WWW.DISUS.RU

БЕСПЛАТНАЯ НАУЧНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

« Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский городской психолого-педагогический университет ...»

-- [ Страница 2 ] --

Ю. Н. Кулюткин, рассматривая рефлексию в структуре саморегуляции, определяет рефлексивный механизм как направленность на поиск, строительство средств (гипотезы, антиципированные схемы, модели), с помощью которых можно было бы достичь поставленной цели. При этом он выделяет в личности человека функции «Я - исполнитель» и «Я - контролер», которые проявляются на разных уровнях рефлексивного отображения, где рефлексия выполняет функцию многоуровневой обратной связи [71]. Механизм саморегуляции, когда человек выступает для самого себя как объект управления (как «Я – исполнитель», действия которого необходимо отображать, контролировать) и когда человек одновременно является для самого себя субъектом управления («Я – контролером») Ю. Н. Кулюткин называет рефлексивным.

Попытка объяснить суть рефлексивных механизмов осуществляется в рамках регулятивного подхода. Рефлексия, в данном русле исследуется в онтологическом аспекте как сложный иерархический психологический механизм простраивания границ психики и сознания человека [145]. А. С. Шаров определяет психологический механизм как систему внешневнутренних ограничений, которые выполняют регулятивную функцию [144, с. 124].

Рефлексивное простраивание внутреннего мира человека происходит посредством глобальных процессов интеграции и дифференциации границ. Различение или дифференциация происходит за счет выделения организмом значимых элементов среды, которые являются для него внешними границами существования или ограниченной значимостью. При усвоении информации о внешнем мире, у субъекта формируется внутренний эквивалент значимых факторов среды, процесс интеграции границ. Эти эквиваленты или рефлексивные модели взаимодействия помогают ориентироваться человеку во внешнем мире, человек отождествляет внутренние эквиваленты с внешними предметами, образами, материальными и идеальными вещами.

Человек, живя в социокультурных условиях, имеет определенный запас знаний умений и навыков, которые необходимы ему для жизни. Разумеется, что это не только знания, полученные им в ходе обучения, но явный и неявный опыт жизни (М. Полани), который человек использует тем или иным образом в своей деятельности. Память человека хранит много важного и второстепенного, однако память — это антология наших рефлексивных моделей тому, с чем мы встречались, с чем взаимодействовали, что для нас важно и ценно (М. Хайдеггер). Рефлексивные модели взаимодействия с объектами, людьми и знаниями — это и есть интенциональный опыт как-то ограниченный и оформленный в психике человека, в его внутреннем мире. И человек обращается к своему внутреннему миру, к тому, что дня него в данный момент актуально и значимо. В рамках кооперативной деятельности данный этап в проявлении рефлексии называют « разрыв», обнаруживаемый в структуре деятельности субъекта, когда он вынужден выйти за пределы выполняемой деятельности. Тогда интенциональная психическая активность направляется па саму деятельность или на тот и опыт, который, так или иначе, связан с регуляцией взаимодействия субъекта с объектами. Человек - это пристрастное существо, он всегда заинтересованно смотрит на мир, взаимодействует с ним, причём, эти взаимодействия многомерны и зависят от того, что человеку надо как в данный момент, так и в будущем.

Обобщая сказанное, можно сказать, что рефлексивный механизм – это самоорганизация интенциональной психической активности, которая осуществляется на различных уровнях психики (сознания, бессознательного), для достижения в процессе взаимодействия человека с миром синергизма и проявляется в простраивании и связывании границ в ходе движения к основаниям собственной деятельности.

С рефлексией как психологическим процессом существует рефлексивность как некоторое психическое свойство, как особая качественная характеристика субъекта и его психики. Рефлексивность – это именно качество, психическое свойство, входящее в круг значений более общих понятий «психические свойства», «индивидуальные качества». По мнению А.В. Карпова «точно так же, как в процессуальном аспекте рефлексия – это процесс иного, более высокого уровня интеграции по отношению ко всем другим известным сегодня процессам, рефлексивность как свойство предстает в качестве образования более высокого уровня интегрированности, структурированности, системности. Привлекая известную в психологии «метафору пирамиды свойств», можно сказать, что рефлексивность – это и есть ее верхняя точка; это фокус, в котором интегрируются все иные свойства и качества и который существует именно благодаря их интегрированности [46, с.51].

В. В. Давыдов характеризует рефлексивность в качестве умения рассматривать основания собственных действий с точки зрения требуемого результата.

Согласно определению У. Брюера, рефлексивность есть способность к мышлению о мышлении, к мониторингу и контролю умственных действий [159]. В качестве рефлексивных навыков ученый выделяет, во-первых, предвидение вариантов исхода проблемной ситуации, во-вторых, перепроверку хода решения задачи, в-третьих, генерализацию полученных решений на более широкий спектр проблемных ситуаций. И. Каралиотас выделяет в рамках активности субъекта три типа ситуаций, «запускающих» рефлексивные процесс: неопределенность, препятствие и неожиданное для индивида развитие ситуации [160].

Понимание рефлексивности как когнитивного стиля было предложено Н. Н. Азаровым [2]. Автор расширяет понимание рефлексивности как отдельного когнитивного стиля, до уровня комплекса импульсивность-рефлексивность. В состав данного комплекса входят как личностные (беззаботность, сила супер - Эго, волевой самоконтроль, общая дифференцированность личности), так и когнитивные элемены (аналитичность на уровне восприятия, преобладание символического операционального мышления, независимость от перцептивного материала в создании стратегии решения перцептивных и когнитивных задач, структурированность в переживании внешнего мира). Таким образом, Н. Н. Азаров подчеркнул сложность структуры свойства рефлексивности, включающей как личностные, так и когнитивные компоненты.



А. В. Карпов, указывая на немногочисленность работ, рассматривающих рефлексивность как способность, выделяет две категории исследований:

1. Включающие рефлексивные процессы в состав интеллекта.

2. Указывающих на самостоятельность рефлексивных процессов.

С. В. Михайлова выделяет в структуре способностей особый класс рефлексивных способностей, обладающих следующими характеристиками:

1. В основе рефлексивных способностей лежат генетические рефлексивные «задатки».

2. Рефлексивные способности имеют индивидуальную меру выраженности.

3. По всем параметрам рефлексивных способностей имеют место индивидуальные различия.

4. Рефлексивные способности полифункциональны [91].

С точки зрения Г. П. Щедровицкого [126], способности не являются ни целиком естественным образованием, ни целиком «формируемой организованностью». Каждая способность, в том числе и рефлексивность, представляет собой актуализируемое субъектом «средство настройки на осуществление деятельности». Вместе с тем рефлексивность выступает в двояком смысле: оставаясь способностью, она на определённом этапе онтогенеза позволяет человеку самому управлять развитием своих способностей через выбор тех или иных деятельностей, в которых данные способности реализуются. Таким образом, рефлексивность, оставаясь в ряду способностей, одновременно становится «инструментальным средством развития мыследеятельностных способностей».

Исходя из гипотезы диссертационного исследования, необходимо дифференцировать понятия «рефлексивность» и «рефлексивный механизм». Под рефлексивностью мы понимаем базовое свойство личности, благодаря которому происходит осознание и регуляция субъектом своей деятельности. Интерпретация нормативной ситуации осуществляется посредством механизма рефлексии – действия, направленного на выяснение оснований собственного способа осуществления активности.

