фоне приема аспирина в течении 14 дней у носителей полиморфизма A-842G COX-1 (AG генотип по сравнению с АА генотипом): (14,3±3,2)% и (10,6±1,0)%, соответственно (p=0,09). Однако в дальнейшем наблюдаемые нами эффекты пропадали, и степень агрегации не отличалась у больных с различными генотипами GP IIIa, GP VI и COX-1 через 1 и 6 месяцев приема аспирина.

Также мы проанализировали функциональную активность тромбоцитов на фоне приема аспирина у пациентов, перенесших ИМ в возрасте старше 45 лет (n=18). В данной группе функциональная активность тромбоцитов была оценена по показателям АДФ-индуцированной агрегации (2,5 мкМ, 5 мкМ и 10 мкМ АДФ) – T(%) и V(%/мин), а также параметрам, измеренным на проточном цитометре – К1 и К2, в зависимости от генетических вариантов Leu33Pro GP IIIa, Ile843Ser GP IIb, С807Т GP Ia, Т13254С GP VI, C18T P2Y12, G36T P2Y12 и A1622G P2Y1, количества рецепторов GP IIb-IIIa, P2Y12, P2Y1 и P2X1 на поверхности тромбоцитов и уровня экспрессии генов GP IIb, GP IIIa, P2Y12, P2Y1 и P2X1.

Аналогично группе ИБС, пациенты с ИМ – носители Pro33 аллеля гена GP IIIa на фоне аспирина (100 мг/день) показывали меньшую степень АДФ-индуцированной агрегации (10 мкМ АДФ) – (61,7±5,2)% против (72,7±2,4)% для генотипов LeuPro+ProPro и LeuLeu, соответственно (p=0,09). Полиморфизм Leu33Pro GP IIIa обсуждался в литературе в связи с развитием аспирин-резистентности, но эффекты Pro33 аллеля строго зависели от лабораторных методов оценки эффективности действия аспирина, примененных в различных исследованиях (Goodman T., Ferro A., Sharma P., 2008).

Противоположные результаты были получены для Т13254С GP VI. Если обследованные нами пациенты с ИБС эффективнее снижали функциональную активность тромбоцитов в зависимости от носительства мутации Т13254С GP VI, то у больных ИМ степень АДФ-индуцированной агрегации (5 мкМ АДФ) при приеме аспирина была несколько выше при наличии мутации Т13254С GP VI – (56,9±5,0)% и (70,2±5,1)% для TT и ТС генотипов, соответственно (р=0,09). Показатели функциональной активности тромбоцитов на фоне приема аспирина, измеренные с помощью цитометрического анализа, также показывали более высокие значения у носителей мутантного аллеля С13254 GP VI: К1=(4,0±2,3)% и К2=(67,8±23,8)% для лиц с генотипом «дикого типа» ТТ, К1=(17,2±3,1)% и К2=(72,4±6,9)% для пациентов с генотипом ТС (р=0,02 и р=0,09 для К1 и К2, соответственно). Таким образом, в группе больных ИМ старше 45 лет мы выявили ассоциацию Т13254С GP VI с низкой эффективностью аспирина, и данный результат согласуется с Lepantalo A. и соавт. (Lepantalo A. et al. 2006). Следует обратить особое внимание на критерии, по которым оценивалось снижение эффективности действия аспирина, в разных группах анализировались разные показатели – либо АДФ-индуцированная агрегация при различных концентрациях индуктора (группы ИБС и ИМс), либо показатели проточной цитометрии (группа ИМс), либо (у Lepantalo A. и соавт.) – PFA-100 анализ. Полученные отличия в результатах фармакогенетического исследования говорят о необходимости стандартизировать методы оценки функциональной активности тромбоцитов и индивидуальной чувствительности к антиагрегантным препаратам с установлением четких критериев состояния «аспирин-резистентности». Наши выводы полностью согласуются с позицией рабочей группы по аспирин-резистентности (Working Group on Aspirin Resistance) комитета по науке и стандартизации (SSC) Международного общества по тромбозу и гемостазу (ISTH) (Michelson A.D. et al, 2005).

Генотипы A1622G P2Y1 и G36T P2Y12 не влияли на развитие аспирин-резистентности, что не противоречит результатам других исследователей (Bernardo E. et al, 2006; Goodman T., Ferro A., Sharma P., 2008). Мы получили неожиданные результаты о влиянии полиморфизма C18T P2Y12, описанного нами как протективный в отношении развития ИМ и гиперагреации тромбоцитов, на индивидуальную чувствительность больных ИМ к аспирину. Скорость АДФ-индуцированной агрегации (5 мкМ АДФ) была несколько выше у носителей Т18 аллеля – (38,9±4,3) %/мин против (26,9±3,8) %/мин у лиц с генотипом СС (р=0,09). Выше был и показатель K2 – (85,9±3,3) % и (63,7±9,8) % у носителей СТ+ТТ и СС генотипов P2Y12, соответственно (р=0,05). Параметр K1 также был несколько выше у носителей Т18 аллеля, но различия не достигали статистической значимости – (14,2±4,2) % и (17,5±2,6) % для СТ+ТТ и СС генотипов P2Y12, соответственно (p>0,1). Однозначных выводов об ассоциации C18T P2Y12 с развитием аспирин-резистентности на основании полученных результатов делать нельзя. Но следует учитывать, что ранее данный полиморфный вариант был ассоциирован с увеличением риска возникновения церебро-васкулярных осложнений на фоне стандартной терапии клопидогрелом (Zeigler S. et al, 2005).

Таким образом, несмотря на то, что функциональная активность тромбоцитов у пациентов, принимающих аспирин, может быть различной в зависимости от исследованных генотипов, нельзя назвать эти генетические варианты строгими факторами, определяющими развитие аспирин-резистентности. Тем не менее, на практике у больных ССЗ целесообразно учитывать наличие полиморфных вариантов T13254C GP VI и A-842G COX-1, модулирующих индивидуальный ответ на аспирин.

  1. Клопидогрел

Результаты исследований, таких как COMMIT, СLARITY, CAPRIE, CURE и CREDO показали высокую эффективность клопидогрела во вторичной профилактике неблагоприятных клинических исходов. Но одновременно были получены данные о варьировании индивидуального ответа на клопидогрел, и описан феномен резистентности к клопидогрелу (Jaremo P., 2002; Gurbel P., 2003; Angiolillo D., 2004; Gurbel P. et al, 2005; Rocca B., Patrono C., 2005).

Для анализа молекулярно-генетических факторов, влияющих на индивидуальную чувствительность к клопидогрелу, нами были обследованы 94 пациента с ОКС и 28 пациентова, перенесших ИМ в возрасте старше 45 лет. Исследование АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов проводилось больным ОКС исходно (1-ая точка), через 7 дней (2-ая точка), через 30 дней (3-ая точка), через 6 – 8 месяцев с момента госпитализации (4-ая точка) при концентрациях АДФ 1, 2, 5, 10 и 20 мкМ, пациентам с ИМ – на 3-4 день (1-ая точка), на 12-15 день (2-ая точка, не менее 7 дней терапии клопидогрелом) и через 6 месяцев (3-я точка) при концентрации АДФ 2.5, 5 и 10 мкМ.