1.3. Причины делинквентного поведения подростков и особенности рефлексии подростков с делинквентным поведением

Как отмечают исследователи, подростковый возраст занимает особое место в процессе развития личности. Отечественные и зарубежные психологи, проводившие исследования психологии личности подростка (Л. И. Божович [18], Л. С. Выготский [30], И. С. Кон [58], А. П. Краковский [66], А. М. Прихожан [108], Д. И. Фельдштейн [137], Д. Б. Эльконин [152] и др.), считают подростковый возраст периодом противоречий, притязаний на взрослость и признание, углубление самоанализа, развитие самосознания, становления «Я – концепции», стремления к социальному и личностному самоопределению.

А. Г. Ковалев [52], Д. В. Колесов [54] указывают, что подростковый возраст является тем периодом, когда уже отчетливо выступает потребность в самовоспитании и ведется активная работа над собой. Это возраст становления самостоятельности, формирования чувства собственного достоинства, выражающего потребность в самоопределении и самоутверждении подростка в среде взрослых.

Необходимо отметить, что данные острые процессы не всегда имеют благоприятный исход. В связи с этим, в подростковом возрасте остро встает проблема делинквентного (противоправного) поведения. Д. И Фельдштейн [136] отмечает, что самоутверждение подростков может иметь социально-полярные основания – от подвига до правонарушения.

Делинквентное поведение является одним из видов девиантного поведения. Девиантное поведение в настоящее время рассматривается как отклоняющееся от сложившихся в обществе социально-правовых и моральных норм; как социально дезадаптированное поведение.

Проблема девиантности отражена в работах таких зарубежных авторов, как М. Вебер, Э. Дюркгейм, О. Конт, Р. Мертон, Т. Парсонс, Э. Фромм и др. Из отечественных ученых следует назвать А. А. Александрова, Б. С. Братуся, Л. И. Божович, С. А. Беличеву, Я. И. Гилинского, И. С. Кона, В. Н. Кудрявцева, А. А. Реана, Д. И. Фельдштейна и др.

Объяснение причин девиантного поведения, как социально-психологического явления, представлено в биогенетических, социологизаторских концепциях, в психоаналитическом, бихевиористском и гуманистическом подходах.

По мнению авторов биогенетических концепций (Ст. Холл, Э. Торндайк, К. Бюлер, Э. Майер, А. Маслоу) причины антиобщественного поведения следует искать в биологии человека, в особых генетических структурах преступности [121].

Ж. Кетле, Э. Дюркгейм, П. Дюпоти, Л. Леви-Брюль и другие авторы социологизаторских концепций утверждают тезис о зависимости отклоняющегося поведения от социальных условий [140].

Особое место занимают исследования психоаналитической ориентации, основоположником которых является З. Фрейд. Природа девиаций рассматривается представителями психоаналитической школы наряду с другими формами отклоняющегося поведения, включая неврозы, психастении, состояния навязчивости, сексуальные расстройства, различные формы социальной дезадаптации. При этом, по их мнению, всем лицам с любой формой отклоняющегося поведения характерны повышенная тревожность, агрессивность, регидность, комплекс неполноценности (Э. Фромм, Х. Хекгаузен, К. Юнг) [7]. Неофрейдисты К. Хорни, Д. Боулби, Г. Салливан видят причины отклонений в дефиците эмоционального контакта, теплого общения с матерью в первые годы жизни. Э. Эриксон подчеркивает негативную роль отсутствия чувства безопасности и доверия в первые годы жизни в этиологии отклонений. Согласно «индивидуальной психологии» А. Адлера младенец появляется на свет с двумя базовыми чувствами – стремлениями: 1) чувством неполноценности и стремлением к совершенству как компенсации этого чувства; 2) социальным чувством общности и стремления к установлению значимых социальных отношений. Истоки отклонений А. Адлер видит в неспособности индивида установить адекватный контакт с окружающей средой [1].

Бихевиористами девиантность рассматривается как развитие схем поведения с недостаточной приспособляемостью, устанавливаемых в процессе классического формирования условных рефлексов, выработки интрументальных условных рефлексов и моделирования. Е. Маш, Е. Тердал акцент в происхождении асоциального поведения переносят на неадекватное социальное научение. А. Бандура, Л. Берковец причинно-следственные связи отклоняющегося поведения и факторов, его вызывающих видят в злоупотреблении наказаниями, жестокого отношения к детям. Подобный поведенческий подход носит, подчеркнуто эмпирический характер и сосредотачивает свое внимание на возможности коррекции неадекватного поведения путем организации положительного подкрепления [158], [159].

В гуманистической психологии сформировавшееся представление о девиации связано с «Я - концепцией». С точки зрения К. Рожерса, неадаптивные формы поведения возникают в результате несоответствия между «реальным Я», страдающим под бременем жизненных обстоятельств, и глубинными чувствами человека, составляющими его «идеальное Я». Низкая самооценка и неуверенность в себе рассматриваются как источники нарушения адаптации и аномалий развития [117].

Под делинквентным поведением (от лат. delinquens- правонарушитель) как одной из разновидностей девиантного поведения, А. В. Петровский, М. Г. Ярошевский [111, с.81] понимают систему поступков или отдельные поступки, противоречащие принятым в обществе правовым нормам.

А. Е. Личко под понятием «делинквентность» (от английского «провинность» или, более точно – «психологическая тенденция к правонарушению») обозначает мелкие антиобщественные действия, не влекущие за собой уголовной ответственности. К ним относятся: школьные прогулы, приобщенность к асоциальной группе, мелкое хулиганство, издевательство над более слабыми детьми, отнятие мелких денег, угон мотоциклов, велосипедов, мелкая спекуляция и т. п. [79, с.52].

В работе В. В. Ковалева [53] мы находим возражение против такой трактовки делинквентности. Он указывает, что делинквентное поведение является поведением преступным.

Понятие «делинквентность» как разновидность девиантного поведения в классификациях, используемых за рубежом, применяется для обозначения поведения несовершеннолетних преступников. По достижению совершеннолетия «делинквент» автоматически превращается в «криминальную личность».

В диссертационном исследовании делинквентное поведение рассматривается как повторяющиеся, асоциальные по своей направленности проступки детей и подростков, складывающиеся в определенный стереотип действий, нарушающих правовые нормы, но не влекущие уголовной ответственности из-за ограниченной опасности или не достижения возраста уголовной ответственности.

Выделяют несколько видов делинквентного поведения:

  1. Агрессивно-насильственное поведение (грабежи, вандализм, садизм, поджоги и т. п.);
  2. Корыстное поведение, включая мелкие кражи, вымогательство, угоны автотранспорта;
  3. Ранняя наркотизация и связанные с ней асоциальные действия;
  4. Антиобщественные действия сексуального характера.

Особую важность представляет выявление причин делинквентного поведения подростков, так как оно тесно взаимосвязано с формами и методами его коррекции. Анализ противоправного поведения несовершеннолетних должен учитывать обстоятельства формирования и наиболее типичные особенности личности подростков. Асоциальное поведение несовершеннолетних взаимообусловлено влиянием факторов, в первую очередь, внешней социальной среды (в особенности микросреды), а также индивидуальными особенностями личности подростка и юноши, которые обусловливают его индивидуальное реагирование на различные “жизненные неудачи”. В. Н. Кудрявцев большое внимание также уделяет ситуативной обусловленности противоправных поступков. Не случайно, что в научный обиход вошло такое понятие, как криминоген­ная ситуация, т. е. такая ситуация, ко­торая в силу своего фактического содержа­ния способствует совершению преступления [67], [70].

Выявлению причин антиобщественного поведения несовершеннолетних правонарушителей посвящено достаточно большое количество социально- психологических исследований.

В социально-психологических теориях конца IX – начала XX вв. сделана попытка объяснения механизмов формирования делинквентной морали и поведения на основе анализа особенностей взаимодействия личности в группе. На сегодняшний день не утратили своего значения такие социально-психологические теории как: теория «социальной аномии» Р. Мертона, теория «нейтрализации» Д. Мате, Т. Сайке, теория «дифференцированных связей» Э. Сатерленда, теория «социального клеймения» С. Беккера, У. Томаса, теория множественных факторов М. и Э. Глюки.





Теория «аномии» построена на гипотезе об отмирании, отпадении норм морали при делинквентном поведении. Р. Мертон считает асоциальное поведение следствием всеобщего конфликта индустриального общества, возникающего на почве вытеснения законных неэффективных попыток достижения успеха со стороны граждан [165].

Д. Мате и Т. Сайке разработали теорию "нейтрализации", согласно которой преступник не отметает для себя общепринятые нормы морали и в целом разделяет их, но свое преступное поведение оправдывает с помощью целого набора защитных механизмов. Авторы выделяют пять способов нейтрализации:

1) отказ от ответственности (чьи-либо действия обусловлены влиянием внешних факторов, таких нищета, распавшаяся семья или опьянение);

2) непризнание нанесения вреда (был причинен небольшой ущерб);

3) непризнание наличия жертвы (она это заслужила);

4) осуждение тех, кто выносит осуждение, (внимание смещается на тех, кто осуждает какое-либо действие, например, на представителей органов уголовной юстиции);

5) ссылка на преданность высшим интересам (первоочередное значение придается потребностям других, например, сверстников).

Нейтрализация предполагает когнитивную согласованность между аттитюдами и поведением [166,с. 15].

Э. Сатерленд акцентирует внимание на избирательном отношении личности к своему окружению, его нормам и ценностям. Выбор преступного или законопослушного поведения, определяется в значительной мере характером ближайшей среды человека. Если в этой среде преобладают преступные элементы с присущими им нравами, убеждениями, привычками и т.п., отрицательно относящиеся к требованию соблюдения законов, то человек усваивает их социальные ценности и модели поведения, обучается им и становится преступником, а если в ней преобладают непреступные элементы, то он становится законопослушным гражданином [125].

С. Беккер и У. Томас в качестве главных детерминант делинквентного поведения рассматривают усвоение навязываемого статуса в группе с отрицательной направленностью [125].

М. и Э. Глюк в качестве причин преступности рассматривает до 200 различных факторов, таких как социальное и расовое неравенство, урбанизация, миграция, последствия НТР, территориальные, национальные, климатические условия и т.д. Хотя в данном случае в поле зрения исследователей наряду с другими причинами и попадают причины социально-экономического характера, однако однорядное, однопорядковое перечисление столь многочисленных факторов не дает ясной картины истинной причины преступности [163].

В отечественной психологии обусловленность отклоняющегося поведения подростков социально-психологическими причинами, в том числе характером микросреды, групповых взаимоотношений, недостатками воспитания и т. п. находит свое отражение в работах М. А. Алемаскина [4], К. Е. Игошева [41], М. Ю. Кондратьева [61], А. Е. Личко [79] и др.

Особое место в развитии тенденции к делинквентному поведению исследователи отводят включению (присоединению) подростка в преступную группировку, что часто происходит в период его безнадзорности или бродяжничества.

Исследователь И.С. Кон пишет о реакции группирования со сверстниками: «Подросткам свойственно инстинктивное тяготение к сплочению, к группированию со сверстниками, где вырабатываются и апробируются навыки социального взаимодействия, умение подчиняться коллективной дисциплине, умение завоевывать авторитет и занять желаемый статус» [58]. В группе сверстников более эффективно отрабатывается самооценка подростка. Он дорожит мнением сверстников, предпочитая их общество, а не общество взрослых, критику которых он отвергает.

Пусковым механизмом становления групп несовершеннолетних выступает неудовлетворение социальных потребностей личности в сфере межличностных взаимоотношений. Это продуцирует у подростка субъективное чувство отчужденности от социально нормативных групп сверстников и выталкивает в среду себе подобных (И. П. Башкатов [10], М. Ю. Кондратьев [61]). Неформальные группы, по мнению большинства исследователей, играют особо важную роль в осуществлении антиобщественного влияния на будущих несовершеннолетних правонарушителей (С. А. Беличева [13], В. Ф. Пирожков [101], И. С. Полонский [103]).

Целый ряд исследований подтверждает гипотезу Э. Эриксона о значении для подростка отрицательной идентичности, в которой подросток подчас ищет и находит убежище от трудностей и противоречий взросления. Формирование отрицательной идентичности тесно связано с включением подростка в девиантную субкультуру; “скачок” здесь происходит в среднем в возрасте около 15 лет. У 15-18 - летних юношей делинквентное поведение связано с неосознаваемым пониженным уровнем самоуважения, чего еще не наблюдается у 11-14-летних [153].

Г. Кэплан утверждает, что чувство самоуничижения, своего несоответствия предъявляемым требованиям ставит перед выбором либо в пользу требований и продолжения мучительных переживаний самоуничижения, либо в пользу повышения самоуважения в поведении, направленном против этих требований. Выбирается, как правило, второе. Поэтому желание соответствовать ожиданиям общества уменьшается, а стремление уклониться от них, напротив, растет. В результате и установки, и референтные группы, и поведение подростка становятся все более антинормативными, толкая его все дальше по пути девиации [59].

Девиантное поведение вначале всегда бывает немотивированным. Подросток, как правило, хочет соответствовать требованиям общества, но по каким-то причинам не может этого сделать. Это отражается в его самосознании и толкает на поиск в других направлениях. Важнейший фактор такого развития – девиантные сверстники (Г. Кэплан, Р. Джонсон, К. Бэйли). Наличие девиантной группы облегчает совершение делинквентных действий, если личность внутренне к ним готова; обеспечивает психологическую поддержку и поощрение за участие в таких действиях; уменьшает эффективность личных и социальных механизмов, которые могли бы затормозить проявление делинквентных склонностей. При этом образуется порочный круг. Девиантные поступки подростка увеличивают его привлекательность для тех людей, которые одобряют такой стиль поведения. Одновременно они вызывают отрицательное отношение и санкции со стороны “нормальных” других, вплоть до исключения девиантного подростка из общения с ними. Это социальное отчуждение способствует активизации общения подростка с девиантной средой, уменьшает возможности социального контроля и способствует дальнейшему усилению отклоняющегося поведения и склонности к нему. В результате девиантные поступки из немотивированных становятся мотивированными.

Как считает Е. М. Юцкова, при асоциальной направленности группы, в зависимости от интенсивности и длительности контактов, «ускоряется» формирование аморального противоправного кругозора с вытекающими из него антиобщественными поступками [37].

В. Н. Кудрявцев пишет, что преступная карьера, как правило, начинается с плохой учебы и отчуждения от школы (негативно-враждебное отношение к ней). Затем происходит отчуждение от семьи на фоне семейных проблем и «непедагогических» методов воспитания. Следующим шагом становится вхождение в преступную группировку и совершения преступления. На прохождение этого пути требуется в среднем два года. Автор также установил, что 60% профессиональных преступников (воров, мошенников) начали этот путь в шестнадцатилетнем возрасте [67].