При первом измерении не было обнаружено ассоциации между активностью тромбоцитов и исследуемыми генетическими вариантами. Однако в динамике наблюдалось следующее: носители мутаций G36T P2Y12 и C807T GP Ia изначально показывая более высокую степень агрегации, на фоне терапии более эффективно ее снижали. Напротив, у носителей мутантных аллелей Leu33Pro GP IIIa, C18T P2Y12 и A1622G P2Y1 не наблюдалось уменьшения степени агрегации тромбоцитов, тогда как пациенты с генотипами «дикого типа» по указанным полиморфизмам вполне адекватно реагировали на антиагрегантную терапию клопидогрелом.

В настоящий момент нет однозначного мнения о влиянии полиморфизмов генов GP IIIa, P2Y12 и P2Y1 на индивидуальную чувствительность кардиологических пациентов к клопидогрелу, результаты исследований носят противоречивый характер. Ряд работ не показывают ассоциации генетических вариантов Leu33Pro GP IIIa, G36T P2Y12 и C18T P2Y12 с вариабельностью ответа на клопидогрел (von Beckerath N. et al, 2005; Angiolillo D.J. et al, 2005; Smith S.M.G. et al, 2006; Lev E.I. et al, 2007). Другие авторы связывают полиморфизмы Leu33Pro GP IIIa, G36T P2Y12 и A1622G P2Y1 с гиперреактивностью тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии и с развитием клопидогрел-резистентности (Dropinski J. et al, 2005; Malek L.A. et al, 2008; Feher G. et al, 2009; Staritz P. et al, 2009), а C18T P2Y12 выступает фактором риска развития цереброваскулярных осложнений на фоне терапии клопидогрелом (Ziegler S. et al, 2005). Более того, генетические варианты рецептора P2Y12 модулируют не только ответ тромбоцитов на клопидогрел, но и на ингибитор АДФ-рецепторов нового поколения - кангрелор (Bouman H.J. et al, 2010). Этот факт опровергает мнение некоторых исследователей о том, что новые препараты снимут вопрос «резистентности» и индивидуальной чувствительности к антиагрегантной терапии с повестки дня.

Под клопидогрел-резистентностью чаще всего подразумевается отсутствие снижения функциональной активности тромбоцитов или развитие неблагоприятных клинических исходов на фоне приема препарата. Патогенетически более корректным можно считать определение резистентности как неспособность препарата блокировать целевой рецептор Р2Y12 и эффективно подавлять агрегацию тромбоцитов. Так как такое определение позволяет использовать лабораторные методы диагностики резистентности к клопидогрелу – определение остаточной активности Р2Y12 рецепторов путем измерения АДФ-индуцированной агрегации тромбоцитов до и после начала терапии клопидогрелом (Gurbel P.A., Tantry U.S., 2007). В своем исследовании мы относили пациентов к клопидогрел-резистентным, если степень АДФ-индуцированной агрегации не снижалась или повышалась по отношению к исходной точке.

В группе пациентов, перенесших ИМ в возрасте старше 45 лет, клопидогрел-резистентность наблюдалась у 7 из 28 проанализированных по 2-м точкам пациентов, то есть составила 25%. В группе больных с ОКС клопидогрел-резистентность была выявлена у 24 из 94 проанализированных на 1-ой и 2-ой точках пациентов, и также составила 25%. Данная частота развития клопидогрел-резистентности в среднем соответствует таковой, описанной в литературе (Angiolillo D. et al, 2004; Gurbel P. et al, 2005; Phillips D.R. et al, 2005; Barsky A.A., Arora R.R., 2006; Ferguson A. et al, 2008).

Клопидогрел является пролекарством и для перехода его в активную форму необходима трансформация с помощью ферментов системы цитохромов Р-450 – CYP2C19, CYP3A4 и CYP3A5. Снижение активности данных ферментов может служить одной из причин развития клопидогрел-резистентности. Мы проанализировали генетические варианты А-293G CYP3A4, G6986A CYP3A5 и G681A CYP2C19 в группах ИМс и ОКС. Проведенный генетический анализ цитохромов CYP2C19, CYP3A4 и CYP3A5 не выявил полиморфизм, ассоциированный с развитием резистентности к клопидогрелу. И в группе ИМс, и в группе ОКС, пациенты, в целом положительно отвечающие на клопидогрел, показывали более высокие значения АДФ-индуцированной агрегации, если являлись носителями GA или AA генотипа G6986A CYP3A5. Среди цитохромов Р-450 чаще связывают с пониженной чувствительностью к клопидогрелу полиморфизм гена CYP2C19 (Hulot J. et al, 2006; Frere C. et al, 2008; Varenhorst C. et al, 2009). Варианты CYP3A4 и CYP3A5 в полной мере не объясняют развитие клопидогрел-резистентности, и их ассоциация с данным феноменом оценивается исследователями по-разному (Lau W.C. et al, 2004; Smith S. et al, 2006; Angiolillo D. et al, 2006; Frere C. et al, 2008).

Мы оценили количество рецепторов P2Y12 и P2Y1 на поверхности тромбоцитов до приема клопидогрела и через 1 месяц двойной антиагрегантной терапии клопидогрел (75 мг/день) + аспирин (100 мг/день). Антитела, которые использовались в исследовании, способны связываться только со свободными, не заблокированными активным метаболитом клопидогрела, рецепторами. На фоне антиагрегантной терапии клопидогрелом наблюдалось статистически достоверное снижение количества рецепторов P2Y12 и P2Y1 на мембране тромбоцитов (рис. 13).

 Количество рецепторов P2X1, P2Y1 и P2Y12 на поверхности тромбоцитов-16

Рис. 13. Количество рецепторов P2X1, P2Y1 и P2Y12 на поверхности тромбоцитов пациентов исходно и через 1 месяц терапии клопидогрелом

Количество рецептора P2X1 также было снижено, что довольно трудно объяснить, так как природа данного рецептора отлична от P2Y12 и P2Y1 – он является кальциевым каналом и активируется АТФ. Тем не менее, известно, что он может играть ключевую роль в активации тромбоцитов рядом индукторов, даже на фоне антиагрегантной терапии (Grenegard M. et al, 2008). В нашем исследовании от количества свободных рецепторов P2X1 зависела АДФ-индуцированная агрегация тромбоцитов на фоне двойной терапии клопидогрел+аспирин – наблюдалась прямая и достоверная корреляция между средней интенсивностью флуоресценции и степенью агрегации при 2,5 мкМ АДФ (R=0,68; p=0,02).

Также был проанализирован уровень экспрессии генов АДФ-рецепторов P2X1, P2Y1 и P2Y12 в тромбоцитах здоровых доноров и у пациентов, чувствительных и резистентных к клопидогрелу. Уровень экспрессии генов P2X1 и P2Y1 не различался у пациентов с положительным и отрицательным ответом на клопидогрел. В то время как экспрессия гена P2Y12 была выше у пациентов, не чувствительных к антиагрегантной терапии (табл. 16). Мы впервые выявили ассоциацию между высоким уровнем экспрессии гена P2Y12 и развитием клопидогрел-резистентности. Braun O.O. и соавт. не нашли такой взаимосвязи, однако они показали прямую корреляцию между количеством рецептора P2Y12 на поверхности тромбоцитов и эффективностью клопидогрела (Braun O.O. et al, 2007). Следует отметить, что работа Braun O.O. и соавт. – это единственное на настоящий момент исследование, которое, как и наше, было посвящено анализу уровня экспрессии гена и количества рецептора P2Y12 у пациентов, принимающих клопидогрел.