М. И. Буянов, в свою очередь, утверждает: «Следствием бродяжничества, безнадзорности является состояние социальной и эмоциональной депривации. Дефицит социальных влияний, который испытывает такой ребенок, является условием для вступления в силу законов девиантного развития личности. Происходит переоценка ценностей, поступки ребенка все чаще противоречат нравственным и правовым нормам общества» [22].

Б. Н. Алмазов дальнейшее развитие личности подростка, включенного в асоциальную группировку, видит следующим образом: «Нежелание несовершеннолетнего следовать требованиям и отвечать ожиданиям воспитательной среды … сигнализирует о том, что социальная действительность в образе воспитательной ситуации пришла в противоречие с социальным в человеке (его потребностям и интересам). Тем самым внутреннее «Я», какой-то частью своих душевных сил, вышло из системы общественных отношений и начало развиваться под влиянием стихийно складывающихся обстоятельств» [5].

В отличие от других возрастных групп, подростки более субкультуральны. В. Т. Лисовский пишет, что подростки чаще интегрируются в субкультуральные группы, нежели взрослые. Это объясняется их естественным стремлением объединиться в условиях «заброшенности и недружелюбия мира взрослых» и поисками столь значимых для подростков дружеских контактов, привязанностей, понимания ровесников при непонимании взрослых [78, с.196].

Подростковая субкультура по сравнению с субкультурой взрослых, которая уже имеет некоторую культурную форму и реализует именно ее, является более активной и креативной, так как она обладает более высоким «поисковым потенциалом», у нее нет еще независимости, цельности и законченности. Она весьма неоднородна, включает множество разных, подчас враждебных друг другу течений. Так же, как и все подростковые свойства, она текуча и изменчива. Но вместе с тем она социально реальна и имеет целый ряд постоянных компонентов: специфический набор ценностей и норм поведения; определенные вкусы, формы одежды и внешнего вида; чувство групповой общности и солидарности; характерная манера поведения, ритуалы общения.

По мнению А.В. Мудрика, «именно в подростковом и раннем юношеском возрастах происходит и дифференциация субкультур в рамках общей субкультуры на просоциальные, асоциальные и антисоциальные, ибо в этом возрасте часть ребят входят в криминальные группировки, вовлекаются в тоталитарные секты, в различные неформальные движения и т. д. Нормы поведения, взаимодействия и взаимоотношений, существенно различаются по содержанию, сферам и мере их регулятивного влияния. Нормы в просоциальных субкультурах содержательно в основном не противоречат общественным нормам, а дополняют и (или) трансформируют их, отражая специфические условия жизни и ценностные ориентации носителей субкультуры. В антисоциальных субкультурах нормы прямо противопоставлены общественным. В асоциальных присутствуют более или менее трансформированные общественные и частично антиобщественные нормы» [93, с.64].

Делинквентное поведение выступает оппозицией просоциальному поведению. Просоциальное поведение есть нормативное (социальное) поведение, основанное на подражании. Соблюдая нормы, человек демонстрирует просоциальное поведение. Нормы социального поведения интериоризируются и превращаются в личные нормы [44].

Концентрация большого количества несовершеннолетних правонарушителей способствует возникновению и функционированию криминальной субкультуры. Криминальная субкультура молодежи – это образ жизнедеятельности несовершеннолетних и молодежи, объединившихся в криминальные группы для совершения преступлений [102].

К. Е. Игошев отмечает, что около 1/3 групповых преступлений несовершеннолетних совершается под непосредственным влиянием взрослых, нередко ранее судимых. Опытные, бывалые преступники заражают подростков ложной романтикой преступного мира, чувством вседозволенности и легкого отношения к моральным ценностям, закону, жизни [41].

С. А. Беличева, исходя из определения ведущего механизма социализации подростка – референтной группы и способа социализации – референтно – ориентированной деятельности (деятельность, на основе которой в условиях референтной группы сверстников происходит самоутверждение подростков), в качестве детерминанты криминализации подростковых групп выделяет асоциальную активность последних (выпивка, хулиганские выходки, пренебрежение к запретам взрослых, нормам морали, права) [12].

По данным В. Л. Васильева криминальную направленность группы характеризуют количественные и качественные характеристики: наличие в группе судимых участников, которые не работают и не учатся, злоупотребляют алкоголем или наркотиками, увлекаются азартными играми, а также наличие в группе признанного лидера, авторитарный стиль управления [24].

В. Ф. Пирожков определяет привлекательность криминальной субкультуры для молодежи несколькими факторами: наличием широкого поля деятельности и возможностей для самоутверждения и компенсации неудач, постигших в обществе; самим процессом криминальной деятельности, включающим элементы риска, экстремальности, таинственности, необычности и ложной романтики; снятием всех моральных ограничений; отсутствием запретов на любую информацию и, прежде всего, на интимную; обеспечением подростку в «своей» группе моральной, физической, материальной и психологической защиты от агрессии извне [102]. Все элементы криминальной субкультуры автор классифицирует следующим образом:

1. Поведенческие атрибуты, к которым относятся “законы”, правила и традиции “другой жизни”, клятвы и проклятия. Все они выступают в качестве регуляторов поведения подростков и молодежи. Нормы и правила делятся: по способу регулирования – на запрещающие и обязывающие; по степени общности – распространяемые на всех, на конкретные иерархические группы; по направленности – для регулирования отношений с представителями властей, с чужими, для межгрупповых и внутригрупповых отношений; по функциям – для обеспечения сохранности и целостности группы, успешности преступной деятельности, досуговой деятельности, обеспечения комплектования “общака”, комплектования группы, соблюдения правил санитарии и гигиены и пр.

2. Коммуникативные атрибуты (татуировки, знаки, клички, уголовный жаргон), выступающие как средство общения, межличностного и межгруппового взаимодействия.

3. Экономические атрибуты (“общий котел” и принципы материальной взаимопомощи), являющиеся материальной базой криминальных групп, их сплочения и дальнейшей криминализации.

4. Сексуально - эротические ценности - особое отношение к лицам противоположного пола, половые извращения, проституция, порнография, эротика, гомосексуализм.

5. Особое отношение к своему здоровью – от симуляции болезней, самоповреждений как способа достижения определенных выгод до занятий спортом, “накачкой” мышц, строгого соблюдения режима жизни и питания.

6. Стратификационно - стигмативные элементы, позволяющие “верхам” разделить членов сообществ на иерархические группы, в соответствии с занимаемым ими положением “пометить” каждого из них. К этим элементам можно отнести “прописку” как способ стратификации несовершеннолетних и молодежи, клички, татуировки, привилегии для определенных лиц.

Традиционная схема стратификации членов криминального сообщества молодежи включает: “верхи” (авторитетные подростки и юноши, которые “держат власть” на определенной территории и имеют непосредственную связь с “крестными отцами” либо с их приближенными из числа взрослых и выполняют их указания); “средний слой” (“нормально живущие”, “пацаны”); “низы” – униженные и эксплуатируемые подростки (“чужаки”), случайно оказавшиеся на территории, контролируемые группой, или “свои” – нечисто прошедшие прописку.