Таблица 16.

Уровень экспрессии генов АДФ-рецепторов тромбоцитов P2X1, P2Y1 и P2Y12 у доноров и пациентов, чувствительных и резистентных к клопидогрелу

Экспрессия гена Доноры ИМ пациенты
(+) ответ на клопидогрел (-) ответ на клопидогрел
P2X1 3,29±0,83 3,96±1,39 1,30±0,48
P2Y1 2,42±0,59 1,79±0,84 0,92±0,77
P2Y12 3,71±0,76 1,74±0,45 2,79±0,61*

*p<0,01 – по сравнению с (+) ответом и контрольной группой

Таким образом, на основании проведенного нами фармакогенетического исследования можно заключить, что:

1) генетические варианты Leu33Pro GP IIIa, C18T P2Y12 и G6986A CYP3A5 модулируют индивидуальный ответ пациентов на терапию клопидогрелом – степень АДФ-индуцированной агрегации у носителей полиморфных аллелей остается высокой;

2) резистентные к клопидогрелу пациенты, которые составляют 25%, характеризуются высоким уровнем экспрессии гена P2Y12, кодирующего рецептор – «мишень» для клопидогрела;

3) лабораторным маркером, показывающим степень блокирования рецептора P2Y12 на мембране тромбоцитов, выступает количество свободных рецепторов, измеренное методом проточной цитометрии с использованием соответствующих флуоресцентно меченых антител.

Алгоритм лабораторного молекулярно-генетического исследования для оценки функционального состояния тромбоцитов у больных с ССЗ и определения индивидуальной чувствительности к антиагрегантным препаратам

Поиск причин различной чувствительности к антиагрегантым препаратам и сложность в оценке состояния тромбоцитарного гемостаза привели к необходимости искать комплексный подход к анализу функциональной активности тромбоцитов, что и было предпринято в данной работе. Оценка эффективности действия антиагрегантного препарата должна вестись одновременно по двум направлениям: наблюдение за клиническими исходами и анализ биологического действия препарата, то есть подавления активации и агрегации тромбоцитов с использованием адекватных лабораторных тестов. При этом обязательно надо учитывать индивидуальный генотип пациента, который может влиять на эффективность лекарственного средства. На примере клопидогрела, комплексный подход к анализу функциональной активности тромбоцитов и чувствительности к антиагрегантной терапии, должен учитывать генетические варианты цитохромов Р-450, метаболизирующих клопидогрел, АДФ-рецепторов P2Y12 и P2Y1, являющихся «мишенью» для препарата, а также те генетические факторы, которые определяют гиперагрегацию тромбоцитов, и в первую очередь – Leu33Pro GP IIIa (рис. 14).

 Комплексный подход к анализу функциональной активности тромбоцитов и-17

Рис. 14. Комплексный подход к анализу функциональной активности тромбоцитов и чувствительности к клопидогрелу с учетом молекулярно-генетических механизмов активации тромбоцитарного гемостаза

В настоящее время активно ведется поиск новых методов анализа функциональной активности тромбоцитов как таковой, а также остаточной реактивности тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии. Результаты исследований подтверждают наш тезис о необходимости проведения комплексного анализа. Так Marcucci R. и соавт. показали, что только лабораторные тесты с использованием нескольких агонистов могут адекватно отразить состояние тромбоцитарного гемостаза и выявить высокую реактивность тромбоцитов на фоне терапии (Marcucci R. et al, 2010). Однако до сих пор нет четкого алгоритма обследования пациентов с целью выявления факторов риска высокой реактивности тромбоцитов, в том числе генетических, и рекомендаций по тактике анитиагрегантной терапии, основывающихся на проведенных лабораторных исследованиях. Помимо трудностей лабораторного определения состояния «резистентности» к антиагрегантным препаратам, существует проблема преодоления низкой чувствительности к лекарственному средству, решить которую возможно только с позиций персонализированной медицины. Уже появились сообщения о снижении функциональной активности тромбоцитов путем увеличения дозы аспирина до 325 мг/день (Brambilla M. et al, 2010), а также о возможном повышении дозы клопидогрела или замене клопидогрела на антагонисты АДФ-рецепторов последнего поколения, GP IIb-IIIa блокаторы, антагонисты рецепторов тромбина (Zurn C.S., Geisler T., Gawas M., 2010; Barrero A.E., 2010).

Мы сформулировали алгоритм лабораторного молекулярно-генетического исследования для оценки функционального состояния тромбоцитов у больных с ССЗ и определения индивидуальной чувствительности к антиагрегантным препаратам (рис. 15).

Рис. 15. Алгоритм лабораторного молекулярно-генетического исследования для оценки функционального состояния тромбоцитов у больных с ССЗ и определения индивидуальной чувствительности к антиагрегантным препаратам

Перед назначением клопидогрела рекомендуется провести анализ функциональной активности тромбоцитов, причем не ограничиваться одним методом, а использовать несколько подходов: АДФ-индуцированная агрегация при нескольких концентрациях индуктора (2,5, 5 и 10 мкМ АДФ), коллаген-индуцированная агрегация, исследования на проточном цитометре с расчетом параметров K1 и К2.

Следующее определение функциональной активности тромбоцитов проводится через 5-7 дней терапии клопидогрел 75 мг/день + аспирин 100 мг/день. Одновременно проводится молекулярно-генетический анализ Leu33Pro GP IIIa, C18T P2Y12, T13254C GP VI, G6986A CYP3A5 и A-842G COX-1. Если у пациента отсутствуют указанные мутации, а показатели функциональной активности тромбоцитов снизились по сравнению с исходной точкой, можно сделать заключение об эффективном действии антиагрегантной терапии и продолжать прием клопидогрела и аспирина в стандартной дозировке 75 мг/день и 100 мг/день, соответственно, в течении рекомендованного срока согласно диагнозу. Наличие мутаций T13254C GP VI и A-842G COX-1 при высокой степени коллаген-индуцированной агрегации и отсутствии изменений параметров K1 и К2 в сторону уменьшения по сравнению с исходными говорят о низкой индивидуальной чувствительности к аспирину. В таком случае может быть рекомендована коррекция дозы аспирина до 325 мг/день, доза клопидогрела остается стандартной (75 мг/день). Сохраняющаяся высокая функциональная активность тромбоцитов на фоне двойной антиагрегантной терапии клопидогрел (75 мг/день) + аспирин (100 мг/день) по сравнению с исходной с показателями степени индуцированной агрегации тромбоцитов больше 50% для всех индукторов и параметрами K1>10% и К2>50%, особенно при детекции у данных пациентов генетических вариантов Leu33Pro GP IIIa, C18T P2Y12 или G6986A CYP3A5, говорит о развитии «клопидогрел-резистентности» и повышенном риске повторных сердечно-сосудистых событий. В таком случае следует пересмотреть тактику антиагрегантной терапии. В первую очередь, может быть рекомендовано увеличение дозы клопидогрела до 150 мг/день, доза аспирина остается стандартной (100 мг/день). Если дальнейшее наблюдение за больным не покажет положительной динамики в снижении функциональной активности тромбоцитов, следует поставить вопрос о смене антиагрегантной терапии – замене клопидогрела на более быстродействующие антагонисты P2Y12, в том числе не требующие метаболизации ферментом CYP3A5 (особенно актуально у носителей мутации G6986A CYP3A5), или на ингибиторы GP IIb-IIIa рецепторов и рецепторов тромбина.