Стратификация несовершеннолетних обладает следующими свойствами:

- жесткое деление на “своих” и “чужих”, однозначное определение статусов и ролей, прав и обязанностей;

- социальное клеймение, использование благозвучных терминов типа “хозяин”, “директор”, барин”, “авторитет” и пр. для обозначения принадлежности к высшим иерархическим группам и оскорбительные термины (“шавка”, “крыса”, “стукач” и т.п.) для обозначения принадлежности человека к низшим группам;

- автономность существования каждой касты, снижение статуса за контакты с представителями “низов”;

- затрудненность мобильности вверх при одновременной облегченности мобильности вниз;

- строгая субординация в межличностных отношениях “верхов” и “низов”, беспощадная эксплуатация и притеснение “низов” “верхами”;

- наличие у “верхов” определенных привилегий, табу, условных знаков, ценностей.

Факторами, определяющими статус подростка и молодого человека в криминальной структуре, являются: возраст, стаж криминальной деятельности, “бывалость”, т.е. жизненный и преступный опыт; наличие влиятельных покровителей, поведение во время задержания в правоохранительных органах, национальная принадлежность, отношение к официальным активистам; наличие у человека личностных качеств, особо ценимых в данной криминальной группе (организаторские способности, жестокость, находчивость, цинизм, физическая сила и пр.) [102].

М. Ю. Кондратьевым подробно изучены межличностные отношения в системе «сверстники-сверстники» подростков-правонарушителей в условиях принудительной изоляции. Ученым выявлены закономерности, характеризующие процессы группообразования и личностного развития в группах режимных спецучреждений закрытого типа [61].

Таким образом, понимание природы делинквентного поведения подростков невозможно без знания закономерностей и путей (механизма) воздействия на преступность условий материальной и духовной жизни общества. Культура – важнейший феномен, с которым непосредственно связаны все формы человеческой деятельности, в том числе и противоправное поведение.

Человек, социальная среда и культура общества составляют неразрывную связь, изучение которой позволяет выявить основные тенденции и пути развития общества.

Преступность, преступные сообщества во все времена оказывали серьезное влияние на нравственное состояние общества, а значит и субкультуру преступников необходимо рассматривать как составную часть культуры.

Необходимость рассмотрения проблемы приобщения несовершеннолетних к криминальной субкультуре в рамках социальной психологии вызвана тем, что культура личности оказывает существенное влияние на принятие решения при выборе того или иного поведения в той или иной ситуации.

Влияние семьи и семейных отношений на формирование отклоняющегося поведения детей и подростков отмечено в работах Е. В. Лариной [73], Б. Ф. Райского [113], Е. Н. Тумановой [132], В. В. Юстицкого, Э. Г. Эйдемиллера [151] и др. Безнадзорность, попустительство со стороны родителей, ослабление социального контроля являются внешними условиями, допускающими возможность бесконтрольного поведения, которое переходит во внутреннюю неспособность личности к самоограничению.

В исследованиях А. В. Мудрика описывается следующее взаимодействие с окружающими: «Подростки могут отрицать и активно осуждать ценности, господствующие в семье, что может приводить к многочисленным конфликтам, даже если отношения с родителями теплые и доверительные. В ситуации же, когда подросток ориентирован на общение со сверстниками, такой конфликт неизбежен. Но с возрастом, оказывается, человек строит свою жизнедеятельность в соответствии с теми моральными ценностями, которые он усвоил в семье. В то же время нормы, усвоенные от сверстников, в значительной степени имеют ситуативный возрастной характер» [92]. Данная мысль подчеркивает важность семейного воспитания и указывает на решающее значение родителей даже в период, когда личностное общение со сверстниками выделяют как ведущую деятельность. Семья для подростка должна являться незыблемой опорой, несмотря на возможные конфликтные отношения в ней.

Е. Л. Птичкина подчеркивает, что подростку, преодолевающему проблемы своего возраста и времени, негармоничная семья не в состоянии оказывать конструктивную помощь. Испытывая значительные затруднения, семья фрустрирует ряд актуальных потребностей подростка [112].

В исследованиях Е. В. Змановской рассматривается происхождение делинквентного поведения подростка в зависимости от роли микросоциальной ситуации. Она доказывает, что у преступников часто наблюдается состояние отчуждения от своей среды, которое происходит уже в раннем возрасте. В исследованиях приводятся данные, что 10% агрессивных преступников считали, что мать их не любила в детстве (в «нормальной» выборке только 0, 73%).

Е. В. Змановская выделяет такие микросоциальные факторы, вызывающие делинквентность, как:

- фрустрация детской потребности в нежной заботе и привязанности со стороны родителей;

- физическая или психологическая жестокость или культ силы в семье;

- недостаточное влияние отца (например, при его отсутствии);

- острая травма (болезнь, смерть родителя, насилие, развод) с фиксацией на травматических обстоятельствах;

- потворствование ребенку в выполнении его желаний, недостаточная требовательность родителей;

- несогласованность требований к ребенку со стороны родителей, вследствие чего у ребенка не возникает четкого понимания норм поведения;

- смена родителей (опекунов);

- хронически выраженные конфликты между родителями;

- нежелательные личностные особенности родителей (например, сочетание нетребовательного отца и потворствующей матери);

- усвоение ребенком через научение в семье или в группе делинквентных ценностей (явных или скрытых) [40].

В исследовании И. А. Горьковской подчеркивается, что подростки - делинквенты менее требовательны к своим родителям, им характерно более эмоциональное отношение к отцу и матери. Позитивность со стороны родителей для подростков заключается в том, что те идут у них на поводу, не стремясь к лидерству. Криминальные подростки характеризуются положительным отношением к отцу и матери, даже если терпели в семье унижения и побои. И. А. Горьковская, по результатам своих исследований на выборке делинквентов мужского пола, обобщила характерные особенности семейной ситуации делинквентов:

- в подавляющем большинстве случаев (92%) семейная ситуация характеризуется крайним неблагополучием;

- в семьях делинквентов преобладают непоследовательность воспитательного воздействия родителей в сочетании с отстраненностью от проблем несовершеннолетнего и его внутреннего мира на фоне директивности требований к нему;

- высокая амплитуда колебаний взаимоотношений между членами семьи от психологического принятия до эмоционального отвержения приводит к резкому ослаблению социальной адаптации вплоть до нервно-психических срывов в подростковом возрасте, а также способствует формированию социально-приемлемых стереотипов поведения [33].

Немало научных исследований посвящено личности лиц, совершивших противоправные действия. Большинство авторов считает, что существует такая криминально-психологическая реальность как «криминальная личность».

В отечественной психологии акцент сделан на таких личностных особенностях правонарушителей, как установка (К. Е. Игошев), направленность личности (А. Г. Ковалев, Г. М. Миньковский, Г. М. Потанин), ценностно-нормативная система личности (А. И. Долгова), система потребностей (Д. И. Фельдштейн), акцентуации характера (А. Е. Личко, А. А. Реан), самосознание (А. Ю. Кржечковский, В. Э. Чудновский) и др.

В работах М. Кле [49], А. М. Прихожан [107] указываются следующие характеристики младшего подростка, предраспологающие к девиациям: эмоциональная неустойчивость, конфликтность, агрессивность, склонность к риску и т. д.

А. Р. Ратинов в своих исследованиях наделяет несовершеннолетних правонарушителей такими психологическими особенностями, как слабое предвидение, неспособность управлять своим поведением, эмоциональная неустойчивость и пр. [114].

Г. М. Миньковский решающим фактором противоправного поведения взрослых и несовершеннолетних считает нравственную позицию, ценностные ориентации личности. Из нравственно-психологических свойств личности он выделяет такие, как эгоцентризм, неуважение к чувствам и переживаниям других людей, убежденность в допустимости насильственных средств в реализации своих желаний, и разрешении конфликта, позиция самооправдания и т. д. [89]. Л. Л. Каневский, при изучении личности несовершеннолетних преступников, также указывет, что чувство взрослости, вообще характерное для данного возраста, выражающееся в повышенной потребности самоутверждения, самоуважения и т. д., порождает противоправное поведение только при наличии искажения нравственно-ценностной системы и антисоциальной направленности личности подростка.

Ряд ученых, говоря о социальной компетентности, стали обращать внимание на локус контроля. С точки зрения Ю. А. Клейберга, локус контроля как интегральное личностное свойство и психологический индикатор, отражающий степень социализации личности, сформированность и принципов социально поведения, относится к основным ценностным ориентациям личности [50]. В результате обследования, 84% делинквентных подростков имеют экстернальный локус контроля, т. е. возлагают ответственность за свое поведение на окружающих людей, на судьбу и обстоятельства, но не на себя.

Многие авторы, изучающие формы и проявления отклоняющегося поведения, рассматривают самооценку, ее формирование, вариативность в зависимости от ситауции и меры участия в регуляции поведения. Особое значение имеет проблема адекватности и устойчивости самооценки и ее регулирующей функции у лиц с асоциальным поведением.

Делинквентное поведение связано с крайне завышенной самооценкой подростков - правонарушителей по мнению одних исследователей (С. Н. Хоружий, Е. Я. Яновская) и крайне заниженной, по мнению других (Г. К. Валицкас, Ю. Б. Гиппенрейтер). А. А. Реан делает вывод о несущественности завышения или занижения самооценки. Главное в том, что самооценка у делинквентных подростков не соответствует оценке социума. Именно это, по мнению автора, является пусковым механизмом делинквентности, так как при этом не удовлетворена фундаментальная потребность в уважении и признании [115].

С. В. Горбатов указывает, что наиболее частой причиной правонарушений у подростков становятся деформированные механизмы регуляции социального поведения [32]. В. Н. Кудрявцев преступное поведение несовершеннолетних связывает не столько с мотивами, сколько с неадекватной их реализацией в жизнь, т. е. с нарушениями в механизмах регуляции [68].

Проблема развития рефлексивности как способности у подростков-правонарушителей остается на сегодняшний день мало изученной. В числе редких работ можно отметить исследования Ю. А. Васильевой, в которых правонарушители характеризуются неумением осуществлять контроль поведения и деятельности, меньшей ответственностью за совершенные поступки (экстернальный контроль), низким уровнем рефлексивности [25]. И. Л. Пономаренко изучаются особенности рефлексивности подростков с отклоняющимся поведением [104]. А. М. Бандурка, С. П. Бочарова, Е. В. Зеленская отмечают у несовершеннолетних преступников наряду с эмоциональной неуравновешенностью, упрямством, сниженный самоконтроль и импульсивность [9]. В указанных исследованиях, отмечается преобладание у делинквентных и девиантных подростков преобладание низкого уровня рефлексивности. Тем не менее, Е. В. Змановская утверждает, что «противоправные действия в подростковом возрасте (12-17) лет являются еще более осознанными и произвольными. Наряду с «привычными для данного возраста нарушениями, такими, как кражи и хулиганство – у мальчиков, кражи и проституция у девочек, приобрели широкое распространение новые их формы – торговля наркотиками и оружием, рэкет, сутенерство, мошенничество, нападение на бизнесменов и иностранцев» [40, с. 104].

Н. А. Корзинкина, акцентируя внимание проблеме нарушения подростком нормы в ситуации социального взаимодействия, в которой более или менее жестко задана логика поведения, указывает, что «нарушать социальную норму подросток может культурно или натурально, рефлексивно или нерефлексивно» [64, с. 32].

Таким образом, важно учитывать, многообразие делинквентного подросткового сообщества. В нем присутствуют и дети с высоким и средним уровнем рефлексивности. Онтогенетически на фоне развития рефлексии в младшем школьном возрасте, как основного психологического новообразования, рефлексивность как приобретение младшего школьного возраста включена в систему свойств и проявлений психики подростка.

2. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ОСОБЕННОСТЕЙ РЕФЛЕКСИИ ПОДРОСТКАМИ С ДЕЛИНКВЕНТНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ НОРМАТИВНОЙ СИТУАЦИИ

2.1. Программа экспериментального исследования особенностей рефлексии подростками с делинквентным поведением нормативной ситуации

Целью нашего исследования явилось изучение особенностей рефлексии делинквентными подростками нормативной ситуации. Исследование рефлексии нормативной ситуации включало в себя три этапа.

На первом этапе были изучены теоретические подходы к пониманию субкультурных особенностей рефлексии подростками с делинквентным поведением нормативной ситуации. На данном этапе осуществлялось обоснование выбора темы исследования, целей, задач, формулировалась рабочая гипотеза. На основе качественного анализа теоретической литературы выделены основные критериальные элементы, которые легли в основу создания методики «Предвосхищение исхода ситуации с нарушением нормы». На этом этапе была сформирована основная выборка исследования, проведен подбор методик исследования, способов математической обработки и хранения результатов.

На втором этапе проводилось непосредственное изучение особенностей рефлексивности подростков с различной субкультурой, рефлексивные механизмы анализа нормативной ситуации ими. На этом этапе были выявлены условия и субъективные факторы, обусловливающие рефлексию подростками ситуации с заданной нормой.

На третьем этапе результаты исследования интерпретировались. Проводилась подготовка данных к математической обработке, занесение результатов в базу данных, математическая обработка результатов исследования, количественный и качественный анализ. На этом этапе формулировались основные выводы, проводилась апробация научных результатов на научно- практических конференциях, корректировка и проверка основных результатов и выводов.

Исследование проводилось с 2003 по 2007 г.г. в общеобразовательном учреждении гимназии №2 г. Октябрьский и Государственном специальном учебно-воспитательном учреждении закрытого типа Серафимовской специальной общеобразовательной школе закрытого типа. В исследовании принимали участие учащиеся 5 – 9 классов, мальчики в возрасте 13 - 15 лет. Общее количество испытуемых 218 человек. Из них 110 подростков с нормативным поведением и 108 – с делинквентным поведением. Специфика нарушений норм среди подростков с делинквентным поведением обследованной выборки связана с хулиганством, воровством, бродяжничеством, развратными действиями, угоном автотранспорта, нанесением телесных повреждений, токсикоманией. Для 94 % подростков с делинквентным поведением характерно сочетание нескольких видов правонарушений. Факты нарушения правовых норм подростком явились критерием отнесения подростков-воспитанников учреждения закрытого типа к группе «делинквентные подростки».

В группу «подростки с нормативным поведением» вошли подростки с нормативным поведением – учащиеся гимназии №2 г. Октябрьский Республики Башкортостан. Основным критерием отнесения подростков к данной группе явилось соблюдение ими правовых норм, установленных в обществе.

В соответствии с поставленной целью, предметом, основной и тремя частными гипотезами, сформулированы основные задачи исследования, в процессе решения которых использовался комплекс эмпирических и статистических методов.