Контроль за антиагрегантной терапией необходимо продолжать, особенно если была проведена коррекция дозы аспирина и клопидогрела, для предотвращения как состояний с сохраняющейся высокой активностью тромбоцитов (остается риск повторных ССЗ), так и геморрагических осложнений при чрезмерном подавлении тромбоцитарной функции. При выборе тактики антиагрегантной терапии особое внимание необходимо уделять соблюдению баланса между уменьшением риска ССЗ и одновременной минимизацией риска геморрагических осложнений, это положение согласуется с мнением других исследователей (Merlini P., 2010).

ВЫВОДЫ:

  1. Выявлены следующие генетические факторы повышенного риска развития ССЗ: Leu33Pro GP IIIa, Thr145Met GP Ib, C807T GP Ia и G36T P2Y12 у мужчин в возрасте до 45 лет и T13254C GP VI, Leu33Pro GP IIIa и G36T P2Y12 у пациентов обоего пола в возрасте старше 45 лет. Генетический вариант C18T P2Y12 оказался протективным в отношении развития инфаркта миокарда у мужчин моложе 45 лет.
  2. Генетические варианты рецепторов GP IIb-IIIa, P2Y12, GP VI и GP Ia-IIa определяют повышенную функциональную активность тромбоцитов у пациентов с ССЗ и доноров без тромбоэмболических и сердечно-сосудистых заболеваний в анамнезе.
  3. Количественные характеристики тромбоцитарных рецепторов GP IIb-IIIa, P2Y12 и P2Y1, такие как число рецепторов на поверхности клетки и уровень экспрессии соответствующих генов, коррелируют с показателями функциональной активности тромбоцитов и могут влиять на индивидуальную чувствительность к антиагрегантным препаратам – селективным блокаторам GP IIb-IIIa рецепторов, аспирину и ингибиторам АДФ-рецепторов, соответственно.
  4. Количество рецепторов GP IIb-IIIa на мембране тромбоцитов в большей степени определяет индивидуальную чувствительность к селективным блокаторам GP IIb-IIIa, тогда как мутация Leu33Pro GP IIIa может иметь значение при терапии препаратами антительной природы.
  5. Генетические варианты Leu33Pro GP IIIa, C18T P2Y12 и G6986A CYP3A5 модулируют индивидуальную чувствительность к антиагрегантной терапии клопидогрелом, в то время как генетические варианты T13254C GP VI и A-842G COX-1 влияют на индивидуальную чувствительность к аспирину.
  6. Разработанный новый метод на основе проточной цитометрии с использованием специфичных флуоресцентно-меченых антител позволяет оценивать функциональную активность тромбоцитов и эффективность антиагрегантной терапии клопидогрелом и аспирином. В качестве показателей активности тромбоцитов предложены расчетные параметры К1 и К2, которые характеризуют относительные изменения количества GP IIb-IIIa и Р-селектина на поверхности клетки в ходе активации.
  7. Сформулированный на основании проведенной работы алгоритм лабораторного молекулярно-генетического исследования больных с ССЗ позволяет определить индивидуальную чувствительность к антиагрегантным препаратам клопидогрелу и аспирину и осуществить патогенетически обоснованную терапию с позиций персонализированной медицины.

Практические рекомендации

    1. Для выявления генетических факторов высокого риска развития сердечно-сосудистых заболеваний и гиперагреации тромбоцитов показано тестирование следующих полиморфизмов – Leu33Pro GP IIIa, G36T P2Y12, С807Т GP Ia и Thr145Met GP Ib у мужчин в возрасте до 45 лет, и Leu33Pro GP IIIa, G36T P2Y12 и Т13254С GP VI у лиц обоего пола старше 45 лет.
    2. Для оценки функциональной активности тромбоцитов и эффективности антиагрегантной терапии необходимо использовать несколько лабораторных методов, одним из которых является определение количества рецепторов GP IIb-IIIa и Р-селектина на поверхности тромбоцитов с помощью проточной цитометрии. В качестве показателей тромбоцитарной активности следует рассчитывать параметры К1 и К2, которые характеризуют относительные изменения количества GP IIb-IIIa и Р-селектина на поверхности клетки в ходе индуцированной активации с 10мкМ АДФ. При значении К110 % и К250% действие антиагрегантного препарата оценивается как эффективное, значения К1>10% и К2>50% считаются маркерами высокой реактивности тромбоцитов на фоне антиагрегантной терапии или неэффективности действия антиагрегантного препарата.
    3. В основе алгоритма обследования пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями, которым показан прием антиагрегантных препаратов, должен лежать комплексный подход, учитывающий генетические варианты G6986A CYP3A5 – цитохрома Р-450, метаболизирующего клопидогрел, C18T P2Y12 – АДФ-рецепторов P2Y12, являющихся «мишенью» для препарата, а также те генетические факторы, которые определяют гиперагрегацию тромбоцитов, и в первую очередь – Leu33Pro GP IIIa. Для определения индивидуальной чувствительности к аспирину необходимо проводить генотипирование T13254C GP VI и A-842G COX-1.