Эмпирические методы: анализ документов, методика диагностики склонности к отклоняющемуся поведению, методика определения индивидуальной меры рефлексивности А. В. Карпова, тест Дж. Гилфорда и М. Салливена «Диагностика социального интеллекта», тест рисуночной ассоциации С. Розенцвейга, методика «Предвосхищение исхода ситуации с нарушением нормы», многофакторный личностный опросник Р. Кеттелла.

1. Анализ документов осуществлялся с целью получения информации об умышленном или неумышленном характере правонарушений делинквентных подростков, поскольку содержанием умысла является отражение психикой виновного противоправного характера деяний. Важно было выяснить, осознанно или неосознанно совершались правонарушения подростком. Документом, содержащим подобного рода информацию, является «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по причине не достижения возраста уголовной ответственности».

2. Методика диагностики склонности к отклоняющемуся поведению (разработана Вологодским центром гуманитарных исследований и консультирования «Развитие» в 1992 г.) [97].

Психодиагностическая методика, охватывающая комплекс взаимосвязанных проявлений отклоняющегося поведения подростков, направленной непосредственно на анализ психологической реальности, скрывающейся за девиантными поведенческими проявлениями, в частности, такого аспекта как личностные и социальные установки подростков в сфере отклоняющегося поведения. Методика предполагает учет и коррекцию фактора социальной желательности в ответах испытуемых. Реализована в форме теста - опросника, представляющего набор специализированных психодиагностических шкал.

Шкалы опросника делятся на содержательные и служебные. Содержательные шкалы направлены на измерение психологического содержания комплекса, связанных между собой форм девиантного поведения, то есть социальных и личностных установок, стоящих за этими поведенческими проявлениями.

В структуру методики диагностики склонности к отклоняющемуся поведению включена шкала (шкала №7), измеряющая готовность к реализации такого комплексного поведенческого феномена как делинквентное поведение.

Низкая склонность к делинквентному поведению рассматривалась нами как показатель просоциальной направленности подростка с нормативным поведением. Высокие показатели данного параметра у подростков с делинквентным позволили отнести участников данной группы к группе подростков с антисоциальной направленностью.

3. Психодиагностическая методика определения индивидуальной меры рефлексивности А. В. Карпова [47].

Данная методика применялась нами для выявления в группах подростков с нормативным и делинквентным поведением участников с высоким, средним и низким уровнем представленности данного параметра.

Теоретическим основанием построения методики измерения уровня рефлексивности – опросника А. В.Карпова стало представление о том, что важнейшая функция рефлексивности состоит в структурировании осознаваемых субъектом своих психических свойств, их произвольном контроле и коррекции. В этом проявляется генеративно-порождающий потенциал рефлексивности; она раскрывается как такое качество субъекта, суть которого состоит в его способности к экспликации, выявлении, «распознании», а – в известной мере – и в формировании других свойств и качеств, к их осознанию и репрезентации как своих и образующих его «самость», то есть субъектность как таковую.

Методика включает 27 утверждений, имеющих 7 вариантов ответов.

Интерпретация результатов осуществляется на основе дифференциации индивидов на три основные категории. Результаты методики, равные или большие, чем 7 стенов, свидетельствуют о высокоразвитой рефлексивности. Результаты в диапазоне от 4 до 7 стенов – индикаторы среднего уровня рефлексивности. Наконец, показатель меньше 4 стенов – свидетельство низкого уровня развития рефлексивности.

4. Тест Дж. Гилфорда и М. Салливена «Диагностика социального интеллекта» [4].

Методика исследования социального интеллекта Дж. Гилфорда и М. Салливена использовалась нами с целью изучения способности личности к познанию поведения в нормативной ситуации, успешности ориентации в общепринятых нормах и правилах.

Стимульный материал представляет собой набор из четырех тестовых тетрадей, включающих 4 субтеста: субтест №1 – «История с завершением», субтест №2 - « Группы экспрессии», субтест №3 - «Вербальная экспрессия», субтест №4 - «Истории с дополнением». Три субтеста составлены на невербальном стимульном материале и один субтест – на вербальном. Субтесты диагностируют четыре способности в структуре социального интеллекта: познание классов, систем, преобразований и результатов поведения (CBC, CBS, CBT, CBI). Методика рассчитана на весь возрастной диапозон, начиная с 9 лет. Каждый субтест содержит от 12 до 15 заданий. Время проведения субтестов ограничено.

5. Тест рисуночной ассоциации С.Розенцвейга [105].

Тест рисуночной ассоциации С. Розенцвейга (адаптация Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института В.М. Бехтерева, автор – Н.В. Тарабрина) предоставляет возможности исследования одного из феноменов личности - феномена освобождения от фрустрации в ситуации взаимодействия с другим человеком. Нами исследовались индивидуальные способы восприятия нормативных ситуаций подростками с делинквентным поведением путем сопоставления их с нормативными.

Оценка полученных результатов, в соответствии с теорией С. Розенцвейга, осуществляется по направлению реакции и ее типу. По направленности реакции подразделяются на: а) экстрапунитивные – реакция направлена на живое или неживое окружение в форме подчеркивания степени фрустрирующей ситуации, в форме осуждения внешней причины фрустрации, или вменяется в обязанность другому лицу разрешить данную ситуацию; б) интропунитивные – реакция направлена субъектом на самого себя; испытуемый принимает фрустрирующую ситуацию как благоприятную для себя, принимает вину на себя или берет на себя ответственность за исправление данной ситуации; в) импунитивные реакции – фрустрирующая ситуация рассматривается испытуемым как малозначащая, как отсутствие чьей-либо вины или как нечто такое, что может быть исправлено само собой, стоит только подождать и подумать.

Реакции различаются также с точки зрения их типов: а) препятственно-доминантные – в ответе испытуемого препятствие, вызвавшее фрустрацию, всячески подчеркивается или интерпретируется как своего рода благо, а не препятствие, или описывается как не имеющее серьезного значения; б) самозащитные – главную роль в ответе испытуемого играет защита себя, своего «Я», и субъект или порицает кого-то, или признает свою вину, или же отмечает, что ответственность за фрустрацию не может быть никому приписана; в) необходимо-упорствующие – ответ направлен на разрешение проблемы, реакция принимает форму требования помощи от других лиц для разрешения ситуации, субъект сам берется за разрешение ситуации или же считает, что время и ход событий приведут к ее исправлению.

6. Методика «Предвосхищение исхода ситуации с нарушением нормы».

Для выявления субкультурных особенностей рефлексии подростками с делинквентным поведением нормативной ситуации нами разработана методика «Предвосхищение исхода ситуации с нарушением нормы».

Чем лучше человек сознает противоречивость конкретных обстоятельств, в которых ему приходится действовать, умеет избрать свое поведение и соответствующий способ действия, проследить вызванные этим поведением изменения, тем, следовательно, более свободно и ответственно он действует. Другими словами, границы и пределы свободы человека, а следовательно, и ответственности определяются прежде всего его способностью предвидения последствий своего поведения.

Данная методика позволяет определить способность подростка к предвосхищению последствий своего поведения в нормативной ситуации.

В нашем исследовании предвосхищение рассматривается, как «способность человека предвидеть возможный результат действия до его осуществления» [29].

Методика «Предвосхищение исхода ситуации с нарушением нормы» состоит из 16 картинок с типичными сюжетами. Данные сюжеты реальны и знакомы детям. Первую группу картинок (1-8) составляют конфликтные ситуации, вторую (9-16) – ситуации с правонарушениями.