Публикации по теме диссертационного исследования

Статьи, опубликованные в журналах по перечню ВАК Минобрнауки РФ

  1. Sirotkina O.V. The combination of glycoprotein IIIa Pl(A) polymorphism with polymorphism of serotonin transporter as an independent strong risk factor for the occurrence of coronary thrombosis / Schwartz E., Demidova D., Sirotkina O., Kudinov S. // Molecular Genetics and Metabolism. – 2003. – V.79. – №3. – P.229-230.
  2. Сироткина О.В. Распределение аллельных вариантов генов, определяющих склонность к тромбофилии, у мужчин, перенесших инфаркт миокарда в молодом возрасте / Сироткина О.В., Шейдина А.М., Волкова М.В., Беркович О.А., Баженова Е.А., Черкашин Д.В., Бойцов С.А., Шляхто Е.В., Шварц Е.И. // Медицинский академический журнал. – 2004. – Т.4. - №1. – С.29-35.
  3. Сироткина О.В. Новая мутация гена GP IIIa в российской популяции - Leu40Arg, сцепленная с Leu33Pro / О.В. Сироткина, А.М. Шейдина, Т.В. Вавилова, Е.И. Шварц. // Генетика. – 2005. – Т.41. - №6. – С.683-687.
  4. Сироткина О.В. Участие гликопротеина IIb-IIIa в спонтанной агрегации тромбоцитов / О.В. Сироткина, А.М. Заботина, А.Е. Тараскина, Е.Б. Сиваченко, Е.Е. Зуева, М.И. Кадинская, Л.И Бурячковская, И.А Учитель, С.Г Хаспекова, Т.В. Вавилова, А.Л. Шварцман, А.В. Мазуров // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. – 2007. – Т.143. - №4. – С.398-401.
  5. Sirotkina O.V. Effect of platelet glycoprotein IIb-IIIa number and glycoprotein IIIa Leu33Pro polymorphism on platelet aggregation and sensitivity to glycoprotein IIb-IIIa antagonists / O.V. Sirotkina, S.G. Khaspekova, A.M. Zabotina, Y.V. Shimanjva, A.V. Mazurov // Platelet. – 2007. – V.18. – №7. – P.506-514.
  6. Сироткина О.В. Генетические факторы риска развития инфаркта миокарда у мужчин молодого возраста в северо-западном регионе России / С.Н. Пчелина, О.В. Сироткина, А.М. Шейдина, А.Е. Тараскина, Т.И. Родыгина, Е.П. Демина, А.М. Заботина, М.И. Митупова, Е.А. Баженова, О.А. Беркович, Е.В. Шляхто, А.Л. Шварцман, Е.И. Шварц // Кардиология. – 2007. – Т.7. – С.29-34.
  7. Сироткина О.В. Вариации содержания гликопротеина IIb-IIIa (IIb/3 интегрина) у здоровых доноров. Влияние на агрегационную активность тромбоцитов и эффективность действия аспирина / С.Г. Хаспекова, О.В. Сироткина, Ю.В. Шиманова, А.В. Мазуров // Биомедицинская химия. – 2008. – Т.54. - №3. – С.361-371.
  8. Сироткина О.В. Эффективность антиагрегантной терапии клопидогрелом у пациентов, перенесших инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST / О.В. Сироткина, Е.В. Богданова, Н.А. Боганькова, А.Н. Столярова, Т.В. Вавилова, С.А.Болдуева // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2009. – Т.8. – №1. – С.51-55.
  9. Сироткина О.В. Генетические варианты АДФ-рецептора тромбоцитов P2Y12, ассоциированные с изменением функциональной активности тромбоцитов и развитием сердечно-сосудистых заболеваний / О.В. Сироткина, А.М. Заботина, О.А. Беркович, Е.А. Баженова, Т.В. Вавилова, А.Л. Шварцман // Генетика. – 2009. – Т.45. – №.2. – С.247-253.
  10. Сироткина О.В. Факторы риска тромботических осложнений и прогноз у больных с хронической формой ишемической болезни сердца / Комаров А.Л., Шахматова О.О., Стамбольский Д.В., Ребриков Д.В., Кофиади И.А., Сироткина О.В., Деев А.Д., Панченко Е.П. // Кардиология. – 2009. – Т.11. – С.4-10.
  11. Сироткина О.В. Молекулярно-генетический анализ АДФ-рецепторов тромбоцитов у здоровых лиц и пациентов, принимающих клопидогрел / Сироткина О.В., Боганькова Н.А., Тараскина А.Е., Железняк Е.Л., Болдуева С.А., Вавилова Т.В. // Технологии живых систем. – 2009. – Т.8. – С.46-52.
  12. Сироткина О.В. Резистентность к клопидогрелу у больных с острым коронарным синдромом / Н.С. Фролова, Р.М. Шахнович, А.Б. Добровольский, О.В. Сироткина, М. Я. Руда // Терапевтический архив. – 2010. – Т.8. – С.14-19.
  13. Сироткина О.В. Иммунологические методы в оценке функциональной активности тромбоцитов у больных с сердечно-сосудистыми заболеваниями / Сироткина О. В., Боганькова Н.А., Ласковец А.Б., Кухарчик Г.А., Гайковая Л.Б., Вавилова Т.В. // Медицинская иммунология. – 2010. – Т.12. – №3. – С.213-218.
  14. Сироткина О.В. Молекулярно-генетические механизмы активации тромбоцитов и чувствительности к антиагрегантным препаратам у больных сердечно-сосудистыми заболеваниями / О.В. Сироткина // Медико-биологические и социально-психологические проблемы безопасности в чрезвычайных ситуациях. – 2010. – Т.4. – №1. – С.69-76.
  15. Сироткина О.В. Резистентность к аспирину у больных с острым коронарным синдромом / Н.С. Фролова, Р.М. Шахнович, Е.М. Казначеева, О.В. Сироткина, А.Б. Добровольский // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2010. – Т.6. – С.40-46.

Патенты на изобретение

  1. Сироткина О.В. Способ оценки эффективности действия антиагрегантных препаратов на организм человека: Заявка на патент № 2010130629 (21.07.2010) / Сироткина О.В., Гайковая Л.Б., Вавилова Т.В., Кухарчик Г.А., Шабров А.В.

Учебно-методические пособия

  1. Сироткина О.В. Генетические факторы риска развития сердечно-сосудистых заболеваний: Пособие для врачей / С.Н. Пчелина, О.В. Сироткина, А.М. Шейдина, О.А. Беркович, Т.В. Вавилова, Е.В. Шляхто, М.В. Дубина. – Санкт-Петербург, 2006. – Изд. СПбГМУ им. акад. И.П.Павлова. – C.27.

Статьи в сборниках

  1. Сироткина О.В. Генетика тромбофильных состояний / Сироткина О.В., Шейдина А.М., Вавилова Т.В., Шварц Е.И. // В сб. Молекулярно-биологические технологии в медицинской практике. – Вып. 6. – Новосибирск: Альфа Виста, 2004. – C.127-143.
  2. Сироткина О.В. Генетические факторы риска развития инфаркта миокарда у мужчин молодого возраста / Пчелина С.Н., Сироткина О.В., Шейдина А.М., Шварцман А.Л., Шварц Е.И. // В сб. Молекулярно-биологические технологии в медицинской практике. – Вып. 6. – Новосибирск: Альфа Виста, 2004. – C.24-58.
  3. Сироткина О.В. Фармакогенетика антитромботических препаратов / О.В. Сироткина, А.Н. Столярова, А.С. Улитина, Т.В. Вавилова // В сб. Молекулярно-биологические технологии в медицинской практике. – Вып. 9. – Новосибирск: Альфа Виста, 2006. – C.67-83
  4. Сироткина О.В. Генетические причины гиперагрегации тромбоцитов / О.В. Сироткина // В сб. Бреслеровские чтения. – 2007.- C.203-214.
  5. Сироткина О.В. Р2-рецепторы тромбоцитов / О.В. Сироткина, А.М. Заботина, Е.Л. Железняк, А.Н. Столярова, Т.В. Вавилова // В сб. Молекулярно-биологические технологии в медицинской практике. – Вып. 12. – Новосибирск: Альфа Виста, 2008. – C.33-41.
  6. Сироткина О.В. Исследование функциональной активности тромбоцитов: история, современность, перспективы / О.В. Сироткина // Сб. науч. тр. Молекулярно-биологические технологии в медицинской практике. – Вып. 15. – Новосибирск: АртЛайн, 2010. – C. 60-74.

Прочие научные публикации

  1. Сироткина О. В. Использование метода проточной цитометрии для определения количества гликопротеиновых рецепторов GP IIb/IIIa на поверхности тромбоцитов / Сиваченко Е.Б., Зуева Е.Е., Кадинская М.И., Заботина А.М., Тараскина А.Е., Сироткина О.В. // Клинико-лабораторный консилиум. – 2006. – Т.13. – С.28-34.
  2. Сироткина О. В. Молекулярно-генетические основы наследственных тромбофилий / О.В. Сироткина // Клинико-лабораторный консилиум. – 2006. – Т.13. – С.21-27.
  3. Сироткина О.В. Фармакогенетика антитромботических препаратов / Сироткина О.В., Вавилова Т.В. // Тромбоз, гемостаз и реология. – 2007. – Т.2. – С.3-15.
  4. Сироткина О.В. Фармакогенетическое исследование как основа для индивидуализированного подхода к лекарственной терапии / А.С. Улитина, О.В. Сироткина, С.Н. Пчелина, М.В. Дубина // Клинико-лабораторный консилиум. – 2009. – Т.3. – С.36-43.
  5. Сироткина О.В. Молекулярные дефекты гена рецептора тромбоцитов IIb/IIIa, ассоциированные с гиперагрегацией / Сироткина О.В., Шейдина А.М., Кадинская М.И., Вавилова Т.В., Шварц Е.И. // Фундаментальные исследования и прогресс в кардиологии: Сборник тезисов Конгресса ассоциации кардиологов стран СНГ. – Санкт-Петербург. – Научно-практический журнал «Кардиология СНГ». – 2003. – Т.1. – №1. – С.263.
  6. Сироткина О.В. Роль мутационных повреждений гена P2Y12, кодирующего АДФ-рецептор тромбоцитов, в патогенезе тромбофилических состояний / Сироткина О.В., Кудинов С.В., Топерверг О.Б., Вавилова Т.В., Шварц Е.И. // Современные достижения клинической генетики: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, Москва. – Медицинская генетика. – 2003. – Т.2. – №10. – С.440.
  7. Сироткина О.В. Молекулярные дефекты гемостаза в развитии инфаркта миокарда в молодом возрасте / Шейдина А.М., Сироткина О.В., Родыгина Т.И., Демина Е.П., Беркович О.А., Шварц Е.И. // Современные достижения клинической генетики: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Москва. – Медицинская генетика. – 2003. – Т.2. – №10. – С.447.
  8. Сироткина О.В. Поиск мутационных повреждений гена P2Y12, кодирующего АДФ-рецептор тромбоцитов / О.В. Сироткина, О.Б. Топерверг, А.М. Новикова, Т.В. Вавилова, С.Н. Пчелина, Е.И. Шварц // Фундаментальные науки – медицине: Материалы конференции. – Москва. – М.: Фирма «Слово», 2003. – 176с., C.23-25.
  9. Сироткина О.В. Новые структурные полиморфизмы гена P2Y12, кодирующего АДФ-рецептор тромбоцитов, и их функциональное значение / Новикова А.М., Сироткина О.В., Вавилова Т.В., Пчелина С.Н. // Биология-наука XXI века: Сборник тезисов 8-ой Международной Пущинской школы-конференции молодых ученых. – Пущино. – 2004. – C.24.
  10. Sirotkina O. The new mutation in the GPIIIa gene associated with high platelet aggregation is found in Russia / Sirotkina O., Sheydina A., Vavilova T., Schwarzman A. // 18th International Congress on Thrombosis, Slovenia, Ljubljana. – Pathofysiology of Haemostasis and Thrombosis. – 2004. – Suppl. – P.OC080.
  11. Сироткина О.В. Новые структурные полиморфизмы кодирующей области гена АДФ-рецептора тромбоцитов P2Y12 / Новикова А.М., Сироткина О.В. // Молодые ученые – промышленности Северо-Западного региона: Материалы семинаров политехнического симпозиума. – СПб.: Изд-во Политехн. Ун-та, 2004. – 167с. – C.92-93.
  12. Сироткина О.В. Сочетанное носительство аллельных вариантов генов системы тромбообразования как фактор риска развития инфаркта миокарда у мужчин молодого возраста / Сироткина О.В., Баженова Е.А., Беркович О.А., Пчелина С.Н. // Российская кардиология: от центра к регионам: Материалы Российского национального конгресса кардиологов, Томск, Россия. – Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2004. – Прил. – C.447.
  13. Сироткина О.В. Генетические механизмы гиперагрегации тромбоцитов: аллельные варианты гена АДФ-рецептора P2Y12 / Новикова А.М., Сироткина О.В., Яшина Е.С., Кадинская М.И., Вавилова Т.В. // Клиническая гемостазиология и гемореология в сердечно-сосудистой хирургии: Материалы второй всероссийской научной конференции (с международной участием), Москва. – 2005. – C.250.
  14. Сироткина О.В. Фармакогенетические критерии селективного применения антитромботических препаратов варфарина и плавикса / Сироткина О.В., Новикова А.М., Улитина А.С., Кадинская М.И., Вавилова Т.В. // Материалы V съезда Российского общества медицинских генетиков, Уфа. - Медицинская генетика. – 2005. – Т.4. – №6. – С.267.
  15. Сироткина О.В. Новые SNPs гена АДФ-рецептора тромбоцитов P2Y12 и риск развития инфаркта миокарда / Новикова А.М., Сироткина О.В. // Биология-наука XXI века: Сборник тезисов 9-ой Международной Пущинской школы-конференции молодых ученых. – Пущино. – 2005.
  16. Sirotkina O. The new single nucleotide polymorphisms of ADP receptor P2Y12 gene affected platelet aggregation and myocardial infarction development were found in Russia / Sirotkina O., Novikova A., Vavilova T. // Abstract of XX International Congress of the International Society on Thrombosis and Haemostasis, Sydney, Australia. - Journal of Thrombosis and Haemostasis. – 2005. – V.3. – Suppl.1. – P.P0980.
  17. Sirotkina O.V. New genetic risk factor for myocardial infarction development in patients with arterial hypertension / Novikova A.M., Sirotkina O.V. // International Congress “Hypertension – from Korotkov to present days”: Abstract book. – Saint-Petersburg, Russia. – 2005. – P.97-98.
  18. Sirotkina O.V. The analysis of the relationship between the combined risk of the cardiovascular disease development’s factors and the number of the genetic markers associated with the cardiovascular pathology in the healthy young men population / Chercashin D.V., Berkovitch O.A., Sirotkina O.V. // International Congress “Hypertension – from Korotkov to present days”: Abstract book. – Saint-Petersburg, Russia. – 2005. – P.25.
  19. Сироткина О.В. Вклад наследственных факторов в формирование наследственной предрасположенности к развитию сердечно-сосудистой патологии / Пчелина С.Н., Сироткина О.В., Шейдина А.М., Шварцман А.Л. // Перспективы российской кардиологии: Материалы Российского национального конгресса кардиологов, Москва. – Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2005. – Т.4. – №4. – С.270.