В данной методике выявляются следующие параметры:

1) умение выделять внешние признаки ситуации: жертву, нарушителя нормы;

2) умение выделять внутренние признаки ситуации: норму, правило;

3) предвосхищение дальнейшего развития ситуации.

Первичный анализ тестовых заданий.

Для определения трудности задания теста использовался метод Л.Ф. Бурлачук и С.М. Морозова, определяющий индекс трудности как:

(1)

где T - количество испытуемых, правильно решивших задачу,

N – объем репрезентативной выборки.

Значение индекса трудности методики «Предвосхищение исхода ситуации с нарушением нормы» равно 53 %.

Надежность.

В исследовании была проведена проверка тестовых заданий на надежность. Надежность вычислялась методом «split-half» (расщепление тестовых заданий и подсчет корреляций между результатами по четным и нечетным заданиям) с коррекцией по формуле Спирмена-Брауна. Исследования показали высокую надежность всех тестовых заданий. Коэффициент надежности равен 0,74 при уровне достоверности 99%.

Проверка конструктной валидности осуществлялась следующим способом: определением связи ее результатов с результатами по первому субтесту «Истории с завершением» теста Дж. Гилфорда и М. Салливена «Диагностика социального интеллекта».

Процедура тестирования.

Стимульный материал (см. приложение 1) должен предъявляться индивидуально. В бланках ответов (см. приложение 2) исследователь записывает сведения об испытуемом. Последнему дается инструкция: «Посмотрите внимательно на картинки. Опишите, что происходит, как Вы к этому относитесь. Чем может завершиться ситуация на Ваш взгляд? Если у Вас есть вопросы, задайте их сейчас».

Содержание высказываний анализируется по ходу исследования и фиксируется в бланке ответов.

Обработка и интерпретация результатов.

Поскольку методика относится к классу методик для диагностики способностей, то будем исходить из того, что ни одна способность человека не может быть представлена на нулевом уровне. Мы не можем говорить о полном отсутствии способности. Мы лишь можем констатировать тот факт, что данная способность не проявилась в данной ситуации исследования. Или можем предположить, что данная способность не проявилась в той мере, чтобы мы могли ее обнаружить с помощью доступных методов. Таким образом, способность есть явление динамичное, а не статичное. И точнее будет делать выводы не о наличии или отсутствии способности, а об уровне и особенностях ее проявления. Предполагается, что в результате обработки методики должны получаться более дифференцированные итоговые показатели.

Схема вычисления итогового показателя основана на следующей логике: целое не есть сумма всех частей, а нечто большее. Таким образом, итоговый показатель необходимо подсчитывать с учетом степени интеграции ключевых параметров. Например, испытуемый выделяет жертву, но не выделяет нарушителя (или наоборот). Данный испытуемый отражает лишь небольшой фрагмент ситуации (имеющий, в то же время, определенное значение). Предлагается за отражение каждого фрагмента реальности начислять 1 балл. Однако если испытуемый выделяет и жертву, и нарушителя, его отражение ситуации носит более целостный характер. И предлагается за это начислять дополнительный балл. То есть, при выделении и жертвы, и нарушителя, начисляется 3 балла за целостное отражение внешних признаков ситуации. Выделив всех без исключения действующих лиц, испытуемый может построить в своем сознании определенный сюжет, более точную картину совершаемого действия. Проявляется так называемый синергетический эффект, когда взаимодействие элементов дает качественно иной результат, нежели их самостоятельное (изолированное друг от друга) действие.

Примерно та же схема при анализе внутренних признаков ситуации. Оценивается умение выделять в ситуации действующую норму или правило, а также отношение к норме. То есть: или норма принимается как значимая для личности, как то, что необходимо соблюдать, или отрицается. Логично, что принятие нормы возможно лишь после ее выделения. И выражение своего отношения к норме уже предполагает ее выделение в сознании, даже если она вслух не проговаривалась. Вербализация же нормы повышает точность отражения внутренних признаков ситуации, повышает вероятность дедуктивного мышления в типичных ситуациях. Точное отражение внутренних признаков имеет большее значение для формирования способности к предвидению последствий поведения. Поэтому в этой шкале предлагается начислять баллы выше. То есть: 1 балл – выявление нормы, 2 балла – принятие нормы, дополнительные 2 балла - за целостное отражение внутренних признаков, и выявление, и принятие нормы.

При интеграции показателей более высокого уровня (например, полное отражение внешних признаков ситуации и полное отражение внутренних признаков ситуации) рекомендуется начислять также высокий дополнительный балл – 2.

Дополнительные баллы при полном выделении ключевых элементов имеют еще один смысл. Любой анализ реальности человеком в принципе ограничен. И о полном отражении ни внешних, ни внутренних признаков любой ситуации речи быть не может. Однако полное выделение обозначенных исследователем ключевых элементов может говорить о целостном отражении реальности испытуемым. И в этом целостном отражении могут быть другие элементы, которые являются ключевыми в восприятии испытуемого. Они могут не проговариваться, но они могут быть. И за совпадением элементов вполне может стоять пока неизвестный фактор. И дополнительный балл как раз покрывает возможное влияние неизвестного фактора.

Описание исхода ситуации с нарушением нормы рекомендуется дифференцировать следующим образом:

0 баллов – отсутствие описания, совсем неправильное описание

1 балл – не совсем точное, не совсем верное, неполное описание

2 балла – верное и полное описание ситуации.

При анализе результатов рекомендуется рассмотреть самостоятельные данные по каждой шкале (например, выделение нарушителя), промежуточные интегративные данные (например, внешние признаки ситуации), и итоговый интегративный балл.

Таким образом, максимальный итоговый балл за одно задание может доходить до 14. (выделение жертвы – 1 балл, + выделение нарушителя – 1 балл, + целостное отражение внешних признаков ситуации – 1 балл, + выделение нормы – 1 балл, + принятие нормы – 2 балла, целостное отражение внутренних признаков ситуации – 2 балл, целостное отражение и внешних, и внутренних признаков ситуации – 2 балла, точное и полное описание исхода ситуации – 2 балла, совпадение точного описания ситуации с целостным отражением внешних и внутренних признаков ситуации – 2 балла.)

Суммарный максимальный балл по всей методике может достигать 14*16= 224, шкала «Выделение жертвы» – 16 баллов, шкала «Выделение нарушителя» – 16 баллов, вторичная шкала «целостное отражение внешних признаков ситуации» – 16 баллов, шкала «выделение нормы» – 16 баллов, шкала «принятие нормы» – 32 балла, вторичная шкала «целостное отражение внутренних признаков ситуации» – 32 балла, вторичная шкала «целостное отражение и внешних, и внутренних признаков ситуации» – 32 балла, шкала «точное и полное описание исхода ситуации» – 32 балла, вторичная шкала «совпадение точного описания ситуации с целостным отражением внешних и внутренних признаков ситуации» – 32 балла. Всего 9 шкал. Из них 5 - первичные, 4 - вторичные.

Завершающим этапом разработки методики явилась нормализация результатов. Посредством использования критерия x2 было выявлено, что отличие эмпирического распределения от нормального случайно. В качестве стандартной была взята стеновая шкала перевода «сырых» тестовых баллов в нормализованные показатели (см. таблицу 1).

Таблица 1

Перевод тестовых баллов в стены

Стены 1 2 3 4 5 6 7
Тестовые баллы 0-32 33-64 65-96 97-128 129-160 161-192 193-224


Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





<


 
2013 www.disus.ru - «Бесплатная научная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.