  20. Сироткина О.В. Изменение активности тромбоцитов у больных с различным генотипом Leu33Pro GP IIIa, принимающих плавикс после чрескожной ангиопластики коронарных артерий / Яшина Е.С., Новикова А.М., Кадинская М.И., Вавилова Т.В., Сироткина О.В. // Материалы Одиннадцатого Всероссийского съезда сердечно-сосудистых хирургов, Москва. - Бюллетень НЦССХ им. А.Н. Бакулева РАМН. – 2005. – Т.6. – №5. – С.297.
  21. Sirotkina O.V. The Leu33Pro GP IIIa genetic variants and quantity of the GPIIb/IIIa receptors on platelet’s membrane are the factors influenced the platelet hyperaggregation / O.V. Sirotkina, A.M. Novikova, M.I. Kadinskaya, T.V. Vavilova, A.L. Schwarzman // Abstract of Eurepean Human Genetics Conference, Amsterdam, The Nederlands. - European Journal of Human Genetics. – 2006. – V.14. – Suppl.1. – C.258-259.
  22. Сироткина О.В. Взаимосвязь PlA1/A2 полиморфизма гликопротеина IIIa с агрегационной активностью тромбоцитов и чувствительностью к антагонистам гликопротеина IIb/IIIa / Сироткина О.В., Хаспекова С.Г., Заботина А.М., Мазуров А.В. // От диспансеризации к высоким технологиям: Материалы Российского национального конгресса кардиологов, Москва. – Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2006. – Т.5. – С.343.
  23. Сироткина О.В. Генетические факторы риска развития тромбозов и функциоанльная активность тромбоцитов у больных, принимающих плавикс и аспирин после чрескожных вмешательств на коронарных артериях / Яшина Е.С., Заботина А.М., Смурова Е.Л., Кадинская М.И., Азовцев Р.А., Вавилова Т.В., Сироткина О.В. // От диспансеризации к высоким технологиям: Материалы Российского национального конгресса кардиологов, Москва. – Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2006. – Т.5. – С.383.
  24. Сироткина О.В. Аллельные варианты гена P2Y12 – распределение в двух возрастных группах популяции Северо-Запада России и патогенетическое действие / Смурова Е.Л., Новикова А.М., Тараскина А.Е., Сироткина О.В. // Биология – наука XXI века: Сборник тезисов 10-ой Пущинской школы-конференции молодых ученых. – Пущино. – 2006. – C.49.
  25. Sirotkina O.V. Variations of platelet glycoprotein IIb-IIIa quantity affects platelet aggregation and sensitivity to glycoprotein IIb-IIIa antagonists / A.V. Mazurov, S.G. Khaspekova, A.M. Zabotina, Y.V. Shimanova, O.V. Sirotkina // Abstracts XXIst Congress of the International Sosiety on Thrombosis and Haemostasis, Geneva, Switzerland. – Journal of Thrombosis and Haemostasis. – 2007. – V.5. – Suppl.2. – P.P-T-296.
  26. Sirotkina O.V. The GP IIb gene expression, Ile843Ser GP IIb gene polymorphism, glycoprotein IIb-IIIa number and platelet aggregation in healthy donors / O.V. Sirotkina, A.M. Zabotina, E.L. Zheleznjak, A.N. Stolyarova, T.V. Vavilova // Abstracts of Eurepean Human Genetics Conference, Nice, France. – European Journal of Human Genetics. – 2007. – V.15. – Suppl.1. – C.200.
  27. Сироткина О.В. Генетические особенности индивидуального ответа на антиагрегантную терапию аспирином / Столярова А.Н., Сироткина О.В. // Актуальные вопросы клинической и экспериментальной медицины: Сборник тезисов к научно-практической конференции молодых ученых. – Санкт-Петербург. – 2007. – C.49-51.
  28. Сироткина О.В. Мутации коллагеновых рецепторов T13254C GPVI и C807T GPIa, количество гликопротеинов GPVI и GPIa-IIa на мембране тромбоцитов и их функциональная активность у здоровых доноров / Столярова А.Н., Сироткина О.В. // Молодые ученые – промышленности Северо-Западного региона: Материалы конференций Политехнического симпозиума 2007 года. – СПб.: Изд-во Политехн. Ун-та, 2007. – 198 с. – C.128-129.
  29. Сироткина О.В. Анализ генетических вариантов тромбоцитарного рецептора коллагена у больных, перенесших инфаркт миокарда, и в контрольной группе / К.Л. Крышень, А.Н. Столярова, Е.А. Баженова, О.А. Беркович, О.В. Сироткина // Тромбозы в клинической практике: факторы риска, диагностика, терапия: Материалы Всероссийской конференции с международным участие, Санкт-Петербург, Россия. – Клинико-лабораторный консилиум. – 2007. – Т.16. – С.74.
  30. Сироткина О.В. Анализ изменения агрегации тромбоцитов у больных ИБС, принимающих аспирин, в зависимости от генетических вариантов рецептора фибриногена (PLA1/A2 GPIIIa) и циклооксигеназы 1 (A-842G COX-1) / О.В. Сироткина, О.А. Каткова, П.С. Лагута., А.Н. Столярова, Е.Л. Железняк, А.Б. Добровольский, Е.П. Панченко // Тромбозы в клинической практике: факторы риска, диагностика, терапия: Материалы Всероссийской конференции с международным участие, Санкт-Петербург, Россия. – Клинико-лабораторный консилиум. – 2007. – Т.16. – С.87.
  31. Sirotkina O. The T13254C GPVI and C807T GPIa gene polymorphisms, glycoproteins GPVI and GPIa-IIa number and collagen-induced platelet aggregation in healthy donors / Stolyarova A., Bychkova N., Vavilova T., Sirotkina O. // Abstracts of 52nd GTH Congress, Wiesbaden. – Hamostaseologie. – 2008. – V.1-2. – P.A78.
  32. Sirotkina O. The variability of the platelet collagen receptor GPVI quantity measured by flow cytometry as a result of GP VI gene / O. Sirotkina, A. Stolyarova, N. Bychkova, T. Vavilova // Abstracts of the XXIst International Symposium on Technological Innovations in Laboratory Hematology, Sydney, Australia. – International Journal of Laboratory Hematology. – 2008. – V.30. – Suppl.1. – P.117.
  33. Sirotkina O. The mutant allele and expression of the ADP receptor gene P2Y12 as a novel molecular factor influencing platelet activity / O. Sirotkina, A. Stolyarova, N. Bogankova, T. Vavilova // Abstracts of the XXIst International Symposium on Technological Innovations in Laboratory Hematology, Sydney, Australia. – International Journal of Laboratory Hematology. – 2008. – V.30. – Suppl.1. – P.127.
  34. Sirotkina O.V. Contribution of gene sequence variant CYP3A4*1b of the hepatic cytochrome P450 3A4 enzyme to variability in indnvidual response to clopidogrel / A.N. Stolyarova, O.V. Sirotkina // Abstracts of Eurepean Human Genetics Conference, Barselona, Spain. – European Journal of Human Genetics. – 2008. – V.16. – Suppl.2. – P.305.
  35. Sirotkina O. Efficiency of clopidorgel in patients with ST-elevation myocardial infarction (STEMI) and key platelet receptors gene polymorphisms / O. Sirotkina, A. Stolyarova, N. Bogankova, E. Bogdanova, S. Boldueva, T. Vavilova // Abstracts from the 20th International Congress on Thrombosis, Athens, Greece. – Pathofysiology of Haemostasis and Thrombosis. – 2008. – Suppl. – P.A58.
  36. Сироткина О.В. Эффективность антиагрегантной терапии у пациентов, перенесших инфаркт миокарда, в зависимости от полиморфизма рецепторов тромбоцитов и цитохромов Р-450 / Сироткина О.В., Боганькова Н.А., Столярова А.Н., Богданова Е.В., Болдуева С.А., Вавилова Т.В. // Повышение качества и доступности кардиологической помощи: Материалы Российского национального конгресса кардиологов, Москва. – Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2008. – Т.7. – №6. – Прил.1. – С.341.
  37. Сироткина О.В. Генетические вариации тромбоцитарных рецепторов и их вклад в гиперагрегацию тромбоцитов, риск инфаркта миокарда и чувствительность к антиагрегантной терапии клопидогрелем / О.В. Сироткина, Н.А. Боганькова, Е.Л. Железняк, Т.В. Вавилова // Фундаментальные науки – медицине: Тезисы докладов на конференциях и семинарах по научным направлениям Программы в 2008 году. – М.: Фирма «Слово», 2008. – 240 с. – C.48-49.
  38. Сироткина О.В. Анализ экспрессионного профиля генов тромбоцитарных рецепторов – зависимость от возраста и влияние на функциональную активность тромбоцитов / Сироткина О.В., Заботина А.М., Железняк Е.Л., Боганькова Н.А., Богданова Е.В., Болдуева С.А., Гайковая Л.Б., Вавилова Т.В. // Клиническая гемостазиология и гемореология в сердечно-сосудистой хирургии: Материалы IV Всероссийской конференции (с международным участием). – Москва. – 2009. – C.469-470.
  39. Sirotkina O.V. The P2Y1, P2Y12, GPIIb and GPIIIa gene expressions in platelets of healthy donors and patients with myocardial infarction / O.V. Sirotkina, N.A. Bogankova, A.L. Schwarzman, T.V. Vavilova // Abstracts XXIIst Congress of the International Sosiety on Thrombosis and Haemostasis, Boston, US. – Journal of Thrombosis and Haemostasis. – 2009. – V.7. – Suppl.2. – P.PP-TH-025.
  40. Сироткина О.В. Новые подходы к оценке функциональной активности тромбоцитов – использование проточной цитометрии и генетического анализа / Боганькова Н.А., Сироткина О.В., Вавилова Т.В. // Лабораторная медицина в свете Концепции развития здравоохранения России до 2020 года: Труды научно-практической конференции. – Москва. – 2009. – C.184-185.
  41. Сироткина О.В. Уровень экспрессии и генетические варианты тромбоцитарных рецепторов Р2 у больных, перенесших инфаркт миокарда, и здоровых доноров / О.В. Сироткина, Е.Л. Железняк, Т.В. Вавилова, А.Л. Шварцман // Материалы V съезда Вавиловского общества генетиков и селекционеров. – Москва. – 2009. – C.494.
  42. Сироткина О.В. Экспрессионный профиль и генетические варианты АДФ-рецепторов у здоровых лиц и пациентов, принимающих клопидогрель / Сироткина О.В., Ласковец А.Б., Боганькова Н.А., Вавилова Т.В. // Тромбозы, кровоточивость, ДВС-синдром: современные подходы к диагностике и лечению: Материалы Всероссийской конференции с международным участием, Москва. – Тромбы, кровоточивость и болезни сосудов. – 2009. – Прил.7. – C.115-116.
  43. Сироткина О.В. Новые подходы к оценке функциональной активности тромбоцитов с использованием проточной цитометрии / Сироткина О.В., Боганькова Н.А., Вавилова Т.В. // Кардиология: реалии и перспективы: Материалы Российского национального конгресса кардиологов, Москва. – Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2009. – Т.8. – №6. – Прил.1. – С.330.
  44. Сироткина О.В. Генетическая вариабельность тромбоцитарных Р-2 рецепторов и новые маркеры эффективности антиагрегантной терапии клопидогрелем / О.В. Сироткина, Н.А. Боганькова, А.Е. Тараскина, Е.Л. Железняк, С.А. Болдуева, Т.В. Вавилова // Фундаментальные науки – медицине: Тезисы докладов на конференциях и семинарах по научным направлениям Программы в 2009 году. – М.: Фирма «Слово». – 2009. – 272 с. - C.33-34.
  45. Сироткина О.В. Фармакогенетика клопидогрела – полиморфизм и уровень АДФ-рецепторов / Сироткина О.В., Боганькова Н.А., Ласковец А.Б., Тараскина А.Е., Железняк Е.Л., Шварцман А.Л., Вавилова Т.В. // Материалы VI Съезда Российского общества медицинских генетиков, Ростов-на Дону. – Медицинская генетика. – 2010. – Прил. – C.165.
  46. Sirotkina O. Molecular-genetic analysis of platelet P2 receptors in healthy donors and patients treated with antiplatelet agents / O. Sirotkina, N. Bogankova, A. Laskovets, T. Vavilova // Abstracts from the 21st International Congress on Thrombosis, Milan, Italy. - Pathofysiology of Haemostasis and Thrombosis. – 2009-2010. – V.37. – Suppl.1. – P.A150.
  47. Sirotkina O.V. Glycoprotein IIb-IIIa content and platelet aggregation in healthy volunteers and patients with acute coronary syndrome / Yakushkin V.V., Zyuryaev I.T., Khaspekova S.G., Sirotkina O.V., Ruda M.Ya., Mazurov A.V. // Platelets – Past, Present and Future: Abstracts of the Nottingham Platelet Conference, Nottingham, UK. – Platelets. – 2010. – V.21. – №5. – P.394.
  48. Sirotkina O. The P2 receptors measuring as new approach in assess of clopidogrel efficacy / O. Sirotkina, N. Bogankova, L. Gaykovaya, A. Lipunova, S. Boldueva, T. Vavilova // Laboratory Medicine in Health Care: Abstracts of First European Joint Congress of EFCC and UEMS, Lisbon, Portugal. – 2010. – P.80.
  49. Sirotkina O. New sensitive markers of platelet’s reactivity in omega-3-acid ethyl esters treated donors / L. Gaykovaya, O. Sirotkina, N. Bogankova, A. Laskovets, G. Kuharchik, T. Vavilova // Laboratory Medicine in Health Care: Abstracts of First European Joint Congress of EFCC and UEMS, Lisbon, Portugal. – 2010. – P.81.
  50. Sirotkina O. Analysis of platelet’s functional activity by immunological techniques in patients with cardiovascular disease / N. Bogankova, O. Sirotkina, A. Laskovets, L. Gaykovaya, T. Vavilova // Abstracts of XXIII International Symposium on Technological Innovations in Laboratory Hematology, Brighton, UK. – Int. Jnl. Lab. Hem. – 2010. – V.32. – Suppl.1. – P.97-98.
  51. Сироткина О.В. Новые молекулярные методы в оценке функции тромбоцитов и эффективности антиагрегантов / Сироткина О.В., Вавилова Т.В. // Постгеномные методы анализа в биологии, лабораторной и клинической медицине: Материалы I международной научно-практической конференции. – Москва. – 2010. – C.198.


 



<
 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.